Глава 33

Мне немного не по себе, как обычно бывает, когда сразу в незнакомое место и к незнакомым людям попадаю. Я — тот еще интроверт. Самая комфортная обстановка — одиночество, тишина и мольберт.

А тут оказываюсь под перекрестным обстрелом взглядов сразу двоих человек. И это не считая любопытных детских глазенок!

И, если Аню я знаю, хоть и совсем не близко, то вторая девушка, молоденькая мама бутуза Артема, совершенно незнакома.

И мне неудобно, но и вырываться из цепких пальцев Ваньки прямо на глазах у всех тоже глупо.

Потому нервно провожу по застежке на рубашке — единственной более-менее строгой моей вещи, в которой я вела кружок рисования когда-то, проверяю комплектность пуговиц. И иду.

— Аня, Ляля! — неугомонный Ванька, которому, естественно, стеснение не положено по возрасту и генам, — привет! Мы закончили! Есть хотим! И смотрите, что я нарисовал!

Он машет рисунком, а я только вздыхаю, понимая, что со стороны это как-то не так выглядит. Словно я напрашиваюсь на обед…

И это неловко и неправильно, особенно, учитывая, что это за женщины, и что у них за мужчины… Разница в положении у нас огромная. И я совсем не стремлюсь ее сокращать. Мне на своем месте хорошо. Спокойно.

Аня улыбается:

— Привет! Иди к нам! Обед через полчасика Михайловна обещала. Искупаешься пока?

— Спасибо, — улыбаюсь я и отказываюсь, — я без купальника.

— Да это не проблема, — рыжая девушка, с красивым, необычным именем Ляля, смотрит на меня с любопытством, улыбается. А я, глядя на ее невероятно привлекательное личико с чуть кошачьими, лукавыми чертами, неожиданно расслабляюсь. Человек, так лучисто и дружелюбно улыбающийся, просто не может быть плохим, — тут полно запасных. Иди вон, в термокомплекс, выбери себе, что по душе.

— Нет, спасибо, — я твердо намерена отказаться, понимая всю неуместность предложения, пусть и сделанного от души, — я пойду, мне уже пора.

— У тебя же только вечером смена, — щурится Аня, — а сейчас одиннадцать утра. Давай, не выдумывай. Не хочешь плавать, загоришь хоть, а то бледно-зеленая.

— Давай, давай, Марусь! Я тебе все покажу! Ты плавать умеешь? На скорость поплывем? А то с ними фиг посоревнуешься, они вообще не умеют!

И тащит, тащит меня к отдельно стоящему немаленькому такому домику, стоящему чуть в стороне от бассейна.

И я иду, думая, что, в самом деле, лето началось, а мне ни разу не удалось поплавать. А я так люблю это делать! Море всегда было моей стихией. Там тоже сплошное одиночество.

В конце концов, дел у меня до вечера, когда надо забирать Вальчика из детского сада, нет. Планировала вернуться обратно в больницу и поспать. Но поплавать тоже можно.

Не особенно комфортно, конечно, и я бы отказалась… Но Аня искренне предложила, а Ляля, кажется, не имеет ничего против. И Ванька по-семейному напорист…

В домике несколько зон, разделенных по назначениям. Сауна, русская баня, турецкий хамам, японская бочка… Крытый зимний бассейн и очень даже серьезно оборудованный спортзал. Я иду за Ванькой, решившим устроить мне быструю экскурсию, осматриваюсь с удивлением. Надо же, как люди живут! Интересно. Аня здесь живет? Наверно, здесь, явно чувствует себя хозяйкой… И зачем ей, имея такого мужчину и такой дом, да еще и с собственной прислугой, работать старшей медсестрой? Каприз? Или желание хоть чуть-чуть самостоятельности? Судя по манерам Хазарова, он привык контролировать все сферы жизни своих людей. И Аня — явно его, хоть и думает по-другому, похоже.

Ванька показывает мне шкаф с купальниками, новыми, с бирками даже, и оставляет переодеваться.

Я смущенно изучаю, выбирая наиболее нейтральный. В принципе, тут и нет слишком открытых, явно хозяйка отдает предпочтение спортивным моделям. Но размер не мой. У меня, к сожалению, грудь третьего размера, а бедра узкие. Не каждая модель подойдет. Ане хорошо, она худенькая, стройная вся, фигурка точеная, а у меня чуть-чуть другой тип…

Наконец, нахожу что-то более менее, черный раздельный комплект с шортиками вместо трусиков или полуспортивным топом, удачно сжимающим мою грудь.

Переодеваюсь, с огорчением понимаю, что грудь все же слишком вываливается, но других вариантов все равно нет. И без того долго тут задержалась.

На улице меня ждет подпрыгивающий от нетерпения Ванька, уже успевший раздеться до плавок.

— О, отлично! Погнали!

Он уносится вперед, я иду следом.

— Тебе идет, — улыбается Аня, — зачем такую фигурку прячешь? Красивая такая.

— Спасибо, — смущенно благодарю я, — я потом постираю и верну…

Аня машет рукой, не собираясь даже обсуждать эту тему.

— Пошли, пошли! — прыгает вокруг меня Ванька, судя по всему, соскучившийся по воде и радующийся, что наконец-то нашелся партнер по играм.

Он с разгона прыгает в бассейн, входит хорошо, без плеска практически, сливаясь со стихией, словно она ему родная.

И я не удерживаюсь от соблазна, ныряю следом.

И бо-о-оже… Как хорошо! Как мне этого не хватало!

Вода расступается передо мной, а затем обнимает, обхватывая собой, ласково, словно мамины руки. И я плыву, не выныривая, на остатках дыхания, до бортика, отталкиваюсь под водой и стремлюсь обратно, вытянув руки перед собой и работая только ногами, как когда-то, в родном море.

На эйфории, на эмоциях, даже немного теряюсь в пространстве, забывая, где я.

Выныриваю, чтоб вдохнуть, и Ванька кричит с восторгом:

— Ничего себе! Да ты прямо как русалка! Где научилась так?

— Я на море всю жизнь прожила, — не удерживаюсь от смеха я, настолько переполняет все тело эндорфинами счастья, восторгом каким-то пузырьковым, невероятным.

— Круто! А давай наперегонки!

И мы плаваем наперегонки, долго, с удовольствием, и я, пожалуй впервые за долгое время, просто отключаюсь от реальности, словно снова возвращаясь в свое солнечное детство, когда лето было равно морю, жаре и свободе.

Будто не было этого ужасного года, отнявшего у меня маму, да и меня саму тоже забравшего.

Я ощущаю себя легкой, свободной и смелой. Как в детстве, где все было хорошо, где был дом, мама и лето.

И впереди только солнце и счастье.