Глава 5

Прошло несколько дней с того момента, как они заключили свой нехитрый договор. Таня занималась тем же, что и прежде — работала, возилась с огородом, звонила сыну и… находилась под присмотром барина.

Почему барина?

Он обычно сидел на крыльце, занимаясь тем, что писал что-то, изредка гремел чем-то на палубе, да смотрел за тем, как она занимается вскапыванием, разбором и подготовкой грядок.

— Куда вы собрались в такую рань? — раздалось над головой, стоило ей подхватить сумочку и отправиться в сторону калитки.

Таня только-только закончила убирать трупики мышей, и чертыхнулась еще раз, испугавшись его внезапного появления.

— Для начала доброе утро, — поздоровалась она, запахнувшись в просторный кардиган. — Не мыши, так вы.

Ясь и Рыжик упорно отрабатывали свой котовий хлеб — приносили и складывали грызунов на пороге ее дома. Сегодня, к счастью, обошлось без ее криков. Таня уже была готова к этому, подготовилась к встрече с усопшими, сделав несколько размеренных вдохов перед этим.

— Доброе, — он окинул ее взглядом, задержал взгляд на груди и вновь посмотрел ей в глаза. — Так куда?

Утро, как это положено летом, было прохладным. Мужчина сонным, недовольным и… вонючим. Он ходил в одном и том же уже целую неделю и несмотря на то, что соблюдал всевозможные гигиенические процедуры вонял, как породистый арабский скакун. Все бы ничего, но находится рядом с ним было ну просто невозможно. Его одежда требовала стирки, но вот в чем беда — переодеться ему было не во что. Среди хлама Алины к немалому удивлению Тани мужских вещей не наблюдалось, а любоваться им голым… Таня к этому была не готова.

— Так куда?

Поинтересовался тот, а Танька в очередной раз задалась вопросом: сколько ему лет? Седые волосы сбивали ее с толку. Голос не давал ничего, кроме осознания мужественности и простой взрослости, а поступки… Они были обычными, как у всякого, чересчур уверенного в себе самца. Он делал все самостоятельно.

— В город, — проговорила она, отступив от него. — Хотите чего-нибудь?

Его присутствие, как ни странно, не напрягало Таньку. Наоборот, оно стимулировало ее и не давало раскисать. Отныне она и не думала плакать, по триста раз на дню посматривать в смартфон и размышлять о том, как все могло бы сложиться, если бы взял и образумился тот, с кем она планировала прожить всю свою жизнь. Жалость, красные глаза, расспросы и распухший нос ей тоже были не нужны. Под пристальным взглядом мужчины хотелось выглядеть лучше. Прогулки по вечерам стали продолжительнее — Таня гасала по полю, до ресторана, конного клуба, как сумасшедшая.

— Мороженку?

— Нет, — он еще раз взглянул в район ее скрещенных рук. — И как долго вас не будет?

Странный разговор начал напрягать ее своими требовательными интонациями. С чего бы это она должна отчитываться ему?

— Вернусь после полудня или ближе к вечеру.

Занимающий пространство барин кивнул, словно согласившись с чем-то.

— Мне неудобно вас просить, но я все же сделаю это.

Таня заинтересовалась. До этого момента он не обращался к ней за помощью — разбирался с такой простой для нее, но мудреной для него техникой, сооружал горки самых странных бутербродов, опустошая запасы Алины, и не просил приготовить чего-нибудь нормального, но вот теперь…

— Мне нужен ваш ноутбук. Верну вам его в целостности и сохранности.

Таня ждала продолжения. Ей показалось, что она поняла в чем причина его независимости. Он привык давать что-то взамен, например, платить тем, в чьих услугах нуждался. Но вот только деньги он предложить ей уже не мог. Только не после того случая с телефоном и его полной надменности речи.

— А взамен?

Она ожидала, что он скажет «пожалуйста». Этого было бы вполне достаточно, но Олег Батькович (отчества его Таня так и не узнала) пожал плечами, но взгляд его как будто заледенел.

— Просите все, что хотите.

Ну что же… Он сам напросился!

