Глава 46.

Сложив покупки в сумку, прощаюсь с тетей Людой и выхожу из магазина. Останавливаюсь, чтобы подставить лицо майскому солнцу.

Боже. Неужели, наконец, лето пришло?.. Последний снег выпал аккурат на 9 мая, и мы уж думали, что весна плавно перейдет в осень.

Но нет, к середине месяца резко потеплело. Земля просохла, отогрелась и покрылась молодой зеленью.

Жмурясь, от бьющего в глаза солнечного света, довольно улыбаюсь.

– Сашка, привет! – слышу вдруг голос Ники.

– Ой… привет!

Пока подходит ко мне, быстро пробегается взглядом по моей фигуре. Губы складываются в скептичную улыбку.

– Как жизнь? Как дела?.. – смотрит на живот и со смехом добавляет, – пока не родила?

– Как видишь.

После того, как я съехала со съемной квартиры в промзоне, с Никой мы общались всего один раз. Она написала мне, чтобы узнать, не прихватила ли я ее крем для рук, когда вещи собирала.

Но потом мама рассказала, что Вероника тоже оттуда съехала. Даже, якобы, к Лехе и его матери. Больше новостей о ней не было.

– У тебя как дела? – интересуюсь я.

– Отлично.

– Рада за тебя! Как Леха?

– Тоже хорошо, работает… квартиру вместе снимаем… – проговаривает, ведя одним плечом и горделиво улыбаясь.

– Я думала, вы у мамы его живете.

– Да пошла она… стерва старая. Мы от нее съехали и судиться хотим, чтобы она долю в квартире на нас переписала.

– Ого! Ничего себе, какие у вас страсти кипят!

– Да ладно, мы… – съезжает взглядом с моего лица и останавливает его на моем животе, – о себе расскажи.

Инстинктивно рукой его закрываю.

– Когда рожать?

– В конце июля.

Показывая ей всем видом, что тороплюсь, поворачиваюсь в сторону дороги к дому. Ника тут же делает то же самое.

– Уже знаешь, кто будет?

Знаю, конечно, но вспыхнувший внутри протест не дает рассказать об этом. С беременностью я сильно изменилась. Восприятие внешних факторов притупилось. Мое внимание стало рассеянным. Я могу не слышать обращенную ко мне речь.

И со зрением словно тоже что-то случилось. Краски потеряли свою яркость, фокус стал избирательным. А вот инстинкты и интуиция, напротив, развились и достигли такого уровня, что теперь зачастую управляют моим сознанием.

– Нет, – качаю головой, – не знаю.

Перевесив сумку с продуктами на другую руку, начинаю двигаться по тропинке вдоль кирпичного забора. Ника идет рядом.

Не отстанет, пока не удовлетворит свое любопытство.

– А почему ты здесь живешь, а не в городе?

– Почему я в городе должна жить? Мой дом здесь.

– А отец ребенка в городе…

– У него нет отца, – пожимаю плечами, почувствовав вдруг приступ удушения.

Глубокий вдох, и все проходит.

– Расстались? – спрашивает, пытаясь заглянуть в лицо.

– Ага… Ник, ты разве не в магазин шла?

– Что такое, – усмехается бывшая подруга, – неприятно об этом говорить, да?..

– Есть вещи, которые не обсуждают с посторонними.

– А знаешь, почему неприятно, Сашка?.. Потому что сейчас ты понимаешь, что я была права.

Самое обидное, что так оно и есть. Права в каждом слове. И она, и Даня, который, узнав, что я вернулась домой и в подоле принесла, бесновался и давился злорадством.

– Ты думаешь, я тебе зла хотела? Нет, Шур, не хотела… Я знала, чем закончатся ваши отношения. Я ж волновалась за тебя…

– Не волнуйся, Вероника… У меня все прекрасно. Я ни о чем не жалею.

– Да все так говорят…

– Ну, пока?.. Рада была повидаться.

– Сашка… подожди!.. – берет меня за руку, – ну, что, ему вообще на ребенка плевать?

– Он не знает.

Ника резко останавливается. Я, обернувшись через плечо, продолжаю идти.

– Ну, ты и дура!

– Пока, Ник!

Молча качает головой, а когда я удаляюсь от нее на приличное расстояние, кричит вдогонку:

– А вообще, правильно, Сашка! Лучше одной, чем с кем попало!

Машу ей на прощание и сворачиваю в узкий проход между двух участков.

Неспешно, ступая осторожно, иду вдоль дороги. Обдувающий меня теплый ветерок немного сглаживает неприятные впечатления от встречи с Вероникой, но на лице, шее и груди все равно ощущение налипшей паутины. Хочется поскорее прийти домой, умыться и переодеться.

Моя беременность уже ни для кого не секрет. Мы успешно пережили ядерный взрыв, который вызвала новость о ней и до сих пор легко отбиваем прилетающие в меня изредка шпильки.

Ко встрече с Никой я оказалась почти готовой.

– Я дома! – кричу, переступая порог.

В доме тихо, уютно и аппетитно пахнет едой.

– Давай скорей!.. Остынет!..

Мою руки и прохожу на кухню.

– Чего так долго?

– Нику около магазина встретила.

– Вот зараза! – всплескивает мама руками, – я знала, что она приехала, тебе говорить не хотела…

– Почему?

– С расспросами, наверное, приставала?..

– Ага.

– Не обращай внимания.

– Не обращаю.

– Как она? – мамина теплая рука опускается на мой живот ровно в то место, куда только что толкалась ножкой дочка, – буянит?

– Сейчас поедим, и обе спать ляжем, – улыбаюсь блаженно, пододвигая к себе тарелку с сырниками.

– Отсыпайся… скоро не до сна тебе будет.

Вместо того, чтобы посидеть со мной, как это всегда бывает, мама начинает суетиться. Стаканы на полке составляет по размеру. Трет и без того чистую столешницу.

Нервничает.

– Что такое, мам?..

– Я все узнала, – бросает отрывисто и замолкает.

Рука с сырником замирает в пяти сантиметрах от рта. Обида, боль и разочарование, взвившись внутри, вгрызаются в сердце сотней осколков и забивают горло.

– Что?.. Что узнала?

– В Еловку звонила.

– Его бабушке? Зачем, мама?!

Бросаю сырник в тарелку и зажимаю рот ладонью.

– Не ей. Нашла номер соседки… – говорит неживым голосом и разворачивается ко мне, – Олег этот давно женат. В прошлом месяце с женой приезжал. Как думаешь, если он с ней разводиться собирался, повез бы в гости к своим родственникам?..

– Я же все тебе рассказала!.. Зачем ты звонишь?

– Ты сказала, что он разводиться собирался. Как видишь, не развелся!

– Ты думаешь, я жду, что он разведется?! – восклицаю я, – не жду! Мне это не надо!

Мама проводит ладонью по лицу, заправляет за ухо выбившуюся прядь. Смотрит на меня с тревогой и сочувствием.

– Значит, не расскажешь ему?

– Не знаю! У него там семья!.. Жена… кому я там нужна со своим ребенком?..

– Он имеет право знать.

Снова за сырник берусь, макаю в сметану, откусываю кусочек.

– Мой отец узнал и… что?

Я только недавно ночами спокойно спать начала. Сейчас мне силы на роды нужны, а не на то, чтобы справляться с новым разочарованием.

– Отказался, – отвечает мама тихо, – но зато у меня совесть спокойна. Подумай об этом.

– Подумаю… потом… позже.