Глава 23

Просыпаться не хотелось уже который день подряд. Таня нежилась в постели, припоминая события ночи или же получала порцию утреннего к*екса, иногда, даже толком не проснувшись при этом. Березин баловал ее, демонстрируя горячий нрав и все никак не угасающую первую влюбленность.

«Страсть длится три-четыре месяца» — написала ей как-то Вика, но это совсем-совсем не касалось их пары.

Таня понимала это и без нее и признаться честно ждала (до испугано екавшего нечто внутри), когда закончатся эти первые дни, а теперь уже и недели влюбленности. Но они не проходили. Безумие страсти увлекало ее. Мир в такие минуты переставал быть на месте, вибрировал и делал «фокус» на Олеге. Кажется, что они только и делали все это время, что ели и занимались любовью. Прочие занятия казались незначительными и совсем уж короткими. Она даже работать умудрялась, но иногда с ужасом понимала, что совсем не помнит, о чем именно писала.

— Быть может этот день будет исключением? — проговорила Таня, оторвавшись от подушки и перестав глупо, но невероятно счастливо улыбаться в нее.

Слова Олега о том, что он влюблен в нее звучали в ее голове ничуть не тише, чем в день его признания. Свои собственные крики, с просьбами, чаще переходящими в мольбы: «пожалуйста, еще!» звучали еще громче и, что классно — Березин не отказывал ей в этих капризах, доводил до исступления и продолжал смотреть полным обожания взглядом.

— Олег?

В ответ никто не откликнулся. Таня поднялась с кровати, уже привычно натянула любимую домашнюю накидку и вышла на крыльцо. Солнце и нагретый воздух мгновенно захватили ее в свои объятия. Лето окончательно вступило в свои права, наполнив теплолюбивое существо Таньки какой-то особенной радостью и давно не ощущаемым чувством дома.

— Олег?!

Его не было ни в саду, ни в домике, ни в душе. На кухонном столе рядом с включенным ноутбуком лежал смартфон. Таня подняла его, разблокировав, пробежалась по списку не отвеченных вызовов, отметив несколько пропущенных звонков с именем «Лерка». Ей стало не по себе, но пальцы сами забегали по значкам полупустой галереи, а потом и «What’s App», найдя знакомый диалог. Таня прочитала так и не дочитанную переписку с сыном Алины, сглотнула, вышла в главное меню и нажала на сообщения, а там и вовсе отбросила смартфон в сторону, прямо к красной сим-карте.

Совершенно напрасно она это сделала.

У Коврова в сообщениях не копалась, было достаточно того, что прочитала единственную переписку с его «госпожой», изобилующую личными, а от того и какими-то особенно грязными сообщениями.

А что тут?

В переписке с Леркой было много просьб, начинающихся с обращения «Зай!» и несколько фото с весьма откровенным декольте, последнее из которых было в купальнике, на фоне золотистого песка и белой пены волн.

— Приедете сегодня? — сообщение от Никитоса высветилось тут же, стоило ей поменять сим-ку.

Наспех принятый душ и выпитый кофе помогли, но слабо. Березин исчез в неизвестном направлении и появляться не желал, чтобы одним только свои видом, взглядом, объятиями и поцелуями развеять наползшую на душу тень.

— Приду.

Танька кляла себя на чем черт стоит за свое неуемное любопытство (но правильно сказать: злое), быстро набрала ответу Никитосу и засобиралась в город. Быстрыми эти сборы назвать было нельзя. Она все еще ждала Березина и не представляла куда он мог подеваться. В какой-то момент даже решила сбегать на пруд, но не нашла его там.

— Не тупи, Ковалевская, — обратилась она к самой себе. — Лучше момента придумать трудно.

Поколебавшись немного, она набрала номер до этого тщательно игнорируемый номер Коврова, а если быть точной его бабцы. Ответил, как ни странно, Ковров.

— Решилась-таки?

— Да, — ответила она, поглядывая в пустой сад. — Увидимся в кафе «Две ложки».

— Это где?

— В Дмитрове.

— Далеко забралась, — выдал задумчиво Ковров. — Кто у тебя там?

