Глава 52. Катя
Кто его сюда вывел? Как он здесь оказался? На площадку не должны пускать посторонних. Я жалобно пролепетала севшим голосом:
– Ваня…
Мое отчаяние слышал только он. Да я едва губами шевелила. Тело заколотило, а перед глазами потемнело. Слова Дианы стали едва ли не явью. И все из-за меня…
Если бы я собралась, если бы… Свисток выдернул меня из прострации. Пока рушились наши жизни, рушилась и надежда на победу. Но меня ведь это волновать не должно? Меня-то в команду взяли.
Со слов Миши, опять же. Но почему-то я ему верила. Ваня что-то ответил мужчине и повернулся ко мне, я только и выдавила с наворачивающимися слезами на глазах:
– Прости! Это я во всем виновата! Говорила эта Диана, что я все тебе испорчу…
Он взял мое лицо в руки и горько улыбнулся. Мне кажется, от того, чтобы поцеловать меня, его отделяли считанные сантиметры. Но игра, но итальянец…
– Катерин, я ни капли не соврал тебе. Я люблю тебя. Влюбился в тот самый момент, когда ты на той самой первой игре чуть голову о стену не сломала, падая за мячом. Свою жизнь я прекрасно портил и ломал до тебя и во время тебя. Ты не имеешь к этому никакого отношения. И вообще, ты самое светлое и прекрасное, что в этой жизни осталось и терять тебя я не хочу. Мы разберёмся со всеми вопросами, а пока ты должна собраться.
Он перевёл взгляд на площадку, где в отчаянной попытке как-то взбодрить народ скакала бедная Маргоша. Счёт, пока мы спорили,приблизился к критическому разрыву.
Вторая партия и потом ещё одна, та, в которой решится наша судьба. Я правда должна собраться. Сколько можно распыляться? Только вот захотеть – это одно, а как унять дрожь в теле? Тем временем Ваня продолжал:
– Катерин, давай уже вытягивать эту игру. Вы же можете. Понятное дело, что с Ирмой сейчас ничего не сделаешь, но…
Он бросил обеспокоенный взгляд на девушку, к которой вообще боялись люди подходить. По правилам, она должна была перейти с нами на эту сторону, но…
Она выглядела так отчаянно и безумно, что даже судьи не решались указывать ей, что делать. Тем временем очередной свисток и очко в пользу соперника.
Всхлипнула. Все навалилось разом, и больше всего на свете мне сейчас не хотелось никого подводить. Ни себя, ни любимого, ни команду, а выходило, что все происходит с точностью донаоборот по всем фронтам.
– А как же тот человек…
Я посмотрела за его плечо на мужчину, что с живым интересом наблюдал за игрой, которую никак нельзя было назвать интересной. По одной стороне площадки ходили роботы, а по другой унылые какашки.
– Я разберусь. Ты пока просто сделай своё дело. Посиди, продышись. Как только будешь готова, я тебя выпущу.
Готова. И как понять, что я готова? Тем временем на площадке творился позор. Ещё ни разу в жизни у меня не было таких провальных матчей.
У нас не получалось ничего. Абсолютно ничего! Подачи летели куда угодно, только не в сетку. Вита даже умудрилась попасть в голову второму судье, хотя я не уверена, что не специально.
Просто, когда разрыв в счете достиг десяти очков, у девочек стала просыпаться жуткая злость. Бессилие уступило место бешенству. Это такое чувство…
Когда ты стоишь на площадке, руки и ноги горят, дыхание давным-давно сбито, а волосы прилипли ко лбу. И ты готова запульнуть этот мячик настолько сильно, насколько мочи хватит.
Двинуть по нему, чтобы отлетел. И тогда наступает небольшое, но облегчение. Тогда нападающие удары становятся острее, более дерзкими, смелыми.
Девочка, что заменила Ирму на позиции связки, не справлялась, без неё игра рушилась, но и она стала злой. Потому что кому понравится, что тебя поставили на позицию ведущего игрока, когда ты не готов?
