Глава 23
— В машину садитесь, — командует Каз, предупредительно открывая дверь своего низкого, мощно рычащего зверя неизвестной мне породы перед нами.
Сам он не выходит, дверцу распахивает толчком руки с водительского сиденья.
Мы с Ланой переглядываемся, и я едва сдерживаю вздох, видя понимание и легкую усмешку в усталых глазах сестры.
Я не успела ей ничего рассказать про недавнее происшествие, много работы было после завершения боев. Да и Ланка выглядела настолько отрешенной и одновременно загруженной, что я не решилась ее тревожить еще и своими проблемами. Новыми, которые я, оказывается, с удивительной скоростью умудряюсь наживать. Тут бы со старыми разобраться…
В итоге, мы молча отмыли все помещение клуба, включая санузлы и душевые, а это — та еще работка, скажу я вам.
Ланка, с остервенением орудуя тряпкой, не обратила внимания на мои огромные глаза перепуганного мышонка и постоянные вздрагивания и оглядывания. А я все никак не могла угомониться, периодами почему-то остро ощущая чужое присутствие за спиной, внимательный взгляд… Каза я больше не видела в этот вечер, и даже услышала обрывки разговора кого-то из посетителей, что он уехал… Но все равно пугалась.
И лишь к концу рабочего дня немного пришла в себя, перестала бесконечно облизывать ноющие искусанные губы и подпрыгивать на любой резкий звук. Порадовалась, что сегодняшний жуткий день завершился…
И вот, на тебе…
Не с моей удачей, как говорится…
Я беспомощно смотрю на открытую дверь, сжимаюсь и невольно отшагиваю назад, а Ланка, нахмурившись, наблюдает за моими телодвижениями и затем отвечает Казу громко и вежливо:
— Спасибо за предложение, Казимир Андрианович, но мы сами доберемся…
Сказав это, она подхватывает меня под локоть и разворачивается в сторону остановки.
— Так и знала, что не закончится на этом, Марусь, блин… — шипит она с досадой, таща меня по тротуару, — надо же, вцепился как… Может, отвалит, а?
За нашими спинами хлопает дверца машины, и мое глупое сердце, ухнувшее в пятки от этого звука, очень четко сигнализирует, что не отвалит…
— Стоять, — голос Каза негромкий, но настолько жесткий и командный, что мы с сестрой тут же замираем, словно пугливые козы, даже дышать, кажется, забываем.
Теперь только на спину упасть с вытянутыми ногами, и сходство будет абсолютным…
Каз возникает перед нами, перегораживает путь, стоит, засунув руки в карманы и чуть опустив плечи. И вся поза его, неуступчивая, угрожающая даже, говорит о том, что мы сегодня никуда от него не денемся. Я не денусь.
Ну что же… Я и не думала, что это будет просто, да? Или думала, наивная коза? Надеялась.
Не могу смотреть на него, сильнее вцепляюсь в локоть сестры, безмолвно ища защиты и поддержки. И Ланка бесстрашно выпрямляется и смотрит в лицо моему кошмару. Возможному кошмару. Будущему. Все к тому идет… Чем я их привлекаю? Аурой жертвы, наверно… Я читала, что это возможно.
Конечно, Каз не стал меня мучить, как Алекс… Но и не отступает почему-то… Может, любит поиграть?
От этих разрозненных панических мыслей накрывает опять страхом, прикусываю губу, чтоб совладать с собой и не рвануть прочь отсюда, оставляя сестру на растерзание зверю.
А Ланка, между тем, спокойно смотрит на Каза, ожидая продолжения.
— В машину сели, — Каз резко ведет подбородком в сторону машины.
— Казимир Андрианович, — начинает Ланка опять, но Каз ее перебивает:
— Светлана, я хочу довести вас до дома. В конце концов, вы задержались по моей просьбе и сейчас уже поздно. На улицах много опасности для двух беззащитных женщин. В конце концов, чем я так сильно вас напугал?
— Меня — ничем, — отвечает Ланка, — но моя сестра… Недоверчива. И опасается незнакомых мужчин.
