Глава 20

Мы вышли в холл, всё ещё держась за руки. Настороженно молча.

— Что теперь? — спросила я негромко.

Эридан развернул меня за плечо, мягко, изгибая губы.

— Пойдём, скажем всем, что ты моя невеста, и посмотрим на их лица.

Я невольно улыбнулась в ответ.

Он хотел ещё что-то добавить. Но в этот миг моё — и его — внимание привлекло движение у входа.

Я узнала стиль пышного, блестящего платья раньше, чем его хозяйку. Серебряные волосы. Пару секунд я смотрела на Синдарин — а та повернула голову, заметив нас.

Удивлённый взгляд. Напрягшиеся плечи инквизитора. Сестра короля словно смешалась на секунду, а затем пошла к нам — медленно поначалу, но ускоряя шаг.

— Эридан. Айли?

Инквизитор встретил её металлом в голосе:

— Так спешила объявить войну, что не успела собраться вовремя? Послала вперёд племянника?

— Не совсем, — лицо Син еле заметно дрогнуло, во всёй позе чувствовалась настороженность. — На самом деле, я надеялась переговорить с тобой наедине. И… удивлена встретить тут вас обоих.

Я ожидала от неё льда и неприкрытой злости, но сейчас леди снег казалась неожиданно вежливой. И немного ошарашенной. Её взгляд забегал, будто что-то искал: в наших лицах, позах, в до сих пор сцепленных руках.

Она думала, Эридан приедет один?

Она предсказывала, что инквизитор в лучшем случае отвернётся от меня, узнав правду.

— Вы вместе? — следующий вопрос всё подтвердил. — Ты… Эр, ты знаешь?

Лицо Эридана оставалось резким и явно далёким от того, чтобы “договариваться”, как он хотел с утра.

— О да, — тёмная, угрожающая усмешка. — Так что всё, о чём бы ты сказала мне наедине, говори при Айли. Мне не с кем оставить невесту.

Лицо Син застыло вновь. А потом взгляд наконец скользнул к моей шее.

— Невесту, — повторила она.

Изумление. Несколько секунд, в которые она смотрела на пропавший цветок, а после — на Эридана, словно никак не могла поверить.

Пожалуй, инквизитор был прав: это выражение стоит запомнить.

Синдарин приподняла подбородок. Её черты медленно заледенели, все намёки на дружелюбие слезали как краска, слой за слоем. Пока не остался только ожидаемый холод и странная отрешённость.

— Чтобы досадить мне? — проговорила она. — Чтобы держать Айли подальше от меня?

Я бы вставила пару слов про “досадить”, но Эридан подался вперёд:

— Ты всё больше и больше запутываешься, не находишь? Похитила девушку. Угрожала ей и пыталась подложить её под своего уродца-племянника. Ты уверена, что хочешь воевать со мной?

Она сжала руки.

— Идём. Обсудим твоё вчерашнее нападение.

После чего развернулась, а я дёрнула плечами.

Мы так и вернулись к судье — снежная королева впереди, мы с Эриданом вместе, и охранник, что присматривал за нами, тенью тянулся на небольшом расстоянии.

В следующие четверть часа воздух в кабинете судьи искрил. Гарлен — вот кто остро отреагировал на новость о нашей с инквизитором помолвке. Сжатые губы, взгляд, прилипший ко мне на долгие минуты. Мне казалось, он начнёт бросаться оскорблениями, но каким-то образом князь сдержался.

Сел и ещё долго смотрел перед собой — в какой-то момент мне даже почудилось, что ему стало неприятно тут находиться.

Синдарин была кратка: да, Эридан напал на неё и её охрану. Инквизитор зло отвечал, что искал меня, я уверяла, что искать меня было разумно. Мы ни к чему не пришли. Снежная королева оправдывала свой образ — была холодна и закрыта.

Будто главная цель её приезда сюда пропала.

Наконец, судья прочистил горло:

— Лорд Эридан. Данной мне властью и до последующих разбирательств я наказываю вам не приближаться к леди Синдарин и лорду Гарлену более, чем на пять шагов, не посещать их — если вас только не пригласят они сами или кто-то из наделённых высшей властью лиц. Леди Синдарин, вам в свою очередь приписываю вести себя точно так же в отношении леди Айли, пока ситуация не прояснится. Дата последующих выяснений будет назначена и передана вам. На этом у меня всё.

По-моему — идеально!

Чего бы Синдарин не ждала от этой встречи, получила она другое. И что делать дальше, явно ещё не придумала.

Мне очень хотелось надеяться, что её настигнет кризис идей в ближайшее время.

Когда мы с Эриданом наконец вышли на улицу, во рту разливался вкус победы, пусть даже временной и очень зыбкой.

Инквизитор довёл меня до площади, где поймал экипаж, на этот раз открытый. Мы ехали обратно. Я прижималась к его боку.

Разглядывала проплыващие дома, улицы, людей, деревья с только-только набухшими зелёными почками — словно пытаясь впитать в себя всё разом. В экстренном режиме узнать этот мир и понять, что я действительно могу здесь остаться.

Сердце билось учащённо, неспокойно.

