Глава 2

… — а у Микитки двойня. И говорят жена опять на сносях. Молодец, парень! Не пьёт почти, работает в соседней Ломовке, семью содержит. А Женька спился. — бабуля издала смешной звук губами, похожий на спускающий воздух шарик. — Каюк Женьке. Али не помнишь его?

Если Данка кого и помнила, то весьма смутно. Но кивала на каждую фразу бабушки, наслаждаясь свежими пирогами с капустой и запивая всё дело прохладным молоком. Настоящим, не обезжиренным. Такого в городе не найти, разве что, за очень большие деньги. И то, если места знать.

— А Семён… Семён теперича председатель нашний. — продолжила бабушка, удовлетворённая молчаливым ответом внучки. — Важный стал, на всех сверху глядит, лишний раз «здрасьте» не скажет. Потеряли человека. А мож и не был он им, человеком-то…

— Баб, ты мне скажи, как Оксанка? Лерка? Приезжали, ну, после того как я… Или тоже не было?

Бабушка всхлипнула носом.

— Приезжали, а как же. Не так часто, ка раньше, но своих не забывали. А после того случая…

— Какого случая? — насторожилась Дана. Вот с этого места она готова была выслушать поподробнее.

— Да ж, ты ничего не знаешь. Матери твоей я рассказывала, а она, видать, умолчала. Али ты забыла?

— Мама мне ничего не говорила. — вот оно. Что-то важное, Данка почувствовала нутром.

И тут Прасковья стала перебирать, почему важная и интересная по её мнению информация, не дошла до внучки.

— Баб, да расскажи уже! — умоляюще потребовала Данка.

— Ну, слушай. То-то ж я сразу подумала, чаво это ты тогда не прилетела. С Оксанкой-то вы ладно дружили. А ты и не знала, оказывается. Беда с твоей подружкой приключилась. Незнамо чаво точно, да только пошла она в лес по ягоды, да заблудилась, потерялась, значить. Всей деревней её искали — найти не могли, как в воду канула. Да леса то у нас вон какие, огроменные, да только и она их знала как свои пять. Видать, значит, случилось что-то.

— А в город, в полицию не обращались?… — настороженно замерла Дана, предчувствуя не слишком хороший финал истории.

— А как жа, обращались! И оттудаво приезжали, да так её и не нашли. Как сквозь землю девка провалилась!

— Но нашли же потом⁈ — девушка не заметила, как кровь отхлынула от лица и ладоней. Стало холодно, очень холодно.

— Нашли. — заверила бабка. — Вернее, сама нашлась. Спустя неделю, когда и не ждали уже… Ребятишки на пруд побежали ранёхонько, то бишь на рассвете — не спалось им, а она не бережку сидит, грустная-грустная, одежда вся грязная, изодранная, сама еле живая. Они у нас, ребятишки-то, догадливые, бросились тот час в деревню, да старших привели. Расшевелить мы её пытались, да только она как камень, с места не сдвинешь. Всё про какую-то ведьму лепетала, плакала. Видать, рассудок-то утеряла совсем…

— Ведьму?

Бабушка махнула рукой — мол, брехня всё это, но Дану это только насторожило.

— Увезли её дохтура на скорой, опять из города вызывали. И с тех пор не была она здесь. Видать, совсем дела плохи…

Бабушка что-то запричитала, но Данка её уже не слушала. И тут её осенило.

— А Лерка?

— В этом году ещё не было. Но когда приезжает, заходит, про тебя спрашивает… Или мать и того не сказывала?

Дана покачала головой.

— Дела… — раздосадовано причмокнула Прасковья.

А уж как Данка была расстроена! Но, как говориться, сама виновата. Надо было ездить почаще, а не забывать давних друзей. И ведь это всё в век мобильных телефонов и интернета!

А мать… С чего бы ей было что-то скрывать? Глупость какая-то. Но разобраться в этом стоило. И, чуяла Данка, как можно скорее.

