Глава 34.

Олег.

– Когда станешь тим лидом, тогда я и спрошу твоего мнения, – проговариваю четко в микрофон, и собеседник затыкается.

Все остальные тоже. Ибо ох*евать начали.

– Работаем, послезавтра летучка.

Слышу нестройный хор прощающихся со мной голосов и отключаюсь.

Лебедев, сидя напротив, отвлекается от своего телефона.

– Круто ты его.

– Иногда следует напомнить, кто на кого работает.

Откинувшись на спинку кресла, закидываю руки за голову и откатываюсь к окну.

– Как вообще дела? – интересуется вдруг.

Сразу понимаю, куда свернули. Жены наши продолжают дружить и, наверняка, Ира делится с Машей подробностями нашей личной жизни.

– В норме, – отвечаю прямым взглядом.

– Точно? По тебе не скажешь.

– Почему?

– Сам на себя не похож, – говорит загадочно.

– Да ну, брось…

– Где все твои подружки? Раньше на перепихон даже в обеденный перерыв бегал, постоянно с кем-то переписывался и созванивался. А сейчас что? Твой телефон взломали и стырили все контакты?

Усмехаюсь и ерошу волосы на затылке.

Лебедев, закинув ногу на ногу, крутит в руках зажигалку.

– Что за девочка, Олег?.. Все так серьезно?

– Следишь за мной? – смеюсь тихо.

– А ты что, прячешься? Под окнами офиса ее тискаешь каждый день. Только слепой и глухой о вас не знает.

– Маша в курсе? – спрашиваю, хотя уверен, что нет.

– Нет.

Поднимаюсь с места и, подойдя к кулеру, наливаю себе воды. Выпиваю сразу полстакана и возвращаюсь на место.

– Нормальная девочка. Хорошая, чистая.

– Я понял. Видел ее.

– Не суйся к ней! – изрыгаю на инстинктах.

– Не сунусь.

Смотрит на меня въедливо, сощурив глаза, будто в черепную коробку проникнуть хочет.

Подпитываемый неясной агрессией, легко удерживаю его взгляд. Пусть уяснит, что подъебки здесь его неуместны.

– С Ирой что тогда?

– Закончу то, что она же и начала. Подам на развод.

– Уверен?

– Уверен.

– Точно не пожалеешь?

– Точно, Рус!

На несколько секунд в кабинете повисает звенящая тишина, а затем он неверяще качает головой.

– Ох*еть! Вот это тебя проняло! А как же Любочки и Диночки?

– Нет никого, – улыбаюсь я, – только Санечка. Бабочка легкокрылая.

– Надолго?..

Сука, знает куда бить.

– Не знаю. Пока от других воротит… не было еще со мной такого.

– Чудеса, да и только, – бормочет Лебедь в шоке, – Ире уже сказал?

– Скажу. Сегодня годовщина у ее родителей. После праздника поговорю.

– Зря тянешь.

– У них там гостей под сотню, – отбиваю я, – предлагаешь взять слово и объявить сразу всем?

– Как знаешь.

Глянув на часы, подкатываюсь на кресле к столу и начинаю закрывать вкладки.

– Кого убивал? – указывает подбородком на мои руки.

Бл*дь, всем все знать надо!

Ссадины уже подсохли и начали затягиваться, но до первозданного вида костяшкам еще далеко.

– Смертника одного…

– К Санечке твоей лез?..

Вскидываю на Лебедева взгляд, а тот, выпучив шары и раззявив пасть пялится на меня пару мгновений, а затем, едва не складываясь пополам, начинает ржать.

– Охренеть! Мать вашу!.. – гогочет на весь кабинет, – это что же делается? Теперь не бабы за Олежика деруться, а он сам… сам в рукопашку пошел!..

Ебать, как смешно.

Мне, к примеру, было не до смеха, когда тот у*бок мою Сашку за шкирку как котенка тряс. До сих пор не понимаю, как остановиться смог. Думал, убью.

И слезы ее тоже зрелище не для слабонервных. Самые искренние из всех, что я когда-либо видел.

– Олег, ты часом не влюбился?..

– Иди на хер, – выключаю комп, забираю свой телефон со стола и поднимаюсь на ноги.

Тот, в притворном ужасе прикрыв рот, изо всех сил изображает ошарашенность и театрально отшатывается, когда я прохожу мимо.

День идиотский, настроение паршивое, вечер ожидается наинеприятнейший. Но сажусь в машину, закуриваю и пишу Сашке сообщение.

«Дома уже?»

Прочитано, пока строчит ответ, принимаю решение купить ей новый телефон. Тот целый и в рабочем состоянии, но мне хочется, чтобы у моей девочки было все самое лучшее.

«Дома. Ужин собираюсь готовить. Ты сильно задержишься?»

Снова вру, и снова меня от этого тошнит. Но ничего, недолго осталось.

«Постараюсь не сильно. Скучаю»

Дожидаюсь от нее смайликов с сердечками и поцелуйчиками и кладу телефон на консоль.

Докуриваю сигарету. Выкидываю окурок и сразу закуриваю вторую.

Какого черта я не решил это раньше?!

По пути на празднование годовщины заезжаю в цветочный за букетом для тещи. На подъезде к семейному ресторану принимаю входящий от Иры.

– Ну, ты где?

– Две минуты.

– Давай быстрей, пожалуйста… мне уже мама звонила, – просит с плохо скрываемым раздражением.

– Чему она удивляется? Ты никогда не была пунктуальной.

– Олеж, давай без этого, я тебя умоляю.

– Я на месте, – говорю в трубку и отключаюсь.

С трудом нахожу, где припарковаться и вынимаю из внутреннего кармана пиджака обручальное кольцо. Надев его на палец, мысленно морщусь.

Отвлекает стук в стекло с другой стороны.

– Пошли! – читаю по губам жены.

Сую телефон в карман, туда же пачку сигарет и зажигалку отправляю. Выхожу из машины и жду, когда Ира обойдет ее спереди.

– Привет.

– Привет, дорогой.

Подходит и, положив руку на плечо, касается губами щеки.

– Отлично выглядишь, – отпускаю комплимент и предоставляю ей свой локоть.

– Старалась, – хмыкает, тряхнув локонами.

Вокруг меня образуется облако духов, которые когда-то мне безумно нравились, а сейчас в голове бьется мысль, что если я ими пропахну, снова придется врать Саше. В последний раз.

Клянусь!

– Олег, можно одну просьбу?..

– Даже знаю, какую.

– Будь человеком, не порти праздник. Мама и так этого не переживет.

– Я знаю.

Единственный, поздний, горячо любимый ребенок. Для них она априори самая лучшая и новость о том, что от нее уходит муж, они не смогут воспринять адекватно.

Меня, не смотря ни на что, родители Иры тоже любят. Наверное, потому, что не знают о моих загулах.

– Представь, что у нас все по прежнему, и… ты все еще меня любишь…

Смотрю на нее с улыбкой. А ведь думал, что любил. Или любил?.. Гулял как мартовский кот, но всегда к ней возвращался. Потому что жена. Потому что потерю ребенка пережили. Потому что мой выбор.

С Сашей иначе все.

Никаких доводов и взвешенных решений. Не до них, когда все существо, включая разум, сердце, душу и потроха к ней одной тянется. Без права выбора.

– А завтра поговорим?..

Ира напрягается заметно. Рукой дергает, взгляд прячет.

– Послезавтра, Олеж… Завтра у меня дела.

– О’кей.

Вздыхает глубоко, маску счастья и безмятежности на лицо надевает. Готовится отыграть нашу последнюю пьесу.