Глава 6

Юра

— Ну что, гвардия умирает, но не сдается? — хмыкнул Макс, глядя через стекло на Юлю, которая старательно листала папку-регистратор, сверяясь с чем-то на экране ноутбука.

Звукоизоляцию сделали на совесть, можно было разговаривать, не опасаясь, что она услышит.

— Это все ты виноват, — я сел и откинулся на спинку стула. — Вот пошел бы со мной в пятницу…

— Знаешь, лучше бы и правда пошел. Зойкина мамаша — это полный трындец. Ездили к ним в Гатчину. Все выходные псу под хвост.

— У вас уже до родителей дошло? — удивился я. — Значит, и правда серьезно. В общем, меня занесло в «Мишку», а там она. Юля. С парнем. То есть сначала была без парня, я подошел, тут и он подвалил. Получилось неловко.

— А, ну тогда понятно, чего она на тебя вызверилась сейчас, — Макс снова покосился за стекло. — Юр, правда, отцепись от нее. Или заело, что вот так прямо под ноги не упала?

— А может, я влюбился? С первого взгляда?

— Угу-угу, — кивнул Макс. — Я даже смеяться не буду — лень.

Ну ясное дело, если говоришь правду, никто не верит. А смеяться… ну так ничего смешного тут и не было. После двух не самых приятных выходных это стало очевидным.

Всю субботу я протупил на диване, разглядывая потолок. В воскресенье рано утром сел в машину и поехал в Финку. Не в Лапу, где был тысячу раз, откатывая шенген, а в незнакомую Иматру, где не оказалось ничего интересного. Обошел за полтора часа весь город, съел в ресторанчике лохикейто, купил тысяча первую рубашку, абсолютно дебильную летнюю шляпу и «Nоrdic Berries». На обратном пути четыре часа загорал на границе и домой вернулся глубокой ночью.

Зачем вообще поехал? Дорога обычно здорово прочищала мне мозги, но, как выяснилось, только в процессе. Потому что в понедельник, по пути на работу, в голове творился такой же бардак, как и в пятницу. Единственное, чего мне хотелось, — это увидеть ее. А там… будь что будет.

Черт, детскими болезнями надо болеть в детстве. Надька не в счет, это было вообще по-детсадовски. Иммунитет к влюбленности не выработался, как у всех нормальных людей, поэтому и срубило вот так резко. Что простительно в восемнадцать лет, смешно и глупо в тридцать. А уж против обломов и подавно иммунитета не было. Это и в самом деле напоминало болезнь — как будто поднималась температура и начинало знобить. От одной лишь мысли, что на работе встретимся… может быть. И тогда я скажу…

Пока добрался, придумал десятка полтора вариантов, как начать разговор. Благо не надо было искать причину, чтобы зайти к Максу, потому что и так забегал к нему регулярно, и по делу, и без. Правда, там Кристина еще, но уж как-нибудь.

Вот только когда приехал, решимости поубавилось. Притворился, что договоры сначала надо проверить. Потом еще что-то. И еще. Так до самого обеда и дотянул. А потом встал и пошел. Но когда оказался в административке, все заготовленные речи словно корова языком слизнула. Сел рядом с Юлей, рот раскрыл и…

Может, даже и неплохо, что она меня так оборвала, избавив от необходимости тупо мычать и импровизировать на ходу.

И все-таки, все-таки… что-то тут было не так. Уж больно резко. Еще в клубе, когда только к ней подошел. До появления Влада. Вроде бы грязно не домогался, поздоровался, напомнил, кто я, спросил, можно ли присесть. Значит, дело в Ларисе? Но, собственно, почему у меня не могло быть что-то с девушкой? Она ведь тоже с парнем была, который ее принародно лапал за задницу.

Напрашивалось довольно простое объяснение.

— Фокин, — я посмотрел на него в упор и дернул подбородком в сторону Юли. — Ты ей случайно обо мне ничего не говорил?

Макс опустил глаза и слегка порозовел ушами.

— Юр, ты извини… по-свински получилось. Она спросила… ну тогда, в пятницу утром. Спросила, кто это был. Про тебя. Ну я и сказал: мол, это Липкий Юрик, который липнет ко всем девушкам подряд, так что поосторожнее. Вот правда, хотел в шутку, а получилось…

— Ну да, Макс, получилось по-свински, ты прав.