— Все семена, которые я замочила в блюдцах взошли — проговорила она, остро сожалея о том, что не увидит, как тот машет лопатой. — Мне не хватает места для посадки их и цветочков.

Последние она планировала купить в городе, решив, что это будет подарком к собственному дню рождения.

— Хотите, чтобы я наделал вам грядок? — поинтересовался тот не без удивления. — Всего-то?

Таня кивнула, вдохновившись тем, что тот не спешит отказывать ей в этом. У нее этот процесс занимал очень много времени и с теми темпами, которые она демонстрировала сейчас салат должен был взойти к началу августа. Это совсем-совсем не устраивало ее.

— Не просто вскопал, но и освободил от травы.

Таня не обращала внимания на его просветлевшее лицо.

— Вы ведь видели, как я это делаю?

— Предупреждаю, — начал он с какими-то угрожающими интонациями, — я не стану копаться во всем этом и освобождать землю от корней.

Этого и не надо было. Она показала, где и какими должны быть грядки, затем взглянула на часы, убеждаясь в том, что все еще успевает на электричку. Тем временем, мистер «Голубая кровь» попросил ее подождать минуту и исчез на указанное время в своем темном домике.

— Что это? — она приняла лист бумаги и сложенное вдвое крупную купюру. — Продукты?

Пробежавшись глазами, по списку среди которых значились названия полуфабрикатов, яиц, хлеба и три позиции с овощами Таня подняла на него глаза и просто спросила:

— А вы не хотите чего-нибудь нормального? Суп? Тушенную картошку? Жареное мясо? Я бы приготовила. Просто так. Без этих ваших «взамен».

В серых глазах мужчины появилось какое-то странное, еще непонятное Тане выражение, но он вскоре объяснил его, заставив ее задохнуться от возмущения и от сдерживаемого хохота.

— Вы молодец. Настоящая хозяйка, но готовка — это, увы, не ваше.

Сказать, что Таня обалдела от услышанного значит не сказать ничего. Она подумывала даже обидеться на это заявление, даже несмотря на то, что человек решился сказать ей эту правду, какой бы горькой и неприятной она ни была на самом деле.

— Я не готов есть варенные овощи, а соус «Тартар», что вы оставили в холодильнике…

«Гурман» замолчал, как будто бы сдержал в себе что-то и все же крупно вздрогнул.

— Он не выдерживает никакой критики.

Таня старательно серьезно кивнула в ответ.

— Так что скажите, когда вы приедете и я вас встречу, чтобы вы не тащили все это на себе.

Наверное, он бы и сам сходил до магазина, но Таня подозревала, что в ее отсутствие он будет заниматься не только ноутбуком, но и стиркой.

— В четыре часа ждите меня на станции, и я прошу вас, впредь, спрашивайте меня, прежде чем взять что-то.

Проговорила она со всей серьезностью на которую была способна в данную минуту.

— Я задел вас? — поинтересовался он, дотронувшись до ее лица и приподняв его к себе. — Я не хотел и не сказал бы ничего, но чувствую, что вы обиделись на мой отказ приготовить что-то в вашем исполнении.

Таня качала головой, вновь опустила голову и убрала список с деньгами в сумочку, поспешив скрыться за пределами участка, но не выдержала — смех и правда рвались наружу.

— Олег!!!

Она позвала его, уже стоя с обратной стороны калитки. Тот появился на пороге «палубы», глядя в ее сторону каким-то напряженным взглядом.

— Я не обиделась, но прошу вас и на полном серьезе больше не трогайте мои маски для лица.

* * *

— Где вы были?

Стоило ей ступить на участок, как рядом с ней оказался мужчина, больше похожий на бизнесмена, сорвавшегося с совещания по прихоти своей взбалмошной жены. Таня передала пакеты Олегу, прошла еще несколько шагов и уселась на старенькую лавочку, а кажется, что растеклась по ней лужицей расплавленного парафина.

— В Дмитрове.

Она больше никогда!.. Никогда-никогда-никогда!

— Я говорю о том времени, на которое мы договорились!

Сосед продолжил изливать свое недовольство.

— Вы помните, что я должен был встретить вас?!

