Глава 9

Кульминацией вечера, который не понравился Еве с самого начала, наверное, должно было стать что-нибудь из ряда вон выходящее. Например, вон та блондинка, на лице которой застыло выражение брезгливости, перестанет сдерживаться и скажет громче всё, что она думает о внешнем виде Евы. Или рыжая, то и дело бросающая призывные взгляды на Левандовского и презрительные — на неё. Тоже вполне могла выдать что-нибудь эдакое, от чего Ева окончательно провалилась бы под землю. Но ей было просто необходимо игнорировать их, хотя бы внешне, потому что Ева находилась среди всего этого парада фальши и бриллиантов только ради Адама Даниловича.

Кульминацией вечера вполне могла стать реплика какой-нибудь гостьи, отпущенная в её сторону, и Ева бы даже впоследствии порадовалась тому, как легко отделалась, если бы не одно «но». Босс, подведя её к одному из гостей, вдруг сообщил, что она — его невеста.

Первый порыв — нервно рассмеяться, был напрочь повержен цунами такого удивления, что оно больше походило на шок. Но то, что сделал босс следом, начисто лишило Еву опоры под ногами. До такой степени, что ей пришлось совершенно неуклюже схватиться за лацканы пиджака Левандовского, пока Адам… целовал её.

Наверное, за последние десять дней она миллион раз представляла себе этот поцелуй. Фантазировала о том, как это могло бы быть у них с Левандовским впервые. Как он прикоснулся бы губами к её губам, как она была бы окутана его ароматом в этот момент. И что испытывала бы — пьянящий восторг или оторопь? Всё это множество раз представляла Ева, но реальность оказалась очень далёкой от её выдумки.

Она чувствовала, что Адам делает это намеренно, как искусный актёр перед публикой. К его словам она мало прислушивалась — мешал шум в ушах. Но всё же понимала вдруг проснувшимся не вовремя женским существом, что Адам пошёл на это не потому, что у него вдруг возникло такое желание. Нет, он преследовал какие-то свои цели, а она была всего лишь инструментом в их достижении.

Ева смогла сделать первый свободный вдох только когда они оказались наедине, скрывшись от взглядов окружающих. Но мгновением позже поняла — думать, что теперь она в безопасности — огромная ошибка. Вовсе не суждений разряженных в пух и прах гостей ей следовало опасаться. Тот, от кого Ева должна была бы бежать без оглядки, находился рядом с ней, в нескольких сантиметрах.

— Кричать от восторга, что мне выпала честь стать вашей невестой? — уточнила она, растягивая губы в насмешливой, как ей казалось, улыбке. — Скажите, а вы не привыкли спрашивать у женщин о таких вещах? Знаете, у меня для вас есть новость, которая может быть вам неприятна, но уверена, вы с ней в итоге смиритесь. Не все хотят за вас замуж.

Она замялась, не желая переходить грань. Нет, если Левандовский сейчас сообщит ей, что это всё шутка — она даже не расстроится. Просто не из-за чего, ведь она совершенно не желала выходить за него. По крайней мере, не таким способом. Стать его супругой на краткое время, пока он использует её в своих целях… а после? Что будет после? Он предложит ей какую-то сумму за эти услуги? Разведётся с ней и отпустит на все четыре стороны? Даже от мыслей таких становилось как-то горько и неприятно.

— А вообще, раз уж даже ваши партнёры уже увидели ту безумную страсть между нами, то нам самое время пожениться.

Она никогда не умела язвить, не получилось и в этот раз. Но чудовищная растерянность, которую испытывала в этот момент Ева, выбила её из колеи. И Левандовский, стоящий рядом, всё такой же безумно привлекательный и сексуальный, уверенности ей не прибавлял.

Тем более, когда она знала, что он хочет на ней жениться.

Тем более, когда понимала, что всё это понарошку.

— Так что выпьем за это!

Она схватила со стоящего рядом с диванчиком столика какой-то бокал невпопад, осушила его залпом так, что из глаз брызнули слёзы. Это был самый крепкий из всех возможных коньяков — иначе как объяснить то, что он ударил в голову с такой силой, что все мысли стали путаться, а по телу разлилось тепло? Но это было даже хорошо — может хоть в этом случае у Евы будет шанс совладать с ними?