Данка и не заметила, как задремала, хоть мысли её и метались в смятении относительно рассказанных бабушкой событий. Но свежий воздух и внезапно навалившаяся усталость сделали своё дело и она, растянувшись на всё ещё «своей» кровати, быстро задремала. Разбудил её несмелый, но настойчивый стук в дверь. Бабушки не было, и пришлось поднимать себя и тащить к двери, проверять, кого там принесла нелёгкая. — Ватруша⁈ Голос стоявшего за порогом парня… ммм… приятной наружности был знаком, а вот сам он… не особо. Средний рост, не совсем олимпийский атлет, но достаточно развит, тёмно-русые волосы, орехового цвета глаза. И нос такой, не то что бы курносый — лишь слегка вздёрнутый кверху. Но откуда он знает её детское прозвище? Стоп… Да это ж Стас! — Север⁈ — ответила она ему «взаимностью» — дразнилкой из детства.- Это ты? Молодые люди пялились друг на друга, не стесняясь, какое-то время не зная, что ещё сказать — так оба изменились в глазах друг друга. — И давно ты приехала? — первым отмер Стас, поражённо разглядывая злейшую «врагиню» своего детства. Только вот тогда она выглядела совсем по-другому. Вечно голодный хомяк, не влезающий в джинсы, в которых приехала, розовые откормленные щёки и по пирогу в каждой зажатой ладони. А теперь Данка заметно изменилась. Да, у неё имелись округлости, но лишь там, где им и положено было быть. Весьма симпатичные округлости… С щеками тоже был полный порядок, как и со всем остальным. Это как-то не совсем вязалось с обликом Ватруши, и Стас был весьма удивлён подобными переменами.

— Утром. — машинально ответила девушка, в свою очередь удивляясь переменам, постигшим тело Стасика-Севера. В детстве он не то, что был хлюпиком — скелетоном в чистом виде, с торчащими в разные стороны рёбрами а-ля дистрофия крайней степени. А теперь, как говорится, было за что пощупать. И перерос он её почти на голову. В детстве же казалось, не бывать этому — Север дотягивал ей едва до плеча. — А ты?

— Утром. — вторил ей парень. — А ты… надолго?

Раньше они таких светских бесед не вели. Крыли друг друга на чём свет стоит и обзывали последними словами, глядя в глаза и краснея от напряжения.

— Не знаю пока… А ты?

Стас, наконец, вспомнил, зачем он пришёл.

— Как раз вот пытаюсь выяснить. Телефон не одолжишь на работу позвонить? Я свой посеял в чистом поле… — он улыбнулся, и эта улыбка что-то кольнула в душе Данки.

Не замечала она раньше такой красивой улыбки на когда-то ненавистной физиономии Севера. Ну и дела…

Девушка выудила из сумочки свой розовый мобильник, увешанный разными пушистыми рюшечками, и протянула его Стасу. Мускулистый объект на заставке заставил Севера нахмуриться — парень её, что ли? Но сейчас нужно было думать не об этом.

С трудом вспомнив номер любимо-ненавистной конторы, парень набрал его, и почти сразу же получил ответ на том конце связи.

— Эдуард Семёнович, это я, Станислав Северский. Понимаете, я, как бы вам сказать…

Он вышел, заметив, что Данка открыто подслушивает его разговор, но ему было стыдно обсуждать свой промах при девушке, и продолжил уже на улице. Дана теперь слышала только его обрывки. После пяти минут ожиданий, Стас вернулся, протянув ей назад весьма нагретый мобильник. Вид Севера был взволнован.

— Всё в порядке? — вежливо поинтересовалась Дана.

— Да, только… Шеф сказал, что вчера я написал заявление на отпуск. А я этого не помню…

— Хм. — нахмурилась девушка. — Действительно, странно.

— … зато теперь, я думаю, задержусь здесь на подольше.

И вновь улыбнулся. И вновь Дана ощутила что-то такое, отчего мурашки поползли по телу. Приятно, чёрт возьми! Но очень странно.

— Я пойду, деду обещал помочь в огороде. — попрощался Стас, как-то стеснительно зажимаясь.

— Ага. — столь же стеснительно кивнула Данка. — Ещё увидимся.

— До встречи, Ватруша!

— До встречи…Север.