Вопрос бывшего мужа вызвал раздражение. Какая ему разница кто тут у нее?

— Через два часа будь на месте, — Таня вытащила доску, принявшись строгать колечки сырокопчёной колбасы, — и будь готов к тому, чтобы оплатить счет.

Она повесила трубку, настрогала бутерброды, сложила остатки вечернего пиршества (слава Богу, доеденного мяса) и пошла на выход, вертя в руках карандаш и ярки стикер, что должен был увидеть пропавший любовник. Ей осталось написать записку Березину и дать в ней знать, где искать ключи, да так, чтобы нашел он и не кто-то случайный, кто все-таки мог бы забрести на участок.

«Скоро вернусь, — наконец чиркнула она. — Захочешь попасть в дом, ищи ключи там, где поставил синяк.»

Ей пришлось потрудиться, чтобы достать до освобожденных от своей ноши лыжных крючков, но когда она сделала это, то бегом выскочила на улицу, к уже ждавшему у ворот такси.

* * *

— Ты уверена, что хочешь сделать это?

Никитос с уже «похудевшей» на лице повязкой, едва ли не урчал поглощая домашнюю снедь. Больничные, явно диетические харчи его явно не устраивали.

— Да, — Таня прошлась по пустой палате, разглядывая койки и вещей соседей. — Надо уже в конце концов понять, что ему надо.

— И отомстить.

Таня кивнула. Чтобы там не придумал Ковров, она обязательно придумает как вывернуть и сделать так, чтобы тому стало хуже.

— Злая ты, Ковалевская, — выдал Никитос с набитым ртом. — Может надо махнуть рукой и наслаждаться тем, что есть сейчас?

Таня никогда не была стервой. Но как сказала ей одна знакомая, преподавшая неприятный жизненный урок: «Мама учила меня отвечать людям добром, но жизнь научила поступать иначе!» У всего в этом мире есть цена — у боли и обиды в том числе.

— Не получит помощи у меня, так найдет у кого-нибудь другого, — проговорила Танька, взглянув на часы.

Время тянулось.

— Хочу помочь Березину, — проговорила она, улыбнувшись блеклому отражению. — Как он помог мне.

— А он помог?

Таня улыбнулась еще раз, но в этот раз более широко и открыто, повернувшись к пирующему другу.

— Сам сказал, что я изменилась, — она покачала головой. — Оставь ты что-нибудь на вечер!

Никита усердно закивал, замахал руками и промычал что-то нечленораздельное, но ей вполне хватило его слов в первые минуты встречи:

«Да ты вся светишься, Ковалевская!»

Даже, если у них с Березиным не будет будущего, она будет вечно благодарна этому человеку за то, что он «вылечил» ее. До его появления, признания, светящихся серых глаз она думала, что никогда не оправится от предательства Коврова, так и будет плакать по вечерам, проклиная свою излишнюю доверчивость и бесконечно долго задавать вопросы в черную пустоту бездны: как можно было плюнуть в раскрытую душу? На ее счастье «бездна» не ответила и не обратила на нее внимание.

— Вечером придется делиться.

— Жлоб! — рассмеялась Танька. — Никогда бы не подумала, что ты — куркуль.

Он ведь много раз рассказывал ей о том, как проводники делятся съестным, а тут!

— Я голодный мужчина в самом расцвете сил! К ним жены приходят каждый день и знаешь, они что-то не делятся!

— Я прихожу к тебе через день и приношу еды на два дня вперед, а ты…

— Не делятся, — проговорил Никитос, произнеся слово едва ли не по слогам.

Глядя на жующего друга, Таня поняла, что тоже проголодалась. Прочтенное в телефоне Березина отбило желание есть, но отнимать еду у Ника она не стала.

— Я пойду.

— А поговорить? А рассказать есть ли у твоего Березина кубики на животе? И вообще, какой он в постели?

«Кубики» были, но не выпяченные, а играющие, стоило Олегу напрячься и сделать что-то. Было видно, что человек занимается спортом, но не до фанатизма и не для того, чтобы покорить девчонок на пляже.

— Это не твое дело, Белкин.