Если бы я не успел его узнать, встал бы, ушел и на этом все контакты, кроме рабочих, обрубил. Да и сейчас хотелось, но понимал прекрасно, что он это ляпнул не со зла, не с желанием выставить меня в неприглядном свете. Шутки — дело такое, опасное, не каждый силен в стендапе. Я вот точно нет, и Макс тоже. Но подгадил он мне конкретно. Конечно, прозвище мое Юля все равно скоро узнала бы. Оно хоть и пошло от фамилии, но четко обозначало мой модус операнди, какие тут могли быть претензии. Да и репутация дело такое, что бежит поперед паровоза. Просто раньше меня это нисколько не парило. До прошедшей пятницы.

Она так ясно и открыто улыбнулась мне в ответ — наверняка то самое первое секундное впечатление было приятным. Но слова Макса тут же подбили его из стингера, а сценка с Ларисой стала ну очень жирным подтверждением сказанному. И ведь не зря я подумал, не ляпнул ли он чего-нибудь. Как чувствовал.

— Ладно, Макс, проехали, — я встал и пошел к двери. — Хорошо хоть сказал, теперь знаю, в чем дело. Только, пожалуйста, на будущее, подвяжи свой… долбаный язык на веревочку, ладно? Если не хочешь испортить отношения.

Просилось совсем другое слово, но уже открыл дверь, поэтому свой собственный все же придержал. Юля покосилась на меня с непроницаемым лицом и тут же снова уткнулась в свою папку.

Вот теперь точно надо было отойти на запасные позиции и зашкериться. Сдаваться я не собирался. Я же Липкий, так? Значит, придется соответствовать. Просто продумать надо и стратегию, и тактику. Тут пошлым пикапом не возьмешь. Да и Влада этого чертова надо иметь в виду. Может, там такая любовь-морковь, что танк не прошибет. Хотя, судя по увиденному в «Мишке», не похоже. Они больше напоминали пару со стажем, где все уже протухло и тянется по инерции.

По пути к себе я заглянул к финансистам подшевелить выплату по пятничному соглашению, а когда вернулся в отдел, телефон пискнул сообщением.

Лариса.

«Юра, мы можем поговорить?»

Ну вот, началось…

Пуш я не открывал, можно было встать на паузу: типа не видел, не слышал, не знаю. Но глупо прятаться. Похоже, Лара из тех женщин, которые «нет» понимают как «может быть», а «прощай» как «до встречи». Странно только, что тихо сидела две недели в засаде. Надеялась, что соскучусь и прибегу сам?

«Нет, Лариса. Мы уже обо всем поговорили. Больше мне сказать нечего».

«Юра, это важно».

Так… Надеюсь, «это» не то, о чем думаешь в первую очередь.

Я никогда не играл в опасные игры и не велся на «сегодня можно» и «я на таблетках». Конечно, и резинки не стопроцентная защита, но это уж надо очень сильно невезучим быть.

«Ты беременна?»

Голубые галочки — и тишина. Соображает, стоит ли соврать?

«Нет, но…»

Слава тебе господи!

«Все остальное неважно. Извини».

Жестко? Жестоко? Но разводить бодягу не имеет смысла. Я тебе сразу сказал: ни на что серьезное не рассчитывай. И потом так же четко: прости, но это все.

«Юр, ну нам же хорошо было вместе, разве нет?»

Интересно, о чем ты думала, когда это писала? Что я такой: а-а-а, ну да, точно, нам же хорошо было, что ж я делаю, идиот?

«Было. Но не настолько, чтобы продолжать. Давай не портить впечатление, ладно?»

«Мне плохо без тебя…»

Ты не можешь остановиться, да? Ну бог видит, я этого не хотел. Три точки — «Заблокировать». Конечно, очное общение не заблочишь, находясь на соседних этажах, но это уже побочка всех завершенных служебных романов.

На самом деле с Ларкой и правда было очень даже неплохо. Пока я не заметил, что она потихоньку прощупывает границы: насколько можно их расширить. Притащила ко мне какие-то свои вещи, спросила осторожно, не дам ли я ей ключи. Мне это было ни к чему, поэтому и поставил точку. Видимо, стоило сделать это раньше.

Покосившись на телефон, я сообразил, что до конца нашего обеденного часа осталось десять минут. И дело было не в копеечной скидке, а в том, что с половины второго в кафе начнется давка. Если поторопиться, можно успеть.