— Слушайте… а как это всё у нас будет происходить, м? — неловко поднявшись на ноги, поинтересовалась Ева, вставая напротив Левандовского и задирая голову, чтобы видеть его глаза. Даже на десятисантиметровых каблуках она была на голову его ниже. — Ну там… брачный договор? Контракт? Или что? Знаете, я видела во многих фильмах — сейчас о-о-о-очень, ну просто очень популярны разные контракты в этом случае. Мужчины описывают там всё в подробностях, каждую мелочь. Ну, я думаю, вы это и так знаете. Вы же деловой человек, правда? — Она нелепо хихикнула, но взяла себя в руки и уточнила: — У вас всё продумано на этот счёт, не так ли? Тогда поделитесь со своей невестой. Невеста очень хочет знать подробности. Все-все грязные подробности грядущего контракта!

Адам терпеливо выслушал все, что пожелала высказать ему Ева. Понимал, что ее сейчас переполняет множество разнообразных эмоций, причем далеко не самых положительных. Наверняка она была крайне возмущена его неожиданным финтом. Может быть, даже зла на него. И у нее на это было полное право. Конечно, ему стоило бы предупредить ее заранее, но времени на это просто не было. Адам привык справляться с возникающими перед ним проблемами быстро и решительно, полагая, что с деталями можно разобраться позднее.

В конце концов, что такого ужасного он ей предлагал? Ну хорошо, не совсем предлагал — скорее требовал, ставя перед фактом, но это была всего лишь взаимовыгодная сделка. И Ева наверняка понимала, что за оказанную услугу получит неплохое вознаграждение, ведь он не давал повода заподозрить его в скупости. Так что Адам надеялся, что, немного успокоившись, его секретарша сможет взглянуть на все более трезво и рационально, и оценит выгоду, которую ей сулил их брак. Если только…

Он мысленно поморщился, внезапно подумав о том, что, быть может, у Евы уже есть жених. Другой мужчина, который будет далеко не в восторге от того, что Адам покупает его невесту. Этот человек может стать довольно неприятным препятствием, но Левандовский был уверен, что и оно вполне преодолимо. В конце концов, у каждого была своя цена.

И все же мысль о том, что у Евы кто-то может быть, неприятно его поразила. Из анкеты он знал, что мужа у нее нет, но это не означало, что она не состоит с кем-нибудь в отношениях. Руки в карманах брюк инстинктивно сжались в кулаки, но Адам сказал себе, что отступать в любом случае поздно. И какой-нибудь тщедушный ботаник не помешает ему сделать то, о чем он уже заявил Лучаку.

Он смотрел, как Ева хватает со столика бокал с крепким алкоголем, как выпивает его залпом и встаёт, чуть пошатнувшись. Слушал, как она язвит по поводу контракта и договора. Слушал и понимал главное: она не сказала ни слова о том, что не свободна. Казалось, что ее волнует что угодно, но только не ответственность перед гипотетическим женихом. Значит, дорога была открыта. А если нет — станет таковой, чего бы это ему ни стоило.

— Для той, кто не хочет за меня замуж и не собирается разводить ноги, отдаваясь мне на столе в кабинете, вы слишком громко кричите об этом, — заметил он небрежно, глядя в ее запрокинутое лицо. Пожалуй, сейчас, с чуть растрепавшейся прической, из которой высвободились отдельные пряди, и горящими вызовом глазами она была даже привлекательна. Он вдруг поддался искушению и, вынув руки из карманов, запустил их в ее волосы. Державшая их заколка с тихим щелчком раскрылась и отлетела в сторону, и по рукам Адама заструился шелковый водопад.

— Так мне нравится больше, — пробормотал он, неожиданно залюбовавшись лицом в обрамлении светлых локонов и огромными зелёными глазами. Странно, почему он раньше не замечал, какие у нее красивые глаза? Наверно потому, что обычно они были скрыты за очками в оправе родом из того же века, что и дурацкий берет. Ощутив от открывшегося ему зрелища странное, внезапное, как удар молнии, возбуждение, Адам мгновенно отдернул руки и резко отвернулся к окну, тем самым отстранившись от Евы на максимально возможное расстояние.

— К сожалению, жениться сейчас не самое время, вопреки вашему утверждению. ЗАГСы уже закрыты, так что придётся подождать до утра, — сказал он насмешливо, чтобы скрыть растерянность от реакции своего тела на близость собственной секретарши, которую нанял на работу только потому, что считал, что никогда не захочет с ней переспать. И вот пожалуйста. Хотя, может быть, все дело было в том, что с момента увольнения Жанны он никого хорошенько не трахал. А Ева, с ее соблазнительными бедрами, плотно обтянутыми юбкой, была сегодня совершенно не защищена от его похоти своим безразмерным пиджаком. Черт бы это все побрал!

