Глава 9

К дому своего деда Стас добрался быстро и без приключений, хотя и мерещились повсюду и волчий рык, и треск сухих веток, и прочие прелести испытанного совсем недавно стресса. Трусом он никогда не был, и всё же подобное приключение случилось в его жизни впервые.

Однако, как всегда любил повторять ему Сашка, пропавший без вести старший брат, проблемы сами себя решать не будут. Проблемы нужно решать здесь и сейчас, своими руками, а не перекладывать их на чужие плечи. Даже такие, как волчья стая вблизи жилой деревни, едва не разодравшая их с Ватрушей на куски.

От этих мыслей становилось совсем не по себе, и он пытался гнать их прочь, и всё же они настырно лезли в голову. Плевать. Он сильный, он справится…

В доме было темно, дед, должно быть, уже давно спал. По крайней мере, света в окнах не было, и это было только на руку Северу. Он знал, где дед хранит ружьё, заботливо завёрнутое в пожелтевшее тряпьё. И знал, что оно заряжено. Как-то раз в детстве они с Мишкой добрались до него, стащив у Максима из-под носа с совершенно благими намерениями — пострелять по банкам.

И с точно такими же благими намерениями дед после оттаскал их обоих за уши, чтобы неповадно было брать опасную игрушку без разрешения взрослых. А потом и от Сашки досталось — правда, теперь уже одному Стасу.

Но того жизнь так ничему и не научила, и в тот же день он выяснил, куда было перепрятано ружьё. На самом деле, Стас надеялся, что оно всё ещё там…

К счастью, он не ошибся. В углу, за старинным комодом в передней, как звал прихожую дед Максим, парень нащупал заветный свёрток и попытался аккуратно вызволить его наружу. Дед мерно храпел, и ничто не предвещало беды, но едва Стас настиг порога, чтобы вновь незамеченным выскользнуть из дома, грозный голос Максима его остановил:

— Почто дробовик взял, окаянный?

— Да… это… на всякий… — Север ругал себя, что заранее не придумал отмазку на такой случай и теперь молол всякую чушь. — В лес хочу с ребятами сходить, а там эти, волки…

Дед, в одних семейках, но всё равно весьма грозного вида, приблизился к внуку, одним рывком вырвав ствол из его руки.

— Ох и бестолочь же ты, Стасик! Волк умный зверь, чай, не человек. Без надобности нападать не станет…

«-Да ну⁈» — хотелось возразить Стасу, но он благоразумно промолчал, зная суровый нрав деда.

Заикнись он сейчас о недавнем происшествии, и тот костьми ляжет, чтобы из дома его больше не выпускать, будто он дитё малое.

— Спать ложись, скоро уж светать начнёт, а ты ещё на ногах!

— Меня там ребята ждут, не уйду же, не попрощавшись…

— Смотри, утром рано подниму, делов-то полным-полно…

— Поднимешь. — буркнул Стас. — А то я не знаю. Буду скоро…

И с этими словами вышел за дверь.

Жаль, без дробовика, конечно, но не скандалить же со стариком?

Но, не успев сделать и несколько шагов, в предрассветном тумане на сельской дороге, неспешно, ему навстречу вышло несколько людских (и на том спасибо!) силуэтов, явно решивших преградить парню путь.

Стас напрягся, услышав незнакомый женский шёпот, и замер, прислушиваясь к нему.

— Ты уверен, что это тот самый?…

— Уверен. — а вот этот голос принадлежал явно Мишке, но радоваться, как Стас понимал, было рано. — Больше некому…

— Тогда — идём…

И Север, словно повинуясь этому приказу, хотя и отдан он был не ему, послушно двинулся навстречу странной компании. Но и выяснить, что им от него на самом деле нужно тоже не мешало…

Когда Стас ушёл, Данке стало по-настоящему страшно. Её накрыло только что дошедшими эмоциями, и слёзы сами хлынули из глаз, а от плача затрясло всё тело. Но разум твердил, что в таком виде на глаза бабушке показываться нельзя. Иначе допроса с пристрастием было не избежать. А потом — прощай прогулки на свежем воздухе, особенно в ночное время. Сегодня-то еле уговорила её отпустить, аргументируя всем, чем только можно, особенно своим совершеннолетием. И благоразумием. И явись она сейчас в таком виде, зарёванная и вся в ссадинах от веток, посиделок у костра точно больше этим летом не будет. И встреч со Стасом тоже…

«А надо ли они тебе?» — прошептал внутренний гнусавый голосок.

А вот надо! Надо! — хотелось закричать ей в ответ. И что это за лето в деревне без приключений? Пусть и таких диких… Зато почти как в детстве, только не понарошку. И так, всхлипнув в последний раз, она твёрдо решила взять себя в руки и, наконец, успокоиться.

Бабушка не спала, то ли дожидаясь её, то ли мучимая бессонницей, и, едва Данка переступила порог, боязно перекрестилась, пристально заглянув ей в лицо.

— Явилася? Слава богу!

Хорошо, что старушка была подслеповата. Нет, то, что подслеповата — не хорошо. Но вот то, что она не могла рассмотреть следы недавних слёз на лице девушки, уже лучше.

— Ты чего не спишь? — деланно возмущённо спросила Дана. — Ночь на дворе.

— Да как уснуть, тебя-то нет… — заохала Прасковья.

— Меня несколько лет не было. — усмехнулась Данка.

— Это другое. — бабушка тяжело опустилась на кровать. — Там, в городе, спокойнее. И мать за тебя в ответе.

— В городе — спокойнее? Да ты что, бабушка⁈ Обычно по-другому все говорят.

— Это другое. Ох, дурная кровь, девонька. — запричитала Прасковья. — Дурная кровь…

— О чём ты, ба? — нахмурилась Дана. Не нравились ей все эти суеверные загадки, которыми наверняка собралась потчевать её бабуля на ночь глядя.

Но та мялась, не зная, стоит ли и начинать.

— Бабушка? — поднажала девушка. — Давай договаривай, раз начала.

— О проклятии, древнем… Слыхала ж про ведьму, что всю деревню прокляла, дед-то покойный твой, царствие ему небесное, если Зверям такое говорят…

Бабушка вновь принялась креститься, пока внучка ошарашенно ждала продолжения.

— К-кому⁈

Дана подумала, что ослышалась. Или второй, более нежелательный вариант — бабка сошла с ума. Ну, бывает же такое, от пережитого стресса. А тут внучка приехала, радость-то какая! Ну и повело у старушки…

— Помнишь аль нет? — всхлипнув, повторила бабушка. — Болтали раньше всё про неё. Сгубили бабу, живой схоронили! Грех-то какой! И за то навлекла она беду на всех, кто тогда в расправе участвовал…

Данка помнила. Смутно, очередная страшилка, услышанная ей у костра. И точно — без подробностей. Но причём тут её дед? И — звери? И вообще, сама она здесь причём?

— Помню, что тёмные людишки якобы ведьму в лесу прикопали — обвинили её в чём-то, а виной муженёк был, что определиться не мог, кто из жёнушек ему милее. — криво усмехнулась Дана, в очередной раз поражаясь жестокости и глупости людей.

— А после чё было, знаешь?…

— Нет. Расскажи. — твёрдо попросила она. Хоть от мыслей о Стасе отвлечётся и о том, что, может быть, он сейчас в крайней опасности.

— Ну, слухай, слухай. — сказала бабушка. — Это произошло почти сразу, как самосуд над ведьмой учинили… но перед тем проклятие она выкрикнула, назвав всех зверями. Да не простые это оказались слова…