Нас встретили управляющий и ещё пара слуг, лица которых заметно посветлели, стоило Эридану сказать, что ничего страшного не произошло.

Мы поднялись наверх, и только там заговорили.

— Какие у нас теперь планы? — спросила я, останавливаясь в гостиной. Рядом с этим мужчиной. Моим женихом, моим почти-мужем, мама родная.

— Видимо, надеяться, что два дня нам никто не помешает, — в голосе Эридана сквозило неожиданное тепло. — Поездка в министерство отменяется. Я пошлю Инна к нужным людям, он в состоянии кое-что разведать. Не могу оставить тебя без присмотра.

— Потому что через два дня я стану твоей женой.

Это совершенно безумная мысль, которая то и дело, в самые напряжённые моменты, захлёстывала меня и уносила куда-то прочь от проблем бренного мира.

Его руки легли на мои плечи.

— Уже не уверена, что это хорошая идея?

— Я в чужом теле.

Я не на своём месте. Или всё-таки на своём?

Эридан потянул вниз мой плащ — движение, от которого некрепкие остатки рациональности рассыпались песком.

— В чём твои главные сомнения? — испытывающий взгляд и обжигающие пальцы на коже. — Настоящая Айли? Мой мир? Я?

— Не ты, — прошептала я, зачем-то усиленно стряхивая плащ и пробираясь собственными ладонями под его одежду. Мне нужно его тепло. Нужно вцепиться в него после всего, что случилось.

— Другие мужчины? Ты верила, что Сокол — твоя судьба.

— В последнем разговоре я дала понять Деймару, что между нами всё кончено.

Тёмные брови чуть дёрнулись вверх. Руки нырнули мне в волосы, сжали затылок.

Всё, прощайте остатки разума. Я не могу рядом с ним держаться.

— Два дня, чтобы всё решить, — выдохнул Эридан. — С чего начнём? Церемония, обещания, платье?

— К бесам вашим платье. В моём мире принято узнавать друг друга до свадьбы. В постели, — я не знаю, как это сказала, на что надеялась — но слова просто сорвались с порочного языка.

Мой жених резко остановился. Глаза вспыхнули и замерли тоже, приковывая взгляд к моим. Он пропустил воздух сквозь зубы — и в этом звуке мне послышалось осуждение.

Будто пара фраз лишила его последних мыслей, как и меня.

— У меня есть зелье.

Что?

— Зелье?

— То средство, о котором я говорил. Которое используют… вне брака.

Я так и открыла рот, а он хрипло приказал:

— Стой здесь.

Оторвался от меня и ушёл в соседнюю комнату.

Чтобы вернуться со склянкой в руках.

О чёрт. О высшие силы этого мира, который я считала почти безнадёжным! Что-то пробежало по всему телу — от запылавших щёк до самых мысков.

И выплеснулось на губы безумной улыбкой.

— Кто из нас его должен пить? — мой голос — почти шёпот.

— Мы оба, невеста.

И с этими словами, пристально глядя на меня, он откупорил флакон.

Я смотрела на склянку из зеленоватого стекла. На длинные пальцы и мощные плечи мужчины передо мной. На его волосы, слегка закрывшие лицо — понимая, что дышу всё чаще.

А потом сделала шаг, накрыла его ладони своими и отобрала флакон.

Поднесла ко рту.

Мне казалось, я делаю что-то до крайности порочное, когда медленно прислонила горлышко к губам. Что-то непристойное — и в то же время абсолютно правильное. Никаких ритуалов. Никаких вынужденных сделок и навязанных свыше обычаев. Только он. И я.

Глядя в кофейные глаза, я отпила.

— Половину, — выдохнул Эридан хрипло.

А потом вырвал эту штуку у меня из рук и опрокинул в себя остатки одним движением.

Склянка полетела на пол, ему за спину — никто из нас на неё не глядел.

Его руки уже схватили меня за талию. Лоб вжался в мой, наши губы застыли в милиметрах друг от друга. На пару секунд — прежде, чем он накрыл меня поцелуем.

Блаженство. Страсть, разливающаяся по телу и свивающаяся кольцами в животе. Тянущий жар везде и всюду — когда я обвиваю его руками.

— И как скоро оно подействует? — сбивчивые, похожие на последнюю попытку сдержаться слова.

— Пара минут, — его взгляд горит как никогда.

— И никакой передачи силы?

— И даже детей. Ничего… Бесы, Марьяна, у тебя ещё много вопросов?

— Оно сладкое.

Вместо ответа он снова впился в мои губы. Протолкнул язык мне в рот, давая распробовать эту сладость в полной мере.

Руки сами вцепились ему в волосы. Обхватили шею. Меня подхватило под бёдра — и я даже не поняла, как оказалась прижатой к стене. Рука Эридана шарила рядом, в поисках двери. Потом скрип, толчок — и мы практически ввалились в спальню.

Я совершенно не успела её рассмотреть. Знаю, что там была кровать — до которой мы не добрались. Пара резких движений — и я опять у стены, на столе, с которого слетает какая-то шкатулка. Часто дышу. От грохота мелких разрушений всё внутри ликует.

