Глава 24

Жестко. Ножом в самое сердце.

Я пошатнулся, но удержался на ногах. Наклонился над ближайшим столом, хватаясь за края. Как сожгли? Какой на хрен костер?

Потом в голове всплыла информация о Маймаре, и я зажмурился от дикой боли в груди. Успел лишь снова активировать кольцо, чтобы ею не накрыло весь долбаный городишко.

Хотелось согнуть пополам, чтоб хоть немного облегчить спазмы в животе.

— Расскажи, — выдавил через силу, чувствуя, что задыхаюсь.

Парень рассказывал быстро. Как подожгли господина Эрдегаста, как тот вызвал охрану, как Мардж с сыном и девочкой сбежали, а чужестранка до последнего сражалась с воинами инквизиции. Но была побеждена количеством последних.

— Потом был суд. Показательный. На всю страну. Вы можете посмотреть по телевиджету. Его крутят почти без перерыва уже второй день.

Телевиджет — это очень плохая подделка под обычный итаринский телевизор. Изображение не сильно отличается качеством, но общие события видны весьма подробно.

Лучше бы я отказался и выслушал устный пересказ. Потому что смотреть было не просто больно. Я буквально чувствовал каждой клеточкой тела ее страдания. Удары. Плеткой, а потом кулаки и ботинки этой мрази. Возненавидел его всеми фибрами души. И гордился моей храброй девочкой, изображавшей иллюзорный огонь и посылавшей проклятье на голову инквизиторской сволочи.

Я с…ка устрою ему драконье пламя! И под конец включили саму казнь. Костер на главной площади. Девушку с длинными светлыми волосами, грязными до неузнаваемости, в серой рубахе и таком же сером плаще вывели в центр площади и привязали к столбу, обложенному подготовленными сухими ветвями. Сгорблена и покорна, идет на смерть с подозрительным смирением. До чего нужно довести человека, чтобы он даже не сопротивлялся?

И вот огонь охватил ее тело, а я вдруг, как будто со стороны… услышал свой голос, нет, это вопль… разъяренного раненного хищника…

— Нет! Виорелия, нет! — Упал на колени и судорожно зарыдал, сотрясаясь всем телом. — Прости меня, девочка, прости, что не успел спасти.

Я никогда не позволял чувствам настолько взять верх над собой, но там, в злополучной гостинице, перед телевиджетом, по которому показывали ужасную смерть, не смог иначе. Я был раздавлен, сожжен в том же пламене, что и она. Опустошен до предела. Убит.

С трудом вспоминаю, как покинул заброшенное здание, и, как сомнамбула, направился во дворец городской инквизиции в поисках мрази, погубившей мою принцессу. Найти не составило большого труда. Расшвырял всех охранников воздушной волной. Парочку прибил боевыми заклинаниями. Выволок сволочь на эшафот в центре площади. Вокруг собрались жители, несмело, прячась по углам. Мысленно вызвал Солу и попросил подлететь ближе. Достал из-за пояса свиньи кнут, принадлежавший Виорелии, и нанес лично столько же беспощадных ударов, как и он моей девочке. Не слушал его воплей с просьбами сжалиться. Я знал, как сделать больнее и не скупился.

Один, два… десять… на с…ка, тварь, за мою девочку!

А потом из-за облаков появилась Сола, и раздался всеобщий вздох. Золотая драконица спустилась с неба. Она уже знала о случившемся, она чувствовала мою ярость, мою всепоглощающую ненависть.

Я смотрел но сволочь, погубившую мою любимую и не испытывал ни капли жалости, когда тот с ужасом осознал, что пророчество убитой ведьмы сбывается.

Сола полыхнула огнем, но не сразу в него. Она пугала. Мучала. То позволяя ему двигаться, то закрывая дорогу столбом пламени. Наконец-то ублюдок упал на пол и разрыдался, прося милости.

— А где была твоя милость, собака? Ты проявил милосердие к девушке?

— Господин, я… — не дал ему договорить — сделал знак драконице, и она сожгла дотла все: и эту мразь, и эшафот. Подхватила меня и исчезла моментально, закрываясь иллюзией. Унесла меня обессилевшего подальше оттуда. По пути прихватила Вальдо, приказом заставив его следовать за нами на Терфен.