— Так мы знакомы, — на губах Каза появляется легкая ухмылка, понятная только нам с ним. Словно намек на произошедшее.
И я задыхаюсь от жара, заполонившего грудь. Еще ниже наклоняю голову, чувствую его взгляд на себе, и так остро это, так страшно и волнительно!
Не хочу опять! Не хочу же!
— Короче говоря, я настаиваю, — обрубает Каз, и, неожиданно оказавшись между нами, легко отцепляет меня от Ланки, перехватывает за локти нас обеих и ведет к машине!
И до того у него это шустро выходит, что мы не успеваем ничего сказать против!
Возле машины Каз мешкает, потому что машина у него двухдверная, откидывает переднее сиденье и усаживает Ланку на заднее.
Он явно рассчитывает, что я сяду рядом с водителем, но я, наконец-то проявив зачатки разума, торопливо бормочу:
— Я боюсь на переднем…
И скольжу назад, к Ланке.
Каз пару мгновений стоит, мрачно глядя на меня и словно раздумывая, не вытащить ли силой к себе поближе, и, в итоге, решает не затевать ненужной возни, захлопывает дверь и идет к водительскому.
Я нашариваю ладонь сестры, вцепляюсь в нее, в поисках уверенности и сил, и Ланка утешающе шепчет, наблюдая, как Каз обходит машину:
— Слушай, не трясись так. Ну попали, чего уж… Довезет… И то хорошо… У меня там Вальчик с Серегой, что-то душа не на месте…
Я пытаюсь взять себя в руки.
Все хорошо.
Мы сейчас поедем, быстро поедем, и уже через несколько минут выгрузимся у дома Ланки. Я поднимусь с ней на этаж, дождусь, пока Каз уедет, и спокойно поеду на работу в больницу… Все будет хорошо…
Мы выезжаем на дорогу, Ланка гладит меня по ладони, успокаивая.
И я в самом деле чуть-чуть прихожу в себя, позволив внутреннему голосу уговорить бушующий в груди страх.
И даже настолько успокаиваюсь, что нахожу возможность осмотреться, оценить обстановку машины. Роскошную, конечно, очень стильную, в серо-оранжевых тонах. Передняя панель — сплошной экран, множество датчиков, даже в глазах рябит. Как можно в этом всем ориентироваться?
Я изучаю мелькание огней на экране, а затем поднимаю взгляд к лобовому и выше, к зеркалу заднего вида…
И наталкиваюсь на внимательный взгляд водителя.
Каз смотрит на меня, тут нет сомнений. И в глазах его что-то настолько странное, что я не могу отвести взгляд, не могу перестать изучать… Он чуть прищуривается, и в уголках глаз собираются морщинки, четкие такие, резкие. И брови сдвинуты… Едва заметно, но так выразительно. А радужки темны, настолько, что зрачков почти не видно. И это завораживает… Гипноз какой-то, честное слово…
Я настолько увлекаюсь, что даже дышу через раз. И в груди непривычной волной поднимается что-то болезненно-тяжелое, перекрывает горло, сушит губы. В волнении сильнее сжимаю пальцы Ланки, и она шипит от боли.
Перевожу взгляд на сестру и тут же прихожу в себя.
— Прости, — шепчу, убирая от нее пальцы, — я что-то…
— Потом поговорим, — едва слышно отвечает она, и я отворачиваюсь к окну.
Сбоку от нас на светофоре тормозит огромный черный внедорожник, очень похожий на те, что привозили Хазарова к больнице. Охрана, что ли, Каза?
Хочется опять посмотреть на водителя, понять, видел ли он этот внедорожник, но страшно. Откровенно страшно опять утонуть в его глазах. Наваждение какое-то… С Алексом я и сотой доли этих эмоций не испытывала…
Мы заезжаем во двор Ланки, тормозим у подъезда.
Каз выходит и открывает нам дверь, откидывает кресло, по очереди вытягивает нас с сестрой из салона машины, словно морковки из грядки.
— Я Марусю отвезу на работу, Светлана, — говорит он неожиданно, становясь так, чтоб оттеснить меня от сестры.
