Глава 36

— Может не станем заморачиваться с ужином? — раздалось позади донельзя напряженным и даже раздраженным голосом.

Взгляд Березина, несмотря на неожиданно (!!!) испортившееся настроение, перемещался по совершенно определенным частям Танькиного тела. Он буквально трогал их, причем самым бесстыжим образом!

— Закажем еду на дом?

— Ждать слишком долго, за это время можно умереть с голода или сварганить что-нибудь самостоятельно.

— Не уверен, что смогу с самым спокойным видом наблюдать за тем, как ты крутишь своей прекрасной задницей.

Таня несмотря на то, что «сидела» в холодильнике, овеваемая ветрами рефрижератора, сдержала улыбку, а потом и вовсе присела, разглядывая содержимое полок.

— Жил же ты как-то раньше?

Что можно было приготовить из двух картофелин, остатков копченной колбасы и двух десятков яиц? На ум приходило только одно блюдо. Хлеб и прочие копчено-мясные полуфабрикаты закончились и, как подозревала Татьяна за это ей стоило благодарить ремонтников или внезапно оголодавшего противного помощника. Одно хорошо — неизвестный едок позаботился о чистой посуде, вымыл чашки, тарелки и даже громоздкую кастрюлю.

— Я не большой любитель общественного питания, — проговорил Березин, проигнорировав ее прежнее замечание, — но предлагаю сходить куда-нибудь и это будет не Макдональдс.

Ковалевская даже поежилась, представив пакеты из крафтовой бумаги с фирменным желтым логотипом. Дело было не в том, что она вдруг стала считать эту еду гадостью (были в этом бистро и вкусные вещи), а в том с каким трудом сбрасывались приобретенные на этих блюдах килограммы. Это был тяжелый и изнурительный бой, требующий ограничений, активности и ежедневных истязаний антицеллюлитной мочалкой.

— Почему?

— Долго ты собираешься издеваться надо мной?

Поднявшись, Таня захлопнула дверцу и подошла к подпирающему дверной косяк мужчине, обняв его за пояс.

— Можно подумать ты уже неделю страдаешь, — заметила она серьезно, — а я такая жестокая продолжаю издеваться над бедным и несчастным олигархом.

Шутка не помогла. Несчастный в своей неудовлетворенности олигарх продолжил оставаться мрачнее тучи.

— Ничего подобного я не делаю.

Солнце закатилось за горизонт; сытые коты спали на хозяйской кровати, обложенные со всех сторон подушками; пионы посажены в самую большую вазу из всех имеющихся — высокое эмалированное ведро небесно-голубого цвета, извинения приняты, а Березин не смотря на слова покаяния отлучен от тела самым что ни на есть решительным образом.

— Воспитываешь?

Она качала головой, рассматривая его лицо. Если тут и были педагогические начала, то только по отношению к ней самой. Обратная сторона теории успешности работала не только по отношению к мерзавцу Коврову. Что касается Березина, то он получал опыт и ощущал разницу между теми к которым так привык и той, которую хотел получить.

— Не ты ли говорил мне, что у каждого поступка есть последствия?

Березин не отвечал, взгляд его то темнел, то светлел, желваки на скулах то слабели, то выделялись с устрашающей сердце рельефностью. В конце концов все вернулось в норму — серый волк почти что успокоился, вернул свой обычный взгляд серых глаз, расслабился и даже обнял ее.

— Потому что это вредно, — ответил Березин, как ни в чем не бывало на ее предпоследний вопрос. — Еда пластмассовая и никакой атмосферы.

Почему «почти»? Он обнял ее за бедра, сложив ладони на ягодицах, прикрытых тонкой тканью белья и платья, перед этим погладив и сжав их.

— Хорошо, только мне надо собраться.

В ответ Таня получила уже другой вздох — тяжелый и сокрушенный.

— Я быстро! — пообещала она.

Она ждала, что тот скажет про то сколько раз слышал это, но Березин отказывался принимать звание «капитана очевидность».