Хотелось забиться куда-нибудь поглубже и не видеть никого, пока дыра в душе хоть немного не зарастет. Но я этого не сделал. Нужно разбираться с ситуацией и срочно. Судя по рассказу Вальдо, их подбили под иллюзией, а значит, был кто-то, обладающий этим даром. Кто? Перевозчик?

Подробности должен знать Эрманд. Пусть собирает всех и проводит допрос, хоть даже с применением магии. Мне плевать, как он найдет виновного в смерти Виорелии…

Схватился рукой за грудь, стараясь унять боль. Как пережить? Как поверить? Как смириться с потерей?

Девочка моя, как же так? Хотелось орать и биться головой об стену. Но я ни хрена не мог!

— Лекс! — Шорт! Не заметил, как мы приземлились на площади перед Академией. К нам на встречу широкими шагами направлялся Девалион. За ним семенила Эллера. Меня снова затопило отчаяние и злость. И я сорвался на эльфе. Орал на него, толкал в грудь, обвиняя в ее гибели, хотя на самом деле прекрасно понимал, что тот если и виновен, то с большой натяжкой.

— Ты не мог выбрать кого-то другого, а не хрупкую девчонку для исполнения своего хренова плана? — слова срывались сами, в глазах пелена. — Почему ее?

— Лекс! — голос другой девчонки, которая тоже могла погибнуть, сложись все чуть иначе. — О чем ты говоришь? Что с Виорелией?

— Нет Виорелии! — рявкнул я, хватаясь руками за голову, чтобы унять дикую боль. Два слова, которые с новой силой вбивают кол в грудь.

Рядом раздался какой-то шум, который отвлекает. Вальдо! Вы слышали, как плачет дракон? Лучше бы вам этого никогда не слышать — невозможно вынести. Столько боли в его тихом вое. Иначе я даже назвать не могу тот звук, что вырывается из него.

Я поднял затуманенный взор на эльфа и на его девчонку, хотел понять, чувствуют ли они хоть каплю вины.

Пожалел. Сразу. Моментально. О том, что высказал Эрманду весть вот так, с налету, с обвинениями. Он и так всегда бледный, а тут стал буквально серым. Стоял посреди площади как каменное изваяние. И во взгляде даже не боль — пустота, темная и беспроглядная.

Значит, все-таки любил.

— Эрманд! — Эллера опомнилась и повернулась к нему, схватив за плечи. Но никакой реакции. Он потерялся в своей пустоте.

И шорт! Мне стало еще горче от его вида. Жалко? Определенно. Зря я. Поморщился и подошел ближе. Прощения просить не стал. Стукнул в плечо и произнес:

— Эрманд! Не время сейчас впадать в транс. Нужно найти того, кто виноват в ее смерти. Я почти уверен, что это кто-то из перевозчиков.

Несколько минут тишины. Я и Эллера ждали реакции. Наконец он закрыл глаза — уже хоть что-то.

— Рассказывай. — Девушка рядом чуть слышно выдохнула с явным облегчением.

Пока шли в здание службы я выдал все то, что узнал от Солы, которая, кстати, так и осталась с Вальдо на площади, рассказал о произошедшем на Фенарусе.

Сложно. Нет, безумно тяжело, но я применил один трюк, которому научился однажды на Адлероне — отключил эмоции совсем. Просто тупо вырубил. С моим даром иногда получалось. Поэтому рассказывал с холодной решимостью найти всех предателей и предать смерти, и желательно сжечь в пламени Вальдо.

Эрманд выслушал и тут же начал действовать, весьма решительно. Не знаю, как ему удалось, но он взял себя в руки, отдал четкие распоряжения.

Уже к вечеру стало известно, что как минимум три перевозчика на стороне Дегаира. Один из старой гвардии сейчас уже в тюрьме. Имен двух других выяснить не удалось. А значит, я должен вернуться в штаб предателя и узнать.

— Что с грузом? — внезапно опомнился Эрманд, словно выходя из какого-то боевого режима. — Вы забрали контейнер с Фенаруса?

Да, об этом я пока не сообщил.

— Контейнер оказался пуст.

— Что? — эльф снова побледнел, вызывая подозрения. Что ж там было такое ценное? — Юлинара, Лекс. Там была дочь Аделарда.

Он произнес это очень тихо. Так, что слышать мог лишь я. И это знак очень высокого доверия. Я выругался, пытаясь осмыслить масштабы катастрофы. Девочка! Та самая, что стала невольной причиной смерти Виорелии.