Таню куда больше увлекали его руки, которые должны были быть холенными, а на деле были сильными, с бугрящимися мышцами, выступающими жилками и длинными пальцами.

— Кто из нас куркуль? — проговорил тот, коснувшись ее щеки губами. — Хотя, я уверен, что есть, так?

Танька только улыбнулась в ответ и потерла щеку, выуженной из пакета салфеткой.

— Тань, пошли Коврова в задницу и возвращайся к своему Березину, — проговорил Никитос, неожиданно дернув ее за руку. — Ты знаешь, что счастье — штука хрупкая, не спугни его своей вендеттой.

— Хорошо.

Таня ушла, размышляя над сказанным, но больше думая об Олеге. Она не понимала куда тот мог деться и почему не оставил записки, хотя, она тоже хороша! Ушла, оставила послание о ключах и совершенно ничего не сказала о том куда накрахмалила свой «пушистый» зад. Ох уж этот Березин, со своими сказочными сравнениями!

— Ты все ешь!

Ей очень хотелось прийти в кафе, заказать некогда попробованные блинчики в вишнево-сливочном соусе, выпить чашку кофе, а уж потом выслушать предложение Коврова и оставить его наедине с принесенным счетом. Она сделала все, кроме последнего.

— Очень вкусно, — откликнулась она, откинувшись на спинку плетенного кресла и проследила за приземлившейся на тарелку осой, принявшейся двигать жалами по оставшемуся на тарелке сиропу.

Есть в его присутствии Тане не хотелось и даже больше — она испытала досаду за то, что привела его сюда.

— А меня ты подождать не могла?

Таня покачала головой, глядя на то, как Олег усаживается в кресло. Ковров выглядел раздобревшим, опухшим и бледным, порядком уступая пропавшему олигарху. Танька пнула себя за то, что сравнивает двух мужчин, ведь знала, что это верная дорожка в ад.

— Ты изменилась.

Она пожала плечами, с удовольствием отметив тот момент, что не стала искать причины его слов. Она знает, что выглядит хорошо, даже не потому что ей об этом сказал Никита или Березин, а потому что видела, как на нее смотрят идущие на встречу мужчины. Кое-кто даже присвистнул ей в след и это было ужас, как приятно!

— А ты — нет.

Ковров нахмурился, отвлекся на официантку, а потом принялся листать меню. Таня повертела в руках телефон и пожалела о том, что не установила на него вездесущий мессенджер с голубым оформлением. С одной стороны было бы неплохо полистать ленту, не разглядывая одутловатого бывшего, а с другой стороны… Социальные сети съедают так много времени.

— Что у тебя с ним?

Ковалевская только мотнула головой в ответ на это, убрала с лица непокорные кудри и принялась рассматривать посетителей кафе, разместившихся в тени тополей.

— Судя по подаркам все серьезно.

— Ты звал меня за тем, чтобы спросить: сплю ли я с ним?

Таня покрутила телефон, а потом только взглянула на бывшего.

— Как твоя Аля?

В ответ Ковров бросил на нее хмурый, если не сказать, что исполненный злости взгляд. Вот только теперь Таня рассмеялась. Раньше бы она замолчала, обидевшись на него, а теперь… Ну, что он ей сделает?

— Ковров, ты до сих пор думаешь, что я ничего не знаю о ней?

— И что?!

Она спокойно выдержала его взгляд и повышенный тон, нисколько не смутившись обернувшихся на их столик людей.

— Ничего. Просто знай, что я всегда знала о тебе и о ней чуть больше, чем ты думаешь. Ее имя, адрес, по каким кафешкам ты ее водил, на какие смены ты уезжал.

Ковров, после того, как его «поймали за руку» не понял, что ему стоит лгать с удвоенным рвением, а он продолжал делать вид, что все нормально; не осознавал, что его выдает тон, взгляды и любимый поисковик с разноцветными буквами. Надо было выходить из системы, что синхронизировала все его данные.

— Почему ничего не говорила?

— Не знаю.