Когда ты не тянешь, и пропасть между твоим уровнем и уровнем той, что должна была стоять здесь, настолько очевидна… Вот она и стала беситься. Пасы полетели быстрее, хуже качеством, но и Вита с Викой тоже оказались взвинченными. На удивление, вышло несколько весьма эффектных ударов.
Под конец первой партии стало очевидно, что терять нечего. Тот момент, когда чудес не бывает. Десять очков уже не отыграть, но игра идёт, и ее нужно довести до нужных двадцати пяти. Победных, но не твоих.
И вот счёт двадцать три – тринадцать. Из десятки вышли, и то хорошо. И тут случается это… Магроша летит к мячу, спотыкается и падает. Она охает и прижимает руку к животу.
В этот момент для меня словно все остановилось. В одно мгновение в целом спортивном комплексе повисла тишина. Мертвая, гнетущая, нарушаемая лишь стонами девушки.
– Маргоша!
Наплевав на правила, я ринулась на площадку. Это стало спусковым крючком, и судьи остановили игру. На паркет поспешила немолодая полная медсестра.
Пока я добежала до девушки, ее совсем скрутило, она начала громко плакать, прижимая руки к животу. На шортах показалась кровь, неужели…
Я встретилась в ее потухшим взглядом, полным ужаса. Она одними губами прошептала:
– Я не хочу его терять.
– Не потеряешь, держись.
Боже, зачем она вышла на площадку?! Зачем вообще согласилась?! Почему я раньше ее не сменила? Что делать…
Медсестра кудахтала над ней, сокрушаясь о том, как невовремя пришла менструация. А я ничего не могла сказать. Потому что не знала,можно ли. Маргоша плакала, тренер кому-то звонил, остальные игроки и зрители паниковали, кто-то достал телефоны…
А потом все в один момент как-то резко схлопнулось.
– Я отвезу ее в больницу.
Миша вышел из толпы, и она расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Я смотрела на хмурого парня во все глаза и не могла поверить, но, судя по всему, он правда собирался ей помочь.
Он подошёл к девушке и бережно взял на руки. Кровь уже не сочилась, она лилась, пачкая все вокруг.
Я видела, что подруга вот-вот потеряет сознание, но страх и непонимание, что делать,парализовали меня. Как в тумане, я смотрела наВаню, подбежавшему в Мише.
Они о чём-то поговорили. Серьёзные, собранные. Миша понёс девушку из зала, невзирая на кровь и вообще все происходящее. Судьи спустя пару минут начали свистеть.
Кто-то принёс тряпку, и девочки из спортшколы, что подавали мячи, брезгливо начали оттирать кровь. Я смотрела на это, пока не поняла, что девочки оттаскивают меня в сторону.
Мы все столпились у скамеек. Гул в зале стоял неимоверный, но судьи потихоньку начали возвращать игру в свое русло. Поговорили с представителями команд, сделали какие-то заявления, а потом пригласили на площадку.
Конечно же, я пошла. Все такая же разбитая и потерянная. Последние два мяча были странными. Словно и нам, и нашим соперникам игра давалась через силу.
Свисток. Поражение в партии. Переход на ту сторону. Мы прошли, и тут я столкнулась с сумасшедшими взглядом тёмных глаз Ирмы. Она сидела уже не такая злая, скорее прибитая.
Подошла к ней. Тихо спросила:
– Ирма?
Она взглянула на меня странно и тихо ответила:
– Дуры мы, Катька. Сколько раз могли уговорить, мозги ей вставить на место. Ну какой спорт нахрен?! У неё третий месяц вроде. Ей же нельзя такие нагрузки! А вместо этого что? Ты кувыркалась со своим Ваней, а я…
Мы как по команде посмотрели на площадку,и Ирма добавила, поднимаясь:
– Все, хорош ныть. Этот матч должен запомниться не тем, что наша Маргоша потеряла ребёнка.
Я поняла, что она права. Нам надо стереть случившееся, а помочь в этом может только наше фееричное возвращение в статус победителей. Все равно больше подруге мы сейчас ничем не поможем.
_____________________
Истории девочек:
Ирмы – «Игра любой ценой»
Маргоши – «По моим правилам»