— Я рад, что вы все понимаете верно, Ева, — добавил Адам после паузы, переходя на деловой тон и направляя мысли в то русло, в котором чувствовал себя наиболее комфортно и спокойно. — Этот брак — всего лишь сделка. Рассматривайте его, как одно из тех рабочих поручений, что я вам даю каждодневно. Хотя вы правы, для этого случая мы заключим отдельный контракт. Оказанная вами услуга будет хорошо оплачена, можете не сомневаться. И брачный договор составим тоже. Не сочтите меня жадным, но признаюсь вам честно — мне не очень хочется, чтобы после нашего развода половина моего состояния пошла на счёт кошачьего приюта, — он обернулся к ней с улыбкой. Она получилась странной — такими бывают улыбки, которыми обмениваются старые друзья, хранящие общий секрет, известный и понятный только им двоим. Вот только они с Евой не были друзьями. Их отношениям, несмотря на грядущий брак, стоило оставаться сугубо деловыми. И уж тем более эти отношения не подразумевали никаких грязных подробностей в контракте, который они заключат — на время. И все же, осознавая все это, он вдруг снова сократил расстояние между ними и спросил — приглушенно и хрипло от того, какие картины рисовало сейчас его воображение:

— Хотите грязных подробностей, Ева? Значит, все же не против делать мне по утрам минет, а вечером уходить домой затраханной до потери пульса, если это будет прописано в контракте?

То, что Адам ответил ей, окончательно убедило Еву — для него брак с ней, во-первых, дело решённое. А во-вторых — такое же обыденное событие, как… приезд в офис утром. Или заключение выгодной сделки. И почему она так злится на этот факт? Будь она поумнее, уже давно бы требовала прописать в их брачном контракте условия, выполнение которых принесёт ей ощутимую пользу. И не стала бы позволять себе испытывать те чувства, которые породил в ней этот странный жест Левандовского, когда он распустил ей волосы. От его касаний Еву будто прошило электрическим разрядом.

Он имел до неё множество женщин и, несомненно, знал, как вести себя в их компании, чтобы они сходили по нему с ума. Так что иллюзия, будто Адам испытывает к ней хоть что-то из того, что она успела себе напридумывать, была не просто вредной для Евы и их будущего общего дела, но даже губительной. И всё равно она не смогла отказать себе в том, чтобы ненадолго, всего на несколько мгновений, увидеть во взгляде Адама то, чего там быть не могло в принципе.

Она хотела ответить машинально, что ни разу не сказала ему, будто действительно не желает за него замуж, или, как он изволил выразиться, развести перед ним ноги, но сдержалась. Давать Адаму лишний повод думать, что она пала жертвой его обаяния, точно не стоит. Хватит ему и тех, кто сегодня едва из декольте не повыпрыгивал, стоило Левандовскому прибыть на этот приём.

А ещё он совершенно не поинтересовался у Евы, есть ли у неё кто-то. Жених, ну или, на худой конец, просто парень, которому наверняка будет не по душе их «милая маленькая затея». Видимо считал, что у такой замухрышки, как она, не может быть никого подобного. И чёрт с ним! Пусть думает так и дальше, но обговорить это будет не лишним.

Она отстранилась, когда Адама стало вдруг так много, что он заполнил собой всё. Думать здраво у неё точно не получится, если она и дальше будет слушать его хрипловатый голос совсем близко. Алкогольный дурман, кружащий голову, лишал её остатков связных мыслей, но он был и вполовину не так силён, как то опьянение, в которое погружалась Ева, находясь настолько рядом с Адамом.

— Да, я хочу грязных подробностей! — выпалила она с вызовом, отворачиваясь от Левандовского окончательно. Вновь схватила со столика первый попавшийся напиток и отпила добрую половину. На этот раз, это оказался мартини, сгладивший привкус горечи. — Я хочу знать, что будет у нас с вами, точнее, у меня… вернее, у вас и у меня…

Она окончательно запуталась, а выпитое совершенно не располагало к тому, чтобы Ева вернулась на путь разумных мыслей и взвешенных решений.

— Так вот я хочу узнать, какие отношения с другими мужчинами и женщинами предполагает наш брак? Если я буду встречаться со своим законным парнем, это будет считаться изменой или нет? И наоборот, если будете встречаться вы? Не с моим законным парнем, разумеется… но всё же.

Господи, неужели они всерьёз обсуждают эту ерунду? Впрочем, о чём это она? У неё нет никаких оснований думать, что Левандовский шутит. И что завтра же он действительно не отвезёт её в ЗАГС, где она станет его женой между парой кофе-брейков.

— Что же касается минета и потери моего или вашего пульса, то подобное, наверное, нужно описать в подробностях, как вы думаете?