Она вновь лгала Коврову, но теперь легко и безо всякой задней мысли. Таня просто не видела смысла в том, чтобы ставить его в известность. Это ничего бы не изменило. Она не дура и не истеричка. Таня не поехала бы колоть шины в тачке соперницы, не стала бы стоять под окнами и звонить с чужих номеров. С последним соперница справилась самостоятельно и теперь ее фирма, в одной милой телефонной программке определяется под двумя именами «Аля шл***» и «Аля пр*********». За все надо платить и за собственный идиотизм тоже.

— Понятно.

На некоторое время между ними воцарилось молчание. Таня рассматривала посетителей. Ковров прихлебывал принесенный чай.

— Думаешь он останется с тобой? — проговорил тот наконец.

— Ты позвал меня за этим?

Она потянулась к сумке и к наброшенному на нее кардигану.

— Спасибо за угощение, — она отодвинула стул, приготовившись встать. — Я пойду.

Таня, откровенно говоря, блефовала и совсем немножко «выделывалась». Она не планировала уходить вот так просто, а выслушивать его выпады, наполненные собственническими (внезапно!) порывами не хотелось.

— Это связано с тем, что я хочу предложить тебе, — проговорил тот с нажимом и вновь с нескрываемой злостью.

Посмотрел он на нее, на минуточку, точно также. Таня заставила себя улыбнуться, в очередной раз задавшись вопросом: «чего ты бесишься, сволочь?»

— Каким это образом?

— Ты — добрая и обязательно пожалеешь его, а он бросит тебя, потому что у него таких как ты — пол-Москвы. Было, есть или будет.

Наверное, Ковров тоже каким-то образом успел узнать ее и слова его попали точно в цель, в еще не утрамбованный грунт сомнений, который взрыхлил мужчина напротив.

— Пожалею? Совсем, как тебя?

— Как меня, — согласился тот и блеснул ярко-голубыми глазами так, что Таня поняла, что тому приносит удовольствие говорить ей гадости, а еще хуже — видеть ее страдания.

Ковров потянулся к некогда купленной ею куртке, выудил из нагрудного кармана узенький прямоугольник из стали и пластика, положив его на край своей салфетки.

— Вряд ли он оставит тебе хоть что-то.

— Понимаю, — проговорила она медленно. — Это ты тоже по собственному опыту судишь?

В этот раз Ковров промолчал. Он не поленился порыться в коробке с проводами и вынуть все кабеля, что представляли хоть какую-то ценность. Кружку свою и ту унес. Видимо в Москве обозначилась какая-то проблема с фаянсом.

— Не думай, что я обольщаюсь на его счет, — Танька кашлянула. — Но ты зря так плохо думаешь обо мне — я не сплю с ним.

Таня заставила себя успокоиться и ступить на дорожку добродетели.

— Точно?

— Поверь мне, я еще пока в своем уме и помню перед кем раздвигаю ноги, а перед кем — нет, — все также ровно солгала Таня.

Ковров усмехнулся, так неуловимо и с тем непередаваемым выражением глаз, что Тане вновь поплохело. Он уже смотрел на нее так, и она пока не могла найти другого определения этому взгляду, как пренебрежение.

— На фотографиях все выглядит иначе.

Некогда обидный взгляд быстро исчез, уступив место сомнениям.

— Так я просто не спешу — просто проговорила Таня и не без удовольствия продолжила, — уподобляться твоей прошмандовке.

Коврову это не понравилось. Вот теперь настала очередь Тани смотреть на него с нисхождением. Они оба знали… Да что там! Весь мир в курсе, как ведут себя чистокровные лЯди и не надо ее переубеждать в обратном, а уж тем более делать вид оскорбленной невинности.

— Может в этом была твоя проблема? — вернул ей колкость бывший.

Таня жутко пожалела о том, что они не встретились случайно. Если бы не план, то она бы с большим удовольствием вылила содержимое чайника ему на голову.

— А может твоя? — просияла в ответ она. — Как говорят: рыбак рыбака видит издалека?

— Ты всегда была такой — слишком правильной.

Теперь это выглядело, как недостаток. Пусть этого мало осталось в мире. Пусть! Но порядочность все еще ценится людьми, как бы не пытался ее убедить в обратном этот зажравшийся кретин.

— Когда-то тебе нравились такие.

