Глава 17
Амаль снова насилу оторвала себя от прокручивая в голове разговора с Петрой, опять посмотрела в зеркало на свое отражение. Черный цвет традиционного эмиратского платья, украшенного голубой этнической вышивкой, красиво сочетался с синевой ее глаз. Поблескивающая на оголенной до косточек шее медальон, подаренный Шерифом Макдиси, удачно дополнял образ. Волосы она оставила распущенными, просто аккуратно убрала их назад, открыв лицо… Опустила руку на живот, пытаясь прислушаться к новым ощущениям…
– Госпожа, гости будут через пять минут… Сообщил начальник безопасности по рации. Спуститесь их встретить?– раздался рядом голос незаметно вошедшей в комнату служанки.
Амаль не отрывалась от своего отражения… Ее губы чуть заметно тронула горькая усмешка….
Гости… С каких пор ее собственный муж стал ее гостем…
Крепко сжала кулаки и все так же невозмутимо, сохраняя лицо королевы, пошла вниз, встречать Шерифа Макдиси и его сына…
– Ваше величество, сумухату- аш шейх Шериф,– почтенно обратилась к вошедшему в зал правителю Эмиратов, уважительно, но с королевским достоинством приклонив голову, любимый муж,– перевела взгляд на следующего за ним Фахда, обдавшего ее противоречивым беспокойно- горячим взглядом. Исходящая от него энергетика была столь сильной, что буквально чуть не сшибла ее с ног, но девушка вовремя взяла себя в руки, продолжая вести свою партию.
Амаль проявила уважение, но ее подчеркнуто- торжественную холодность, даже некую отстраненность, не заметить было нельзя.
– Ты как глоток свежего воздуха, дорогая невестка, – обратился сладко к Амаль Шериф по пути к столу,– в эти мрачные, тревожные дни для нашей страны видеть твой светлый лик- словно нежное, зарождающееся на рассвете солнце, искупанное в безмятежной синеве небес в пустыне после нескольких дней пыльной бури…
Велеречивый тон шейха говорил о том, что и он играл свою партию… Подобно той самой буре, пускал пыль в глаза…
– Рада, что Вы приняли мое приглашение, господин… Представляю, как Вам непросто все эти дни… Даже львам нужен отдых время от времени.. И где, как не в тени родного оазиса, отдыхать… Мы с Фахдом всегда говорили и продолжаем говорить, что наш дом- Ваш дом… Позвольте мне сегодня выступить его хозяйкой, пусть молодой и неопытной, но искренне желающей сделать так, чтобы печали и дурные мысли отступили хотя бы на время нашей трапезы…
Она пригласила гостей к столу, ломящемуся от изобилия блюд.
Фахд молчал, следуя за отцом и Амаль, заняв странную, выжидательно- наблюдательную позицию. Девушка своей спиной чувствовала его пристальный взгляд, так ее и не отпустивший…
– Удивительное сочетание кухонь двух стран, как я вижу, Аммули…– с, как показалось, искренней удовлетворенностью, ответил Шериф,– всегда любил сирийскую кухню… Она намного более разнообразна, чем наша, из- за положения вашей страны на пересечении цивилизаций… В ней есть дух и вольности вкусов Средиземноморья, и арабской аскетичности…
– Я настоятельно прошу вас обоих попробовать хотя бы понемногу, но всего… Большую часть этих блюд приготовила я сама… Очень люблю готовить. Это… расслабляет и отвлекает от дурных мыслей…
Шериф искренне удивился, бросив на Фахда игривый взгляд.
– Сколько достоинств приобрела наша страна, когда ты выбрал себе такую потрясающую жену, сынок… Не знал, что она балует тебя еще и собственными кулинарными талантами.
– У моей жены действительно очень много талантов, отец,– ответил Фахд, не отрывая взгляда от Амаль.
Чего он ждал? Ее сцен? Истерик? Подвоха? Он настолько плохо ее знает?
– Кто учил вас готовить арабскую кухню, Амаль? Влада ведь не сирийка… Обычно, такие навыки матери передают дочерям.
– Иногда в семье мы смеемся, что мама – гораздо более сирийка, чем многие женщины, относящиеся к этой национальности по происхождению… Но кулинарные навыки и правда я переняла не от нее… У нас с Маду была замечательная няня, из Латакии… Добродушная старушка, хранящая столько тайн и секретов, что и не счесть… Именно она и привила нам любовь к кулинарии… Господа, попробуйте, пожалуйста, ягненка с рисом… Этот рецепт, господин Шериф, мне показала Ваша первая супруга… Сказала, так готовили у Вас дома в детстве…
Мужчины ели с аппетитом. Амаль невольно ловила себя на мысли, насколько все- таки мудра и правдива фраза о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок… И пускай всем было известно, что у Шерифа Макдиси сердца нет, все же как минимум усыпить его бдительность у нее получалось неплохо…
Уже насытившись, немного расслабившись, ожидая смены блюд на столе, Шериф продолжал осыпать Амаль велеречивыми комплиментами, сильно контрастирующих с молчанием Фахда.