Она вновь повернулась к нему, понимая, что ступает на тот путь, на котором чувствует себя совершенно беспомощной. Как ему сказать, что она ничего не смыслит в минетах, ну, кроме теории, разумеется? Или вообще не стоит об этом упоминать?

— Какие ещё, эм, виды секса там будут прописаны? Может, вы любите связывание или что-то в таком роде? Уж кто, как не вы, знает толк в извращениях, я имею ввиду. А! Вы же предпочитаете сзади… А сзади это прямо совсем-совсем сзади?

Она старалась стоять ровно, но каблук на правой туфле то и дело подламывался, понуждая Еву чудом удерживать равновесие. Как же можно было так надраться всего с двух бокалов? Ведь вопросы, которые она не задала бы своему боссу на трезвую голову даже под дулом автомата Калашникова, так и сыпались с её уст, сигнализируя, что черта уже давно перейдена.

— Просто я не всё ещё пробовала, потому сказать точно, что именно хочу видеть отражённым в контракте, я пока не могу. Ключевое слово «пока»!

Она улыбнулась, глядя на Левандовского. В принципе, этот фиктивный брак не так уж плох, если посмотреть на него со всех сторон. Еву ждёт неплохая сумма за выполнение её части сделки, ну а если ещё и Адам не будет особенно зверствовать в сексе, так и вовсе она даже сможет получить от замужества немного удовольствия.

Чем дальше и больше говорила Ева, тем сильнее Адама охватывало странное чувство, подозрительно похожее на разочарование. И хотя вся ее речь подразумевала то, что она согласна на предлагаемую им сделку, он не испытал от этого ни малейшего удовлетворения. Напротив — стоял, не в силах удержать стремительно ползшие вверх брови. От того, что она спрашивала. От того, что произносили ее пухлые, не тронутые косметикой, губы. От того, как расчётливо улыбнулась напоследок.

Он и сам не понял, откуда во рту появился горьковатый, мерзкий привкус. Почему вдруг захотелось закрыть ей рот, чтобы не говорила всех этих диких вещей. Захотелось отгородиться, заткнув руками уши, чтобы не слышать ее. Хотя он мог бы просто взять и выйти из этой ниши, а потом направить сюда своего юриста для того, чтобы тот прописал в контракте все, что она хотела. Но вместо этого продолжал стоять и слушать, только руки сложил на груди в какой-то защитной реакции. Хотя кого и от чего хотел защитить — не знал. То ли себя от того, как неожиданно его выворачивало от ее речей, то ли ее от того, чтобы не схватить и не заткнуть ей рот… и не факт, что самым стандартным способом.

Потому что Адам Левандовский дошел сейчас до грани, после которой за себя не отвечал.

Он дослушал до конца, не перебивая. А когда она закончила, ощутил, как непроизвольно сжимает челюсти — до боли в зубах. Так, что на лице, должно быть, отчётливо проступили скулы. Глаза потемнели, выдавая охвативший его гнев, старательно сдерживаемый и от того ещё более разрушительный.

— Я думал, вы другая.

И откуда только взялась эта горчинка, въевшаяся в самый кончик языка, который жгло, когда он говорил? И откуда только взялось разочарование от того, что она оказалась не лучше многих других женщин? Да и с чего вообще он вдруг вообразил, что она может быть лучше? Ведь знал же всегда, что купить можно любую.

Хотя у него никогда не было необходимости делать это. Пусть и стоявшая перед ним женщина думала, похоже, с точностью до наоборот.

Он не мог понять, что его сейчас так разозлило. Ведь сам предлагал купить ее, как вещь — и она согласилась. Он получал именно то, что хотел. Получал легче, чем того ожидал. И даже интим в придачу к основной услуге.

Вот только последнее ему было совершенно не нужно. По крайней мере, так.

Ну какого черта она не послала его на хрен с этими контрактами? Какого черта сама нарывалась на грязные, как она выразилась, подробности? Какого черта толкала на то, о чем он потом пожалеет?

И какого, мл*ть, черта он ощущал это идиотское разочарование?

— Я вас услышал, — заговорил Адам ледяным тоном. — Давайте проясним, все ли я верно понял. Итак, у вас есть законный, как вы выразились, жених, но этот факт не мешает вам желать обсудить со мной грязные подробности нашего контракта. Это первое. Второе — вы считаете, что мне нужен какой-то вшивый документ и энная сумма денег, прописанная в нем, для того, чтобы трахнуть женщину. И третье — вы еще не все попробовали, но это только «пока». Потому что, как можно сделать вывод из сказанного вами, рассчитываете, что такой извращенец, как я, охотно восполнит пробелы вашего сексуального образования за свои же деньги. — После перечисления каждого пункта Левандовский приближался к Еве на один шаг, все больше тесня ее к стене.