Его руки цепляют крючки платья сзади. Он стягивает с меня одежду рывком, с плеч на талию, обнажая грудь. Из лифа выскакивает и сиротливо стучит по полу камень — ещё один чудесный звук.

Потом его губы обжигают шею. Руки обхватывают, сжимают грудь, заставляя выгибаться дугой. Стонать ему в ухо. Я лихорадочно, путаясь и запинаясь, расстёгиваю чёрный камзол.

И рубашку.

Первый он скидывает, во второй так и остаётся, прижимая меня к себе. Всем телом. Каждой клеткой.

Его ладони ныряют мне под юбку.

Жарко, жадно, требовательно до дрожи обхватывают бёдра. Находят ткань местного белья — я бы не сказала, что неудобного, но сейчас вдруг ставшего грубым и ненужным. Избавиться от него — истинное счастье. Такое, что я стону и кусаю губы, пока клочок ткани не присоединяется к вечеринке на полу.

Ещё один безумный взгляд.

Мужские пальцы проводят между моих ног — там, где сейчас особенно горячо.

Я знала, что эти пальцы однажды сведут меня с ума.

И всё же, он как-то трогательно осторожен. Несколько касаний — от каждого из которых хочется сжимать бёдра, поймать его кисти в плен и не отпускать. Каждое из которых бьёт током по хрупким нервам, вышибает воздух из груди.

Я не знаю, готово ли тело Айли к потере девственности. Не могу о ней думать. Это меньше, чем свадьба — в любом случае.

Я знаю, что ремень ему не нужен.

И когда он рывком стягивает брюки, руки упираются ему в бёдра. Бегут ниже, по дорожке из волос, обхватывают его — ощущения такие восхитительные, что хочется закрыть глаза. Если ехидный голос в моей голове спрашивал, компенсирует ли он что-нибудь размерами кареты — нет. О нет.

Глухой стон, похожий на рык — мой жених запрокидывает голову. Подаюсь вперёд, чтобы поцеловать выступ кадыка. Чувствую дрожь крепкого тела, которая передаётся мне.

Пальцы возвращаются, чтобы растерзать последние пуговицы на его рубашке. Откинуть полы и нырнуть под ткань.

Рельеф мышц. Горячая кожа.

— Наверное, не лучшая идея лишать тебя девственности на столе.

— Эридан…

Сверкнувший взгляд. Он вдруг хватает меня как пушинку, поднимает в воздух — и я всё-таки падаю на кровать пару секунд спустя. Под ним. Мои пальцы на его тугом животе, мои губы ловят воздух.

Его рука ведёт по моей шее — нежно и решительно одновременно помечая территорию.

И когда он задирает мою юбку вновь, когда замирает на миг, а потом медленно толкается в меня в первый раз — я вскрикиваю.

Больно. Чёрт, да. За что мне вообще такое наказание — лишаться девственности дважды? И вместе с тем волна наслаждения настолько плотная, что в голове сгорают все мысли. Перед глазами пляшут искры. Танцуют костры. Наши пальцы сплетаются в замки на покрывале.

Я так хочу его, даже сейчас, когда он весь мой. От колючей щеки, которую исступлённо целую, до пальцев ног. Даже когда он осторожно, сдержанно начинает двигаться, замещая уколы боли страстью — мне этого мало.

Но темп постепенно нарастает.

Его тело придавливает моё.

Даже не думала, что наслаждение затопит меня так быстро. Так яростно и остро, будто я ждала этого момента полжизни.

Последние недели — точно ждала.

— Эр, — шепчу ему в губы, словно звук его имени слаще всего, что мы делаем.

Эйфория сметает меня, заставляет стонать и бормотать слова, которых я не запомню. Поднимает куда-то ввысь — далеко за стены спальни. Всё тело бьют горячие волны, одна за другой, и я парю на бесконечно мягких облаках.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, прежде чем он опускается на меня всем телом. Пристраивает голову рядом с моей, опаляя дыханием плечо. А потом берёт в охапку и прижимает так плотно, что я едва могу дышать.

И не очень-то хочу. Подышу в другой раз.

Ещё долго мы просто лежим, разгорячённые и безумные, в смятой одежде, сплетая руки и ноги.

Пока он мягко не отводит волосы, упавшие мне на лицо.

— Ты совершенно невозможная. Как иные миры. Как чудо, — в этой фразе больше нежности, чем я представляла. И почему-то думается: нерастраченной. От этой мысли хочется обхватить его крепче, хочется свиться клубком у него на груди и остаться в таком положении навсегда.

— Это зелье — как долго оно действует? — всё же мягко спрашиваю я.

— Ты хочешь повторить?

— Надо пользоваться возможностью.

И медленно, любуясь красотой момента, я начинаю стаскивать его рубашку с плеч. (1caa9)

Ещё одной тайной меньше. Без одежды он именно так хорош, как в моих фантазиях. Или, может быть, даже капельку лучше.

Я должна нарисовать его голым, а потом запереть это сокровище в сундуке под семью замками. Просто потому что хочу. Он усмехается, прижимает мою голову ладонью и целует снова.

Положительно. Этот мир не безнадёжен.