И я только рот открываю от неожиданности!
Я забыла вообще о том, что говорила ему сегодня! Что мне на работу! А он помнит, надо же!
Я с мольбой смотрю на Ланку, и она без слов понимает меня, хмурится:
— Спасибо, Казимир Андрианович… Она мне пока в доме нужна… Я ее потом на такси отправлю.
Протягивает мне руку, бесцеремонно вытаскивая из-за, казалось бы, нерушимой преграды в виде спины Каза:
— Спасибо, что подвезли! До свидания!
И волочет меня за собой, даже не оглядываясь.
Я ничего не говорю, не смотрю даже на него!
Просто бегу за сестрой к подъезду.
И каждую секунду боюсь опять оклика, приказа, похожего на удар плетью… Инстинктивно сжимаюсь в ожидании…
И выдыхаю от облегчения, когда за нами захлопывается дверь подъезда.
Ланка тут же, словно из нее воздух разом выкачали, прислоняется к стене и смотрит на меня:
— Так, с этим надо что-то делать, Марусь. Я зря у тебя на поводу пошла…
— Все будет хорошо… — шепчу я, — он сейчас уедет… Уедет…
— Ты кого успокаиваешь? Меня? Себя? — злится Ланка, — черт, да что такое-то? Чего прицепился? Слушай, пока меня не было, он ничего с тобой?..
Я с честью выдерживаю ее испытующий взгляд, отвечаю максимально уверенно:
— Нет! Я вообще его не видела… Не знаю, чего он…
— Блин… — вздыхает Ланка, — у меня вообще сейчас на это все нет времени, Марусь… Я тебя не отобью от него, понимаешь?
— Понимаю… Я сама справлюсь… Спасибо тебе… Я больше вообще с ним не встречусь… Просто тут деньги, тебе же хорошо, и Вальчику… — я бормочу это все сбивчиво и слышу со стороны свой жалкий голос. Неубедительно…
Мелькает мысль все же рассказать сестре про происшествие в кабинете Каза, но тут же отбрасываю ее.
Все, хватит уже!
И без того на Ланкину шею села и поехала!
Надо просто с ним поговорить… Все объяснить, максимально честно, максимально правдиво. И так, чтоб отстал.
Я смогу.
Правда, смогу.
А эти все догонялки не доведут до добра.
— Блин, Каз из тех, кому легче дать, чем объяснять, почему нет… — бормочет с досадой Ланка, — ладно… Прорвемся. Глянь в окно, уехал? А то мне домой уже надо… И тебе такси вызвать еще…
Я взбегаю на площадку жду первым и вторым этажами, смотрю в окно подъезда. Приметной красной машины Каза нет во дворе.
— Уехал!
— Ну, отлично.
Ланка вызывает машину, отправляет мне информацию по номеру и марке такси, которое должно приехать, и скомкано прощается.
Я чувствую, что она очень сильно уже хочет от меня избавиться, и опять ощущаю себя виноватой в том, что столько проблем доставляю.
— Я на улице подожду, Лан…
Сестра кивает:
— Ну все, доедешь, звякни.
— Да не надо, Вальчика еще разбужу…
— Ну смс пришли…
— Хорошо.
Выбегаю из подъезда, обессиленно прислоняюсь к двери, жадно глотая свежий вечерний воздух.
Ох, и жизнь у меня бурная, надо же… Кто бы мог подумать…
Двор темный, одиноко горит фонарь у подъезда, я поглядываю на въезд, чтоб не пропустить такси, и запрещаю себе думать о том, что произошло.
Искать причины этого, ковыряться в себе и мотивах Каза.
В любом случае, ничего не выясню и ни до чего не докопаюсь. Только невроз себе заработаю. А у меня и без того полный комплект… Если так дальше пойдет, то Холодов получит вместо студентки измученную нервными тиками дурочку…
— Поговорим?
Высокая темная фигура выступает из полумрака, и я обреченно думаю, что Холодов точно меня не дождется… Или я не дождусь…
Второй вариант — вернее.