— Как я уже говорил, Ева, я человек щедрый, но с крайне дурным характером, но вы этого, кажется, так и не поняли. Что ж, я продемонстрирую вам наглядно и то, и другое. — Адам сделал ещё один шаг вперёд, впечатывая ее своим телом в стену. — Итак, правило потребителя номер один — не стоит брать товар, не попробовав его, если имеется такая возможность. Думаю, и для вас, и для меня, весьма актуальна в нашей ситуации предварительная дегустация, как вы считаете? — Он молниеносно поднял руку и, схватив волосы Евы в горсть, дернул, заставляя ее запрокинуть голову. — Вы говорили, что вам так нравится. Чтобы волосы — на кулак и… — Адам отступил, резко потянул ее на себя, и, развернув спиной, толкнул на подлокотник дивана, заставляя упереться руками в подушки. — Любите позу сзади, Ева? — вкрадчивым тоном спросил он, одним быстрым движением задирая на ней юбку. — А как вам нравится, чтобы вас брали? Быстро? Медленно? Грубо? Ласково? — Его рука пробралась ей между бедер, понуждая широко раздвинуть ноги. Он рванул вниз тонкие колготки и бельё, и без лишних предисловий стиснул обнажившийся лобок. — Как вы любите, чтобы вас ласкали, Ева? — Адам нарочито-медленно провел указательным пальцем по всей промежности, и мягко, неторопливо обвел подушечкой клитор. — Так? — хрипло спросил он. — Или так? — добавил, грубо нажимая на чувствительное место и начиная интенсивно его тереть. — Что вас возбуждает больше? — Он ласкал ее, попеременно меняя темп, пока не ощутил, что Ева стала мокрой. Его средний палец скользнул к влагалищу, медленно вошел и вышел. Член стоял, дойдя до возбуждения на грани боли. Адаму мучительно хотелось потереться им о ягодицы Евы, а ещё лучше — развернуть ее к себе лицом и трахнуть в рот. В тот самый рот, который говорил, что ему нужен для этого контракт. Черта с два!

Он добавил к первому пальцу второй, сменив дразнящие, неторопливые движения на резкие и порывистые. Входил в нее до упора раз за разом и все сильнее чувствовал, как внутри разгорается пожар от обжигающего ощущения влаги, текущей по его руке.

Он мог бы взять ее прямо сейчас. Для этого достаточно было просто расстегнуть брюки и вставить член на всю глубину туда, где сейчас были его пальцы. Но Адам не собирался терять контроль над собой до такой степени, что у его чертовой секретарши появился бы повод воображать, будто она имеет над ним власть. Достаточно и того, что он трахает ее сейчас рукой в нелепом порыве доказать, что может сделать это и бесплатно. И все это из-за того, что буквально зверел от мысли, что кто-то — нет, не кто-то, а именно Ева — готов отдаваться ему только за деньги, по заранее и подробно оговорённым условиям. Ощущая, как закипает от этих мыслей кровь в венах, он ускорил свои движения, вбиваясь на всю длину. Его губы дрогнули, расползаясь в кривой усмешке, когда Ева, не сдержавшись, начала стонать. Он потер большим пальцем ее клитор и прерывисто выдохнул, когда она напряглась и кончила.

Адам перевел дыхание и, намотав светлые пряди на кулак, притянул лицо Евы к своему.

— Вы правда считаете, что я стану вносить в контракт пункт о сексе ради того, чтобы вас трахнуть? — спросил он, но прежде, чем она смогла бы что-то ответить, захватил зубами ее нижнюю губу, прикусил и медленно потянул. Отпустив, поласкал языком место укуса и жадно впился в губы долгим влажным поцелуем. А затем, сделав над собой нечеловеческое усилие, отстранился. Член бешено пульсировал, и Адам едва сдерживался, чтобы не кончить в штаны, как какой-нибудь неопытный мальчишка, от одной только близости женщины. Он нашел в себе силы дойти до выхода в зал и перед тем, как покинуть нишу, обернулся к Еве.

— Вы можете вписать в контракт все, что хотите. И трахаться с кем угодно — тоже. Если пожелаете после того, что сейчас было, — кинул Адам напоследок и вышел. В висках при этом билась только одна потребность: скрыться. Незаметно ускользнуть от любопытных глаз, чтобы никто не видел, до какого состояния довела Адама Левандовского его так называемая «невеста».