— Я верю тебе. Беги!

Танька влетела в душ, порадовавшись тому, что прозвучавший звонок отвлек Березина от ее прелестей и возможного желания ворваться в душ, как он уже сделал это когда-то. Она постаралась не думать о том, кто конкретно звонит ему, чтобы не портить настроение, а когда выскочила из тесного уже объятого прохладой помещения, обнаружила Березина спящим, в окружении подушек, смартфонов и свернувшихся аккуратными бубличками котов.

— Олег, — проговорила она тихо, усевшись рядом и погладив его по волосам.

Будить она его не стала, решив, что ресторан может потерпеть до завтрашнего дня. Вид уснувшего мужчины внезапно умилил ее. Она подобрала лежащий рядом смартфон, покрутила его в руках, соблазняемая желанием посмотреть с кем конкретно говорил спящий, но отложила его на тумбочку. Ссор, обид и подозрений на текущий момент было более чем достаточно.

— Привет, милый, — проговорила она через несколько минут в трубку, услышав в ней далекий голос сына. — Я ужасно соскучилась по тебе.

— Почему не разбудила?

Танька повернулась к по-утреннему сонному Олегу, смахнув выбившуюся из-под косынки прядь, и улыбнулась ему.

— И тебе доброе утро.

Вид помятого, со следами подушки на щеке мужчины ужасно рассмешил ее. Вместо того, чтобы приходить в себя, шататься по дому, курить и отпаиваться кофе он решил начать свой день с допроса с уже знакомыми требовательными интонациями. Точь-в-точь недовольное начальство спозаранку!

— Поразмыслила и решила, что отдохнувший спутник куда лучше, чем уставший.

Она поднялась, отряхнув передник от земли. Ее вечер и утро прошли в плодотворном режиме. Совсем не так, как в день ссоры, когда все валилось с рук. Таня успела поработать над текстами, прогуляться, сделав необходимый минимум шагов, поболтать с мамой и сыном, а проснувшись, сходить до магазина, пообщаться с любопытными соседями и наконец-то расправиться с грядками. Салат, пряные травы, горошек, цветы и морковка наконец нашли свои места в уже давно подготовленных для них местах.

— Однако, теперь я думаю, что это была по истине ужасная идея взять и позаботиться о тебе.

Березин ничего не отвечал ей, продолжая очень внимательно разглядывать ее лицо. Он как будто бы недовольно пожал губами, а потом выдал.

— Очень плохая, — проговорил он медленно, выдал тяжелый вздох и как будто бы качнул головой чему-то. — Не представляешь, как я чувствую себя теперь.

— Голодным? Выспавшимся? Отдохнувшим?

— Все вместе, а еще балаболом.

Ковалевская не видела поводов для печали. Разве они куда-то торопятся?

— У тебя еще есть шанс осуществить задуманное, — проговорила она, ощущая себя предельно счастливой в это солнечное утро. — Я всегда мечтала сходить в один ресторанчик на Красной.

Березин приподнял брови, видимо стараясь вспомнить, какие заведения есть в том районе. Тане же очень запомнился этот вечерний ресторан с кустами пышных цветов в качестве ограждения, изысканно сервированными столиками, бесшумными официантами, прохожими среди которых была она сама, брусчаткой Красной площади, огнями вечернего ГУМа и конечно же боем Курантов каждые пятнадцать минут.

— Знаю заведения получше, но воля твоя.

Это была маленькая мечта. Еще несколько лет назад далекая и не осуществимая. Но сейчас, разве не могла она покапризничать и потребовать ее исполнения раз уж они собрались куда-то?

— Тебе лучше начать собираться прямо сейчас.

Она часто-часто закивала, на миг заподозрив его в излишней податливости, но откинула эти мысли в сторону.

— Привет, извини, что прокатил вчера, — раздалось позади стоило ей взяться за ручку двери, — встретимся сегодня?