— Все меняется.

— Ты прав, — легко согласилась Таня. — Так что там насчет денег?

Последняя фраза смогла убедить Коврова, что Таня на его стороне и она, если честно, c облегчением выдохнула. Она совершенно напрасно ввязалась в это пикирование, но, видит Бог, она очень долго ждала своего часа. Но он мог испортить все.

— Мне нужно, чтобы ты установила на его комп или ноут вот эту программу.

Он подвинул к ней заляпанную флэшку.

— У него нет ноута, — ляпнула Танька и тут же укорила себя за это. — Он пользуется моим.

— Тем лучше, — откликнулся Ковров. — Он не должен увидеть, как ты устанавливаешь ее и будет совсем хорошо, если ты будешь поменьше отвлекать его.

Таня поняла, что это. Это была та самая программка «следилка» для удаленного доступа к компьютеру.

— Освободи комп и дай ему поработать за ним. Поверь мне ты заработаешь больше, чем на этих своих писульках.

С помощью такой программы Ковров когда-то следил за ней, а еще раньше, пока не прогнили мозги, чинил ее компьютер, находясь за тысячи километров от нее.

— Я поняла.

Она попросила бывшего мужа объяснить порядок установки и, где лучше спрятать файл шпион. Ему пришлось объяснить трижды, чтобы Таня наконец «поняла» порядок действий. Он явно не дооценивал ее умственные способности и даже предположить не мог, что за все время, что они жили вместе она смогла научиться многому. Подлости и коварству в том числе.

— Сколько? — она наконец перешла к главному и самому трудному.

Ей нужно было вывести Коврова на чистую воду. То, что он был причастен к неприятностям Олега — в том не было никаких сомнений, ей осталось выяснить в какую сторону смотреть Олегу, ожидая нового удара.

— Тридцать тысяч рублей.

Таня даже приподняла брови в ответ на это. Он серьезно? Она и в самом деле выглядит такой дурой?

— Как думаешь, если я солью этот наш разговор Березину, — произнесла она медленно — он будет более щедр, чем ты или совсем не заметит моих стараний?

— Он не поверит тебе.

Ковров закурил и выдохнул дым в ее сторону.

— Ты — обиженка, которая старается насолить бывшему мужу.

Она пропустила мимо ушей обидное слово, потянув за другую ниточку, которую совсем не заметил Ковров.

— А ты выходит на хорошем счету?

— Он доверяет мне.

Он быстро спохватился, однако, уже было поздно. Таня все поняла.

— Ты ничего не докажешь.

— Ты тоже ничего не докажешь.

— Ну почему? — протянул мерзавец. — Я очень много рассказывал тебе о человеке, которым восхищаюсь и дружбой с которым так сильно горжусь.

Таня даже головой покачала. Ковров — не прав. Люди не меняются. Из них просто вылазит тщательно прятанное доселе де****.

— Тридцать тысяч — это мало.

Компания Березина стоит не один десяток миллионов рублей, и она не собирается продаваться вот так просто.

— Сколько хочешь ты?

Таня задумалась, но ненадолго.

— Полмиллиона рублей.

— Ты с ума сошла? — Ковров подавился дымом, потушил сигарету и вытащил новую.

Она в своем уме и прекрасно понимает на какой «кусь» нацеливаются недоброжелатели Березина. Она умеет только писать такие цифры, но совершенно не представляет такую кучу денег.

— Нет. Это ничто для Москвы. Я на эти деньги даже собачью будку не куплю. Пусть даже она будет на окраине, но они помогут мне работать в свободном темпе и откладывать деньги, не поджимаясь в бюджете.

— Иди работать, Таня. Не надо будет поджиматься.

Таня убрала телефон в сумку и наконец поднялась, подобрав флэшку.

— Жду, когда мне переведут деньги.

— Это нереально.

Таня проигнорировала его ответ и уже почти дошла до входа, но неожиданно вернулась, вновь вынув смартфон из сумки. Она наклонилась к сидящему Коврову, поморщившись от запаха его одеколона и очень вкрадчиво произнесла:

— Ты бы не был так категоричен, если бы речь шла о наших деньгах. Правда?