Кого я первым увидел там? Правильно, Юлию… Викторовну, да?

Она сидела над тарелкой с таким видом, как будто похоронила в ней всю свою родню. Потом подняла глаза, и они увеличились вдвое.

Спорим, ты подумала, что я тебя преследую?

Нет, милая девушка, я просто пожрать пришел. Ну вот не могу без горячего обеда, бабушка приучила. Желудок у человека один, работая в сфере медицины, об этом точно знаешь. Особенно когда тебе перевалило за тридцать и ты уже вдоволь над ним поиздевался.

Вздернув подбородок и вколачивая каблуки в пол, Юля строевым шагом отнесла тарелку на сборник и вышла. Ну и отлично, а то под ее взглядом кусок не полез бы в горло. И под невзглядом, кстати, тоже. Главное, чтобы не принесло Ларису. Хотя они с Ольгой обычно прибегали в числе первых.

Мне повезло, остаток рабочего дня прошел нейтрально. Занимался мелкой текучкой, разговаривал с Пашкой и собирал в интернет-магазинах корзину для планового ремонта своей девочки: запчасти, расходники и все такое. Даже как-то удалось отвлечься. А вот потом везение закончилось.

Вышел я минут на двадцать позже официального конца рабочего дня. Лариса разгуливала взад-вперед по широким ступенькам.

Ах, ты не хочешь со мной разговаривать? А придется, потому что я так хочу.

— Ну и чего ты добиваешься, Лара?

Мне нужно было на парковку, но остановился, чтобы она не потащилась туда за мной.

Юрочка, пожалуйста, подбрось меня до метро. Да все равно до какого, по пути, хоть до «Чкаловской», чтобы крюка не делать. А можно зайти? Я у тебя зубную щетку забыла. И кофе не угостишь? Ой, я случайно разлила, можно юбку застирать?

Нет уж, спасибо.

Хоть этот мой монолог от ее имени остался неозвученным, она услышала.

— Какая же ты сволочь, Липнин! — глаза стремительно налились слезами.

— Не спорю, — кивнул я. — Ты меня ждала, чтобы об этом сказать? И зачем, кстати, тратить время на сволочь? Когда три месяца назад я говорил, что в длительных отношениях не заинтересован, тебя это устроило. Передумала? Или надеялась, что передумаю я? Скажи, Лар, а почему вы все так уверены, будто у вас какое-то бесценное и уникальное сокровище между ног, которого больше ни у кого нет?

— А что, любят только за это самое сокровище? — сощурилась она.

— Нет, — я пожал плечами. — Не только. Но тут ключевое слово — «любят», а я тебя, извини, не люблю. Даже влюблен не был. Ничего, кроме секса. А секс без чувств очень быстро приедается. Хочется чего-то другого. Даже если по сути это то же самое. Я бы не стал ничего такого говорить, но ты сама напрашиваешься. И, кстати, почему сволочь-то? Сволочью я был бы, если бы наобещал тебе золотые горы и бросил у дверей загса беременную. А так все честно. Не нравятся правила — не садись играть.

И в этот момент — ну что за подлое ебанатство?! — на крыльцо вышла Юля. Посмотрела на нас, выпятив губу, и сбежала по ступенькам: мимо ехала маршрутка. Наверно, я отвел взгляд не слишком быстро, потому что Лариса его заметила. И спросила, сочась ядом:

— Что, уже подыскиваешь новую дуру? Ты ведь не можешь, чтобы никого не трахать, да? Вот эта? Рыжая? Господи, да она же страшная! Конопатая вся, как…

— Ларис, а у тебя щиколотки толстые.

— Что?! — опешила она.

— Ровным счетом ничего. Как и веснушки. Когда кого-то хотят, это никак не влияет — ни веснушки, ни щиколотки. Когда не хотят — тоже. Все, счастливо!

Обогнув ее, как дерево, я свернул в переулок к парковке. Сел в машину, завел двигатель.

Девушек у меня за четырнадцать лет было немало. Ни одни мои отношения дольше двух-трех месяцев не продлились. Но поскольку расставался мирно, помнил только хорошее. Лариса стала первой умудрившейся убить приятные воспоминания. И что-то подсказывало: это еще не все. Больше всего мне не понравилось, что она, походу, просекла мой интерес к Юле. И беспокоился я вовсе не за себя.