Настроение не испортилось даже в эту минуту, от мысли, что Олег решил совместить приятно с полезным, встретившись еще с кем-то, а также хмурый завтрак и дорогу, наполненную разговорами рабочего характера. Ждать, что Олег будет принадлежать ей на все двести процентов было глупо и по-честному, не хотелось. Ей нравилось наблюдать за ним работающим и иметь свое собственное пространство.

— Здесь?

Они остановились на у входа в заведение, перед этим оставив авто в одно из дворов, считай напротив здания администрации президента РФ. Прежде, там ходить то было страшно, что говорить о том, чтобы бросить авто, а сейчас… Они просто вышли и пошли прогулочным шагом.

— Да, — согласилась Таня, но внезапно испугалась, услышав беседу новоприбывших посетителей. — Плохой выбор?

Принимающий гостьей хостес осведомлялся о времени и объявлял заказанную бронь, а она даже не подумала об этом.

— Нет, просто не был здесь целую вечность.

Она «тоже». Последний раз она была у стен Кремля зимой, выбрала самый холодный день, чтобы посмотреть на центр Москвы в заснеженном виде и, кстати говоря, не была разочарована. Несмотря на подтаявший снег, центр страны выглядел великолепно. Чего нельзя было сказать о нем весной или осенью.

— Я сейчас глупость спрошу! — предупредила она быстро. — Готов?

Олег приподнял бровь, ожидая продолжения, а Танька вдруг почувствовала себя невозможно маленькой рядом с ним. Он был таким серьезным, взрослым, собранным и невозмутимым, а она какой-то невозможно наивной, влюбленной, наполненной восторгом, предвкушением и даже счастьем. Словно не было ничего между ними безумного и не он этой ночью, несмотря на глубокий сон, тискал и прижимал к различным частям тела.

— Как устраивают романтические свидания в твоем мире?

Одно предложение с вопросительными интонациями и хмурый вид мужчины, как рукой сняло. Его взгляд повеселел, рассыпавшись на сотню солнечных бликов.

— Так это все-таки свидание?

Таня цокнула, сделала шаг назад и была поймана ловкими руками мужчины, которому было абсолютно все равно, что вокруг народ, на них пялятся не только туристы, но и те, кто уже успел занять свои места в ресторане.

— Ты издеваешься надо мной, Березин!

Он делал это и был при этом чертовски обаятелен, если ни сказать, что притягателен в своем летнем образе и сквозящей в движениях уверенностью.

— Самую малость, — подтвердил он, коснувшись ее губ в легком поцелуе, — компенсирую безрадостное, полное воздержания утро.

— Что прости?

— И ночь, и вечер, и день рядом с красивой женщиной.

Березин порадовал ее этим признанием, заставил весело хмыкнуть ему и, по правде говоря, успокоил вдруг поднявшуюся тревогу, потянув к стойке с невозможно позитивным хостесом.

— Ты заказал столик? Когда успел?

— Нет, — успокоил Таню ее спутник, — это сделал мой помощник.

Ковалевская решила не вспоминать и никак не комментировать прежнего поведения его ассистента. С похмелья плохо всем. Еще она надеялась на то, что истеричка мужского пола сделала соответствующие выводы, вспомнив о том, что нельзя судить людей по одежке, даже если это принято в том мире, в котором он живет.

— Сейчас к нам присоединится мой хороший знакомый, — заговорил Березин, сев за стол и дождавшись, когда прекратится звон часов на площади. — Я договорился с ним еще позавчера, что тот позвонит мне, как только узнает все о твоем Коврове.

Их проводили за столик, выдали лаконичное меню, больше похожее на журнал, оформленное в несколько старомодном стиле — соответствующие шрифты, окончание на твердые знаки и без картинок. Таня закрыла его, едва начав перелистывать страницы.

— Он — не мой.

В нее закралось нехорошее впечатление, что Березин вновь проверяет ее.

— Без «уже»?

— К счастью — да, — подтвердила она, наблюдая за выражением глаз Олега. — С ним ты хотел встретиться накануне?