— Я вернусь и найду её…

— Нет! Лекс, твое задание на данный момент важнее. Это я поручу кому-то еще.

— Кому? Кому можно настолько доверять? — я замер, вдруг найдя ответ. Здесь же в кабинете, в дальнем углу в кресле. — Нет… нет вы не сделаете этого! Хотите смерти еще одной девчонки?

Лицо Эрманда приобрело каменное выражение.

— Это вынужденная необходимость. Эллеру снабдят всем необходимым для безопасности. У нас нет выбора. Юлинару нужно найти.

— Ты чудовище! Бесчувственный монстр, — процедил я сквозь зубы. Нет, у меня не укладывалось в голове то, что он снова готов рискнуть. Я повернулся к девушке, — беги от него, Эллера. Беги пока не поздно.

Вышел, хлопнув дверью. А что я могу сделать? Да ни хрена! Пусть сам решает. Надеюсь, не потеряет и ее. Я пас. У меня в приоритете разобраться, если не с Дегаиром, то с предателем-перевозчиком.

Ещё бы найти кого-то, кто позаботится о Вальдо.

В коридоре столкнулся с сэром Аделардом. Бледный, но серьезный. И пока еще ничего не знает. Ни о дочери, ни о Виорелии.

Поздоровался.

— Лекс! — сердце снова скребнуло. Усилил действие дара, запихивая эмоции еще глубже. — Хочу, чтоб ты знал. Я не виню тебя в случившемся. И я… верю — ты не предатель.

Я сжал зубы, потом выдохнул. Дышать, надо дышать. Как все это сдержать внутри?

— Спасибо, сэр, я сделаю все возможное, чтобы найти их.

Не стал уточнять о ком речь. О Юлинаре, о предателях. И сбежал. Больше не мог здесь находиться — боялся взорваться.

Мысленно вызвал Солу на крышу. Не мог сейчас встречаться с Вальдо. Как только она оказалась рядом, обнял за шею и выпустил эмоции. Она приняла. Она очень сильна. Смогла их поглотить, снимая с меня невероятное напряжение и успокаивая.

— Летим. В штаб Дегаира, — уже ровным голосом отдал новый приказ.

Здесь нас, как ни странно, нас ждали. Дегаир встретил лично. Долго расспрашивал о новостях. Если у него и был кто-то свой в ближнем окружении Правителя, он явно еще не успел доложиться. Особенно интересовался реакцией сэра Аделарда. Из чего я сделал элементарный вывод — во всей этой истории с восстанием имелись личные мотивы тоже. Не только политические и идейные. Уж не леди ли Мириния тому виной?

Применил дар, пытаясь разобраться, и словно очутился в темном удушающем коконе. Ненависть, наслаждение страданиями, доля сожаление — да неужели?

— Сэр, так ли необходимо было убивать леди Миринию? — не стал юлить, спросил прямо в лоб, провоцируя на эмоции. Мне нужно знать, что там внутри.

Он моментально пошел на попятную, едва я об этом заикнулся. Зря пытался вызвать на откровение — мне по-прежнему не доверяют?

— Лекс, с чего ты решил, что это я? Мало ли у Ада врагов. Знаешь, скольким он жизнь подпортил. Не исключаю, конечно, что то был кто-то из моих людей. Но я не при чем.

Хотел бы сказать ему, чтоб не держал за дурака, но решил сдержаться. Видимо, он меня знает не так хорошо, как я его.

В общем-то, я никогда и не был слишком откровенен ни с кем. И специально создавал образ некоего надменного ублюдка, помешанного на карьере. Дегаир к тому же знал о моём происхождении, что прекрасно вписывалось в данный образ.

— Лекс, мальчик мой, все это блажь, сейчас я нацелен на смену застарелых устоев. На моей стороне несколько перевозчиков. И если мы все правильно организуем, у нас получится. — Что это? Он все-таки решил мне довериться? Или проверяет? Или блефует? Как же сложно. Дар говорит, что он искренен сейчас, вдохновлен. — Ты мне нужен, как никогда.

— Чем могу помочь? — не делаю даже небольшой заминки. Я здесь именно за тем, чтобы как можно больше узнать о его планах. В идеале, когда придет время, я должен быстро их обломать. Не верю я, хоть убей, что выйдет что-то путевое.

— Вериста — вот твоя цель! Подробности узнаешь перед вылетом. Готовь Солу.