Глава 49

Марианна

Темнота храма, пропахшего серой и страхом, резала глаза после яркой вспышки заклинания.

Аластор был сама ярость, беспощадный вихрь возмездия. Я зажмурилась, не в силах смотреть, как он голыми руками разрывал на части несчастного Свина.

Мерзкая, бесформенная тварь вырвалась из тела Лефроя, заставив меня содрогнуться. Даже сквозь закрытые веки чувствовалась мощь его магии.

Но природное любопытство, проклятое мое любопытство, не давало долго оставаться в неведении. Я украдкой подглядывала, стараясь не пропустить ни одной детали.

Теодор пролетел мимо меня словно тень, Блэквуд, с искаженным яростью лицом, пробежал следом, а из общего хаоса прорвался знакомый, успокаивающий голос Габриэля.

Грудь наполнилась теплом благодарности. Они пришли. Пришли, чтобы спасти меня.

Борьба была жестокой. Я видела, как Аластор, словно разъяренный дракон, обрушивал на Эммета волны магии. Тот огрызался в ответ, но Алик был сильнее, его гнев питал силу. Заклинания сталкивались в воздухе, взрываясь искрами и обжигая запахом озона. Было страшно, но в то же время я чувствовала, как нарастает облегчение. Я знала, что он победит.

В этот раз он должен победить…

Внезапно все стихло. Зловещая тишина обрушилась на логово, давя своим весом. Я осторожно приоткрыла один глаз и увидела… Аластора. Его обычно холодные, пронзительные голубые глаза сейчас были полны такой обеспокоенной, всепоглощающей нежности, что у меня предательски защемило сердце.

Нет! Нельзя поддаваться. Нельзя позволять ему видеть мою слабость.

— Ты не пострадала? — спросил он, его голос звучал хрипло и взволнованно. Он протянул руку и бережно убрал с меня эти проклятые магические нити, которыми меня опутал Эммет.

— Нет, — отозвалась я, стараясь звучать как можно более равнодушно. Но потом скорчила недовольную моську и не удержалась от колкости. — Но ты бы мог являться и побыстрее.

Аластор нахмурился, но в его глазах мелькнул огонек облегчения.

— Если бы ты удосужилась оставить мне карту с точкой, где тебя искать, — парировал он, — я бы с радостью нашел тебя быстрее. Но ты же, как всегда, решила, что все веселье должно достаться тебе одной.

Я с трудом села на этом проклятом алтаре, чувствуя, как кружится голова. Меня колотило от пережитого ужаса и напряжения. Все-таки делать вид, что ты храбрая — очень затратно.

— Ты не можешь винить меня… — начала я, но договорить мне не дали.

Алик, словно сумасшедший берсерк, сгреб меня в объятия и прижал к своей горячей, напряженной груди. Его стальные ручищи так сильно сжали меня, что я едва не задохнулась.

— Я готов выслушивать твое недовольство вечно, — прошептал он мне на ухо, его дыхание обжигало мою кожу. — Главное, что с тобой все в порядке.

— Ты сейчас сломаешь меня пополам, — прохрипела я, пытаясь хоть немного вдохнуть. — И тогда порядок точно нарушится.

Аластор понял, что переборщил с проявлением эмоций. Он неохотно отстранился, но по его лицу было видно, что сделал он это не от всей души. В его глазах по-прежнему плескалось беспокойство и он вглядывался в мое лицо так пристально, словно пытаясь увидеть там то, чего там быть не должно.

Страх? Слабость? Отчаяние? Не знаю почему, но мне все еще не хотелось показывать ему свою уязвимость.

— Пойдем домой? — спросил он тихо, словно боясь спугнуть что-то. — Или ты еще хочешь тут полежать?

Я слегка улыбнулась. Улыбка получилась натянутой и дрожащей, но все же улыбкой.

— Я вполне согласна переместиться в более комфортабельные условия, — сказала я и Аластор без лишних слов подхватил меня на руки.

Даже в таком положении мои ноги не слушались, дрожали, и я понимала, что сама бы не дошла. Он крепко держал меня, словно боялся выронить, и понес на выход из этого жуткого, маньяцкого логова.

Напряжение, сковывающее меня, начало понемногу отступать. Я чувствовала себя в безопасности в его руках. Но что-то внутри не давало до конца отдаться этому чувству.

Интуиция подсказывала, что мы еще не закончили и расслабляться рано, тем более разрешать себе чувствовать что-то большее, чем небольшую благодарность за спасение…

Ла-а-адно! Так уж и быть! Большую благодарность за спасение.

И на этой мысли я радостно попрощалась с сознанием, потому что мозг решил, что пока что можно и не контролировать ситуацию.