Градус хорошего настроения задрожал, став терять позиции и пополз вниз. Вот так оказывается выглядит романтика в его мире — то, что ярко и необычно для нее, для него обыденность и только.

— Да.

Мир перестал искриться, померкли краски, вернув Ковалевскую в сумеречную реальность. Стало неуютно и зябко. Она пожалела, что решила выгулять платье с открытым верхом, захотелось, как в самолете взять и попросить у официанта теплый плед.

— Ты не мог сделать этого без меня?

Березин смотрел на нее прямо и открыто. Он не был злодеем или плохим человеком. Просто он привык поступать так — проверять, испытывать и получать что хочет даже если это находилось где-то внутри человека.

— Или тебе надо видеть мою реакцию на каждое мое слово?

Она кивнула больше самой себе, осознав, что это и есть правильный ответ, и вновь углубилась в изучение меню. Есть резко расхотелось, желудок так и вовсе скрутило от предвкушения «встречи», буквы спутались, превратив название блюд в абракадабру.

— Тебе не хочется знать правду и наконец распутать этот узел?

Она дернула плечом, теперь уже разглядывая цветы похожие на гортензию, перебирая в уме названия растений. Это было защитной реакцией. От немедленного отклика ее избавил, появившийся Павел Кротов.

— Для вас просто Павел, — представился он, коснувшись ее руки в галантном поцелуе.

Глаза у этого «просто» были такие же колючие, как у Волкова. Они искрились и выхватывали. Кротов улыбался ей, а вот его светло-карие глаза — нет. Он был из стаи властных доберманов, всегда готовых броситься и растерзать, даже несмотря на то, что мгновение назад разрешил потрепать себя по холке. Кажется, что и пах Кротов точно также, как Волков — резким парфюмом без намека на сладость и с обязательной ноткой ёлки.

— Простите, — Таня поднялась из-за стола, отодвинув плетеное кресло и осознав, что не выдержит так и секунды. — Мне нужно выйти!..

Она не сказала: «на воздух» — на открытой террасе ресторана этого добра было в избытке. Ковалевская подошла к Олегу, осознав, что не зря весь день пребывала в хорошем настроении — это-то и помогло ей быть сильной, легкой и уверенной в данную минуту. Все было почти что понарошку.

— Я тебя люблю, — прошептала она Олегу на ухо, подойдя к нему со спины, склонившись и обняв за шею, — но даже для тебя я не могу сделать это. Прости!

Она отпрянула через мгновение, ощущая, что осталась прежней. Ее лицо не перекосило и не свело от грусти, от сожаления или от горечи, что все складывается вот так. Мир, в котором жил Березин был похож на плотный гель, а ее — на простую воду, и первый выталкивал ее, не принимая. Тогда, как Березин, закаленный постоянным сопротивлением, одинаково хорошо ощущал себя и здесь там.

— Тань! — раздалось где-то далеко позади. Кричали кому-то другому. Не ей.

— Таня!

Однажды, она решила, что не даст унижать себя и делать больно, даже тем, что казалось уже не болит, воспоминаниями ее жизни и ее маленького женского позора. Наверное, только сейчас она в полной мере осознала затаенный смысл этой фразы — в первую очередь нельзя поступаться собой, а уж потом переносить это убеждение на окружающий мир и находящихся в нем людей. Она не могла сбежать от Волкова и прекратить все это, но с Березиным это было в Таниной власти.

— Ковалевская!

Таня толкнула дверь, и та не поддалась ей. Она оглянулась на кого-нибудь кто смог бы помочь ей, точно помня кого-то похожего на швейцара, но не нашла никого, а потом увидела Кротова, но только за стеклом, на улице, внимательного, а через секунду повернувшегося к ней спиной.

— Таня!! Рыжая, черт бы тебя побрал!

— Что? — она повернулась, к схватившему ее за руку Олегу. — Что, Березин?! Что?!

