Глава 18

Чувствую на губах тёплое дыхание, которое сразу же превращается в нечто большее. Барнеби делает неожиданное. Целует, заставляя сердце остановиться и одновременно пуститься галопом вскачь. Как это? Не знаю. Но чувствовала такое впервые.

Потому что… Никогда человек, который мне нравился, не пытался меня поцеловать.

И я не понимаю, зачем. Вместо того, чтобы думать, я делаю другое.

Отдаюсь чувственным губам, погружаясь во власть мужчины, который принял всю инициативу на себя.

Настоящее казалось нереальным. Потому что это не укладывалось в голове. Никогда не представляла ни одного момента с боссом, а сейчас…

Неуверенно отвечала, прикрыв глаза. Мысли хаотично плавали в голове, не желая успокаиваться. А мне было всё равно. Потому что нравилось. Нравилось чувствовать его. Вдыхать запах, который так безумно нравился, и просто получать удовольствие. От этого маленького и невинного действия. Которое не могла представить в жизни. Особенно с ним. С тем, кто был недосягаем.

Как неожиданно поцелуй начался, так и закончился. Разочарование прокатилось по всему телу, но здравый смысл начал кричать, что его поступок правильный.

Мужчина, отстранившись, посмотрел на меня своими зелёными глазами, скользя взглядом по лицу. От этого стало неловко. Как я сейчас выглядела? Я должна была его оттолкнуть, сразу же! Но нет, поддалась, искусилась и насладилась.

Он хочет что-то сказать, но я от испуга начинаю первая.

— Вы чего? — стараюсь держаться стойко, атакуя. Он не должен понять, что нравится мне.

На мой вопрос Барнеби пожимает плечами и усмехается.

— Шоковая терапия. Сработала же? Ты моментально забыла о ребёнке. Как курица с яйцом, ей-богу. Она тебе не родная, помнишь? И она скоро уедет. Что будешь делать тогда?

Поджимаю губы, понимая, что он прав. Я слишком сильно волновалась за этого дитя. Неродного, чужого. Она пропадёт из моей жизни и всё. Не буду же я убиваться после этого? Буду. Потому что очень быстро прирастаю к людям. А это главная моя ошибка.

— Сработало, — произношу недовольно, поворачиваясь на звук открывающейся двери. Мгновенно напрягаюсь и поднимаю взгляд на врача, который не пустил меня в кабинет. Остаюсь стоять на месте, спрашивая его и смотря на успокоившуюся малютку. — Всё нормально?

На мой вопрос доктор кивает, и по телу разносится волна облегчения.

— У неё режутся зубы, из-за этого немного поднялась температура. Обычная практика.

Всего лишь зубы. Хорошо, что только они.

— Забирай, мы уезжаем, — грубо произносит Болдуин, огибая меня и идя на выход из больницы. Какая пчела его ужалила? Он только что был спокойным, усмехался, а теперь будто стал другим человеком.

Но вместо того, чтобы возмущаться, беру малышку на руки, благодарю мужчину и бегу за Барнеби, надеясь, что это все сюрпризы на сегодняшний день.

***

Вернулись домой мы под вечер. Сразу же разбрелись по своим комнатам. Своё глупое наказание я отбыла, поэтому забрала Эрику к себе, укладывая на свою кровать. А потом сидела за столом, смотря на сопящую девочку. И недоумевала.

Почему я так реагирую на неё? То есть, вполне понятно, что она маленький солнечный комочек, к которому подсознательно тянешься, но как можно было за какую-то неделю привыкнуть к ней? А потом волноваться, как за собственного ребёнка.

Все эти дни я прокручивала у себя в голове одну — единственную фразу: она здесь не навсегда. Как только двери за ней закроются, она уйдёт и мне станет плохо. Потому что, да, я привязалась.

Сделала главную ошибку в своей жизни. Которая наверняка отразится после того, как двери за ней закроются, и я снова останусь без искорки света в своём тёмном, маленьком мире.