Конечно, она не забыла об этом, но в от в чем дело…

Таня больше не согласится на предлагаемую помощь извне. В одном из магазинчиков неподалеку от привокзальной площади она повстречала соседей, проживающих вблизи от дачного магазинчика. Те узнали ее и предложили подкинуть до поселка. Она же, наивная, согласилась. Ничего криминального с ней не произошло, но по пути домой они заехали еще в парочку мест, которые требовали внимания Тамары, а потом и ее супруга Анатолия.

— Где-то под Дмитровом, — откликнулась она, проследив за его взглядом и посмотрев на выглянувшую из-под платья коленку. — Или…

Таня думала, что приедет раньше, а в итоге опоздала на целый час, разозлившись на себя, соседей и, как ни странно — на Олега. Она не могла позвонить ему и предупредить, что задержится, а она жутко не любила подводить людей.

— То есть вы не в курсе? — раздражение в голосе соседа можно было «потрогать» рукой.

Оставаться в душном салоне авто не было никакого желания, отказать в компании — не вежливо. Татьяна извелась пока вышагивала по птицеферме, рассматривая кур-несушек, которых выбирала в свое хозяйство соседка по поселку.

— Я перемещалась, — ответила она, вспомнив клетки с ушастыми созданиями.

Что говорить о прошедшей поездке, то, кажется, она будет ненавидеть запах птицефермы всю оставшуюся жизнь, а кролики… Они теперь не такие уж и милые зверухи, только не после того, как обделываются со страху в пропахшем бензином автомобиле.

— Вы в курсе, что такое договоренности?

Вместо того, чтобы спросить, что случилось сосед Олег решил распечь ее, обратившись к понятиям совести и долга. А они (совесть и долг в ее лице) очень устали и хотели пить, а еще в душ и завести стиральную машинку, чтобы избавиться от преследующего ее амбре.

— Или, что это такое подводить другого человека?

Таня пожала плечами. Эти фокусы с ней не пройдут. В развернувшейся и никак не заканчивающейся трагедии с мужем были кое-какие плюсы. Она разучилась проявлять эмоции на любые маломальские претензии в присутствии других людей и уж тем более участника ссоры. Муж мог троллить ее, пренебрежительно хмыкать, делать замечания, но Танька делала вид, что ее это не трогает. Сначала, было сложно, она плакала после, а потом научилась смотреть на мужа со стороны и стала видеть нюансы, которые ускользали от ее внимания раньше.

— Да.

— Мы разве не договорились о том, что я вас встречу?

Он повторялся, но за этим крылось еще что-то. Что именно? Таня пока еще не поняла, слишком устала для созерцательно-наблюдательных выводов.

— Планы изменились.

Таня разглядывала злящегося мужчину, с удовлетворением отметив про себя, что оказалась права на его счет — он постирался. От его одежды несло мылом за еще большую версту, чем козлятиной этим утром.

— Предупредить меня о них вы конечно же не могли, — продолжил тот все тем же не терпящим возражений тоном.

Сейчас больше, чем когда бы то ни было он напоминал ей строгого работодателя, но вот только вместо кабинетного ковра был щебень и покров из травы, а вместо стены с дипломами и наградами дровяник со сгруженными в небрежную кучу поленницами.

— Точно.

Вымученность стала отходить на второй план, уступая место злому веселью и какому-то странному удовлетворению. Сразу вспомнилась присказка: «сделал гадость, сердцу — радость!» Вот только она ничего такого делать не планировала, но радость была.

— Я не могла сделать этого, — проговорила она, поднимаясь и удивляясь тому, как быстро он оказался рядом с ней. — Я должна была приехать раньше, но все немного изменилось.

Она отступила от него.

— И вообще, я не понимаю, чего вы орете на меня, — она посмотрела в его породистое лицо. — Делайте это, пожалуйста, со своей женой.

Она кивнула и показала глазами вниз, имея в виду кольцо на его руке. Сосед тоже взглянул вниз, вновь поднял взгляд на ее лицо, эффектно изогнув бровь при этом, а потом, скорее всего психанув, ушел, скрывшись за первой постройкой.

— Психованный, — проговорила она ему вслед. — У меня есть для вас кое-что!