Он тянул ее к себе, подальше от выхода, а Таня смотрела на него, воскликнув, и сбилась, забыв, поглощенная увиденным. В считанные мгновения на его лице промелькнули выражения злости, тревоги и растерянности, ищущий взгляд сменился на спокойный, ушло напряжение в плечах вместе с коротким и шумным выдохом. Они вновь остались вдвоем, в огромном универмаге с тысячами бродящих по нему людей, как тогда на палубе, веранде, на маленькой кухне в летнюю ночь. Она вновь превратилась в центр мира и не смогла преодолеть этого ощущения.

— Не уходи! — проговорил тот громко, наверное, даже громче чем сам хотел этого. — Не надо делать этого!

Скорость — никогда не была ее самым сильным качеством, однако, Олег выглядел запыхавшимся, он перевел дыхание и даже покачал головой, словно поражаясь чему-то, оглядел искрящееся пространство вокруг и «вернулся» к ней.

— Я не вернусь и не стану слушать этого, даже если твои дела касаются меня! Нет! Нет! Нет!

Таня качала головой.

— Ты мог рассказать мне все сам, потом! Я знаю достаточно, Олег!..

Она легко призналась ему в любви, как дышала или как принимала солнечное тепло и не жалела об этом. Но с нее достаточно! Ее прошлое должно принадлежать ей, хотя бы в ее представлениях.

— Я не договорил, — перебил ее Олег, взяв ее за левую руку. — Не надо поступаться собой даже ради меня, оставайся такой же!

Он притянул ее к себе еще ближе. Таня поняла, что тот удивил ее этим признанием.

— Я тебя люблю, — проговорил он, не выпуская из плена своих глаз. — Рядом с тобой я дурак чаще, чем обычно и могло бы быть.

Пожалуй, Танька еще не видела его таким. Ее невозмутимый Березин не злился, не отмерял и не подбирал слова, он волновался.

— Мам, это кино?

Раздалось сбоку, когда Олег вдруг взял и уменьшился в размерах, преклонив перед Таней колено.

— Похоже на то.

Это действительно было, как в на большом экране и по ТВ — сильно, на грани, с надрывом, стремительно, ярко, блестяще, с громко стучащим сердцем, глаза в глаза и с самыми важными словами, сказанными так, чтобы их услышало одно единственное важное для тебя сердце.

— Выходи за меня?

Таня облизнула вмиг пересохшие губы, приоткрыла их, чтобы сказать, чтобы он поднялся и перестал дурить, потому что они уже говорили об этом, его женщинах и прочем.

— Навсегда? — Березин держал ее пальцы в своих, прикасался к ним губами и продолжал говорить. — Обещаю, что буду любить тебя, заботиться и беречь.

Он как будто жал плечами.

— Тебя, нашу семью, детей…

Их отношения набирали свою аудиторию, обрастая зрителями сверху на кованных, кажущеся невесомых мостках-переходах, снизу и вокруг, на входах и выходах из сверкающих «шкатулок» магазинов.

— Ну точно кино!

На этот раз заволновались мужики.

— Вот только где камеры?! Где съемочная группа?

Оно и понятно — слова души всегда отличались от лапши на уши, как будто бы подсвечиваясь совсем другим светом. Мало кто мог похвастать таким сокровищем и очень много тех, кто в данный момент мог сравнить и понять, что имел на самом деле.

— Ты не будешь нуждаться ни в чем, — Олег говорил, искал в ее глазах и ждал ответа, — и я дам тебе все что есть у меня и помогу всем, что в моих силах.

Что до Тани, то все происходящее вдруг напомнило ей какую-то скрытую тонкую игру. На миг сложилось ощущение, что кто-то огромный и неведомый смотрит на нее и ждет, а не прогадает ли она. Словно мир ждал и предлагал ответить согласием в любой момент, получить все ровно до этого момента, но Таня чувствовала, что здесь и сейчас, как с договором нужно если не дочитать, то дослушать предложение до самого конца.

— В ответ я прошу многого — любви, верности, детей, уюта, тепла и тебя такой какая ты есть, чтобы я не очерствел и не забыл, каким я могу быть рядом с тобой.