Глава 11

— Очень смешно. — цинично бросил Стас ожидавшей ответа Катьке — Мишка был совершенно не в счёт. — И что вы здесь употребляете ребятки, что вас так накрывает? Или детство в попе не отыграло? В оборотней играете? Ну-ну… Ему и в самом деле стало смешно. Ситуация-то комичная. И даже после всего того, с чем им с Данкой пришлось столкнуться в лесу — переигрывают ребята. Развлекаются так, видимо.

Но Катерина лишь нахмурилась, Царь же начал откровенно злиться.

— Послушай, Север…

Но Катька выставила вперёд раскрытую ладонь — властный жест, и сверкнула глазищами так, что Стасу стало ясно: без боя, то есть продолжения разговора, ему не уйти.

— Не веришь, значит? — слишком спокойно продолжила девушка. — Тогда я приведу несколько фактов из твоей недавней биографии.

— Валяй. — Северский развалился в старом пыльном кресле, которое подозрительно заскрипело под его весом, собираясь между дел изучить обстановку. А она не сильно изменилась. Старенькая кровать, потемневшие пейзажи неизвестных художников на стенах. Заставленный всякой дребеденью стол — здесь явно никто не жил, видимо, только собирались как в штабе в такие вот минуты всеобщего помутнения рассудка… Между тем Катька продолжала, следя за Стасом цепким взглядом. — Твой аппетит гораздо улучшился в последнее время, а сон по ночам стал тревожным. Приступы внезапного раздражения, чередующиеся с приступами эйфории. Инстинкт продолжения рода, — блондинка многозначительно и совершенно не стесняясь окинула его фигуру изучающим взглядом, едва ли не облизнувшись, — тоже на высоте. Не путай его с похотью — всё естественно и не постыдно. — Благодарю за подробное описание проблем подросткового возраста. — Стас вновь предпринял попытку подняться. — Но я из него давно вышел. Катька в мгновение ока оказалась рядом, раздражённо уставившись на Севера. — И ты не помнишь, как здесь оказался! — едва ли не прошипела она истинную правду, хватая его за запястье. — Потому что обратился в волка и пришёл на зов, как каждый здесь до тебя! Стас отметил, насколько крепка хватка у этой достаточной хрупкой на вид девушки. И всё же предпринял попытку вырвать руку, но Катька лишь усилила нажим.

— А ну пусти! — потребовал Стас, не желая сражаться с этой куколкой, обладающей мускулатурой Шварценеггера.

— Не пущу, пока ты не примешь правду! — заявила белобрысая фурия. — Запомни: здесь главная я!

Стас чуть не рассмеялся.

— Я это и так уже понял! Только мне вот как-то пофиг…

— И над тобой тоже! — не сдавалась Катерина.

— С какой это радости, позволь узнать⁈ — не сдержался Север. — Если вон Мишке нравится перед тобой пресмыкаться — пожалуйста! Я в ваши ролевые игры не играю…

Он вновь попытался освободить руку, но куда там! Катька сжала её так, что кисть начала белеть, а когда Северский стал сопротивляться, с силой оттолкнула его. Не ожидая проявления такой силищи, Стас не смог удержать равновесия и грохнулся прямо на пол. Мишка, стоявший рядом, жадно следил за процессом и не вмешивался. Катерина же уставилась на лежавшего у её ног парня и с какой-то маниакальной настырностью прошептала:

— Обращайся!

— Что?…

Стас ничего не понимал. Он хотел встать на ноги, но ему это не удавалось. Помимо того, боль скрутила, казалось, каждую клеточку его тела, мешая владеть собой, а из груди вырвался нечаянный крик. Что с ним? Внезапна эпилепсия? ЧТО???

Слюна поползла по подбородку, а сознание поплыло, размывая контуры и лица, и вместо крови по венам потекло небытие. Кажется, он потерял сознание или попросту умер. Или…

Нет, он не умер, краем сознания отмечая, что ещё чуть-чуть, и потеряет остатки человечности. Мир заплясал в глазах новыми красками, и вот, Стас с ужасом отмечал, что не может подняться с четверенек, и вместо рук и ног у него теперь покрытые шерстью огромные серые лапы. Он хотел закричать, но из горла вырвался протяжный вой, и тогда он заметался по дому, врезаясь и круша всё подряд. Двое людей — Катька и Мишка смотрели на него внимательно, с неким довольством и превосходством, и Стас понял, на ком сейчас хочет выместить свою злобу. В волчьей шкуре — а сейчас он был именно волком, это казалось таким естественным, наброситься на добычу, разорвать ей горло, а затем, совершив трапезу, вознести победную песнь ярости и тёплой крови, а потому, более не раздумывая ни секунды, он бросился в бой. Но люди, находящиеся с ним в одном помещении, были не так просты и могли защищаться. А ещё от них пахло «своими», особенно от самца — он тоже был волком, что сию минуту доказал это, перекинувшись в зверя, и теперь они сцепились в смертельной схватке, рыча и скаля белые острые зубы. Вскоре до Стаса дошло, что его противник защищает самку, хоть волчицей она и не была, но и человеком от неё не пахло. К тому же, она всё так же стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за схваткой двух волков. Один из которых явно защищал её… Вот оно, слабое место противника! Резко сменив траекторию, Стас неожиданно бросился к девушке, но та, зашипев и оскалившись совершенно по-звериному, смогла увернуться. А вот её защитник в тот же миг вцепился зубами в бок Стаса, отчего тот заскулил — от боли или от неожиданности, и мир на мгновение померк перед глазами. — Мишка, прекрати! — закричала самка на другого волка, что недовольно отступал, всё ещё щерясь и с агрессией поглядывая на противника. — Ты его покалечишь, идиот! Стас же, собрав всю свою волю и пытаясь загнать боль поглубже в себя, попытался отыграться, и набросился на Мишку, сумев садануть его зубами. Теперь настала очередь Царя выть от боли, но тут опять вмешалась Катька. — Разбежались по углам, быстро! Этот приказ подействовал как ушат воды на голову, и Стас не мог ему сопротивляться. Тяжело дыша, всё ещё опасаясь нападения, он отполз в угол, но ложиться не торопился, хоть ему и было нестерпимо больно.

Катя попыталась приблизиться, но он тут же зарычал, всем своим видом показывая, что он против этого.

— Я просто хочу помочь! — заявила она. — Дай осмотрю рану…

Но Стас взбеленился ещё больше, и девушке пришлось отступить.

Мишка, уже в образе человека, с неприязнью косился на него, держась за свой покалеченный бок. Царю явно не нравилось, что внимание Катерины направлено не в его сторону, ведь он тоже был ранен.

— Ладно. — девушка смотрела только на Стаса, двигаясь осторожно и говоря медленно. — Мы сейчас уйдём, отлежись тут. А когда проснёшься, иди домой. Я тебя позову, когда надо будет.

Кивком головы Катя пригласила Мишку к выходу, и когда дверь за ними грохнула, Стас ещё долго прислушивался к удаляющимся шагам и голосам. А после, когда всё стихло, позволил себе, наконец, расслабиться. И провалиться в бездонную яму тревожного недолгого сна.

Слава богу, очнувшись, он вновь обнаружил себя человеком.

Но легче от этого ожидаемо не стало.