Глава 46

— Вам пора, леди Ларелия, — без стука в комнату входит Шохарн и лёгким кивком выгоняет служанок, помогавших мне водрузить тяжеленный наряд.

Те сбегают, низко опустив головы и мелко перебирая ногами. Не удивлюсь, если их колени в этот момент полусогнуты. Всё же неприятный тип. Вроде, ничего особенного из себя не представляет. Увидел и забыл. Но вот этот его змеиный взгляд, направленный на меня, вызывает неопределённые мурашки — то ли страшно, то ли мутит от отвращения.

— Куда? — отворачиваюсь от зеркала и вцепляюсь в спинку кресла, заступая за него. Пусть хоть что-то стоит между нами.

— На бал по случаю вашего бракосочетания, — обыденно произносит, как будто речь о простом ужине, а не о значительном мероприятие.

— В этом? — вытягиваю перед собой руки и встряхиваю широкими браслетами на запястьях. — Они совсем не подходят к платью.

— Сожалею, леди Ларелия, но советую вам привыкнуть к наручам. Ради вашей безопасности они с вами надолго. По крайней мере до тех пор, пока вы не родите наследника.

— Посмотрим, — веду плечом и натягиваю рукава ниже, пытаясь скрыть тканью предмет порабощения. — Я бы вам, Шохарн, посоветовала не поворачиваться ко мне спиной. Поверьте, наличие блокирующих браслетов на мне не обезопасит от удара ножом вас.

— Угрожаете? — прищуривается, но отступает вбок, пропуская меня.

— Что вы, — издаю смешок и протискиваюсь объёмной юбкой в дверной проём. — Всего лишь предупреждаю. Мы, женщины, непредсказуемы в момент травли. Огрызаемся и пускаем в ход ногти.

— Насколько мне известно, — усмехается Шохарн, и, кажется, что-то тёмное перетекает в его глаза. — Вас не травят, а собираются сделать королевой Теодории.

— Разве это ни одно и тоже? — выгибаю бровь, но вряд ли он видит из-за полупрозрачной завесы на мне.

— Не думаю, — указывает рукой на выход и пристраивается за мной. — В любом случае всё зависит от вашего поведения, леди Ларелия. Скромность, верность, послушание. Будете придерживаться этих основ, и брак покажется не таким уж и плохим.

Скромность, верность, послушание. Меня корёжит от таких неприкасаемых данных в отношение женщин. Как будто лишь они должны придерживаться этих постулатов, а мужчинам присуще всё тоже, только с приставкой «не».

Идём по длинным анфиладам, украшенным к торжеству цветами и невидимой подсветкой. В отдаление переливается музыка, жужжат людские голоса, церемониймейстер объявляет имена и регалии гостей. Не скажу, что мне очень страшно вливаться в это осиное гнездо, но в животе распирает от волнения и мандража. Как перед кабинетом стоматолога. Вроде, зуб болит, и лечить надо, а страх в груди шепчет невменяемые советы: «беги, само пройдёт».

— Леди Ларелия Нарави, — объявляет мужской голос за два моих шага до двойных створок двери, расписанных лепниной и золотом. — Избранная правителя Теодории Его Величества Нирана Тореуса Калирона.

Створки распахиваются, и волна яркого света на секунды ослепляет глаза. Гомон и музыка стихают, и в полнейшей тишине многочисленные взгляды устремляются на меня. Слышны перешёптывания, мои шаги и шелест многослойных юбок.

— Моя дорогая Ларелия, — на две ступени спускается с тронного возвышения Ниран. — Безмерно рад представить будущую королеву подданным.

В отличие от пёстрой публики весь в чёрном. Только мантия пылает кроваво-красной подкладкой, да в короне мерцают рубиновые камни, похожие на те, что покрывают панцирем мой корсет.

Пройдя через толпу и остановившись напротив правителя, неловко приседаю в реверансе и выпрямляюсь, не зная, чего делать дальше. Встать рядом, подняться на подиум и сесть в соседнее кресло, смешаться с гостями и пуститься в пляс?

На помощь приходит сам Ниран, подхватывая меня под ладонь и ведя к месту дислокации. Усадив на дамский трон, сам располагается на своём с величественными изогнутыми рогами. Махнув рукой, велит продолжать празднество, и зал заливает струнная музыка.

— Я решил провести церемонию сегодня, — ставит в известность повелитель, и у меня ком застревает в горле. — Консумацию брака осуществим ночью. Буду лишать тебя оставшейся девственности.

Нет, нет, нет… С ужасом осматриваю людей в зале, ища спасение в незнакомых лицах. Хотя… Не совсем незнакомых. Вижу Седорика с тем человеком, что носил в Пустоши арафатку. Арвал, если не ошибаюсь. Седорик приглаживает бороду и, слегка отогнув мизинец, указывает на парочку справа.

Эву с Ксарком замечаю, ликуя. Я не одна. За мной пришли и, надеюсь, с действующим планом спасения. Даже если без плана. С удовольствием сожгу рассадник любителей невинности. Ищу взглядом Тора и нахожу его у окна. Сердце заливает кипятком счастья от предвкушения, по венам струится огонь и, спотыкаясь о блокираторы, с шипением откатывает назад. Лишь одинокая искра спрыгивает на платье и затухает, не оставив следа.

Наблюдаю за командой «Тимуровцев», первый раз за вечер радуясь, что лицо скрывает паранджа. Ниран и его шавки не могут догадаться куда направлен мой взгляд. А взгляд мой цепко следит за передвижениями спасителей.

Вот Ксарк подхватывает Эву и ведёт в танце перемещаясь ближе к окну. Седорик, увлечённо размахивая ручищами, рассказывает что-то Арвалу и незаметно подталкивает его к остальным. Льдышечка надламывает браслеты и кивает друзьям, пряча железо в карманы. Наверное, это и есть сигнал к действию, потому что моя группа поддержки рассеивается по залу, занимая стратегически важные места.

Король поднимается, берёт меня за руку и ведёт к краю подиума. Музыка сразу замолкает, танцующие замирают в нелепых позах, церемониймейстер вырастает в центре зала, заискивающе ловя команды правителя.

— Ниран! — выходит вперёд Ксарк, прожигая короля Теодории ненавистью. — Нехорошо брать чужое!

— Ты? — шипит растеряно Ниран, сгребает меня за плечи и выставляет перед собой, словно прячась за дерево. Правда, неудачную защиту выбрал. Дерево больше похоже на куст-недоросток. — Как смел явиться сюда, отребье Пустоши?

— Пришёл забрать то, что ты украл у меня! — выплёвывает, и по полу в нашу сторону несётся дорожка чёрного пламени, вырастая и обхватывая полукругом тронное возвышение.