– Рад, Люльти, что тебе пришелся по вкусу мой подарок… Вижу, на твоей стройной длинной шее руку Фатимы… Блеск бриллиантов и сапфиров красиво играет с цветом твоих лучистых глаз… Но не украшение делает тебя такой прекрасной… Ничто так не украшает жену, как мудрость и смирение… Надеюсь, то, что ты надела мой подарок, говорит как раз о том, что мудрость и смирение в твоем случае одержали верх над молодостью и горячностью…
Амаль широко и искренне улыбнулась…
– Не устаю поражаться Вашей дальновидности и пророческим навыкам, Ваше Выеличество… Все Ваши решения словно напитаны каким- то сакральным смыслом, предвидением… Вы ведь знаете, что хамса- это не только символ женского смирения и терпения… У нас в Сирии это, прежде всего, оберег плодородия… Женщины специально носят хамсу, чтобы подарить мужу здоровое потомство…
Рука Амаль медленно опустилась на живот. Она не смотрела на Фахда, но даже на расстоянии через стол словно почувствовала участившееся биение его сердца…
– Ваше Величество, Ваше Высочество, – почтительно обратилась к обоим мужчинам Амаль,– даже после самого страшного шторма приходит штиль, небо проясняется… Так и в нашей семье… На смену печальным событиям приходят радостные… Я жду первенца Макдиси… Фахд, у тебя будет ребенок…
Она, наконец, перевела взгляд на мужа в ожидании реакции. Если бы сейчас ей не было так больно внутри, можно было бы сказать, что этот момент- идеальный для триумфа… Но ее победа была со вкусом горечи на губах, «пирровой»…
На секунду в зале воцарилось напряженное молчание… Впервые за весь вечер Амаль смотрела на мужа не дежурно- отстраненно, а со смыслом… Даже невооруженным взглядом было видно, что его в ответ трясло от избытка эмоций… А она вкладывала в свой взгляд столько смысла… Столько агонии, обиды, упрека… Он словно захлебывался этими чувствами…
– Нет новости на свете, которая могла бы меня порадовать сильнее, дочка,– сказал искренне Шериф, и, как показалось, его глаза даже немного увлажнились…
Повернулся к сыну, похлопал шокированного Фахда по плечу…
Амаль не поддалась общему порыву радости… Ее посыл еще был не завершен…
– В этой связи я хотела бы обратиться к вам обоим с просьбой… Знаю, что потом в моем новом положении это будет сделать все сложнее, поэтому.. Если позволите, я бы улетела на какое- то время в Сирию, к своим родителям… Воздух в Эмиратах сейчас раскаленный и влажный… Я мечтаю о том, чтобы провести пару месяцев в доме отца на побережье… Вдали от суматохи и политики… Разумеется, если вы будете против, я никуда не поеду…
В этот момент Амаль смотрела на Шерифа, но чувствовала на себе взгляд Фахда… Недовольный, искрящийся… Она помнила этот взгляд… Так же он смотрел на нее, когда она озвучивала перед мужчинами желание повременить со свадьбой… Снова она пытается спрятаться в объятиях сильного отца? Переждать бурю? Или теперь это только ее иллюзия… Человек- ничто на фоне жестокого величия беспощадной пустыни…
– Думаю, тебе нужно переговорить об этом со своим мужем, дорогая… Я поддержу любое ваше решение, главное, чтобы оно было на пользу тебе и малышу… Аммули, спасибо тебе, дорогая, за такую сказочную новость… Если ты не обидишься, я бы откланялся, поскорее оставив вас наедине… События последнего времени вынудили Фахда проводить много времени вне дома… Думаю, вам есть о чем поговорить… А я скромно удалюсь восвояси…
– Спасибо, отец… Я буду тебе очень благодарен…– ответил спокойно Фахд, так и не сводя взгляда с Амаль.
– Сердечно благодарю за ужин, Аммули, давно я так вкусно не ел! Сделаю выговор своим женам- разленились, все отдают на откуп поварам…
– Я всегда Вам рада, самахату- аш- шейх… Добро пожаловать…
Пару минут вежливых прощаний, красивого и велеречивого политеса, и Шериф покинул пределы их дворца… Амаль отошла к окну. Вгляделась в остроконечные очертания выросшего в пустыне города будущего, на горизонте обрамляющего золотые пески, словно сказочный мираж.
– Люльти…– послышался хрипло- надломленный голос Фахда сзади…
– Выпьешь, Фахд? За нашего будущего сына… Я знаю, это будет сын… Чувствую… Интуиция меня никогда не подводила… Раньше…
Он молчал. Она восприняла это молчание как знак согласия. Подошла к бару, налила в красивый бокал красного вина, а потом, повернувшись лицом к мужу и посмотрев ему в глаза, сняла с пальца обручальное кольцо с жемчужиной и опустила его в кислую жидкость… Когда- то эта легенда сделала ее на шаг ближе к нему, на шаг ближе к их любви… А сейчас она разделяла их на километры…
– Что ж, Фахд, судьба, видимо, складывается так, что вечными в нашей жизни могут быть только бриллианты… Да будет так…
Он бледнел на глазах, вглядываясь в ее переполненный болью взгляд… Они были так рядом, на расстоянии вытянутой руки друг от друга… А казалось, что разделенные километрами…
– Как ты будешь ее называть? Уже придумал имя? Я стала твоей Люльти, а она? Или для той, кто выросла среди родных песков, никакого второго имени не нужно… Она и так своя для пустыни…
– Амаль, прекрати… С чего ты…
Она выставила руку вперед, призывая его замолчать…
– Не нужно, любимый… Не надо сейчас ничего говорить… Я все теперь знаю… И даже понимаю, зачем ты это делаешь… Но… принять сердцем не могу… Я прошу тебя, дай мне уехать, чтобы попытаться осмыслить свою дальнейшую судьбу… Мне это нужно… Я горю внутри…
– Это все, о чем ты хочешь сейчас поговорить?– спросил он шершаво… Ему тоже было больно… И ее сердце почему- то предательски сжималось от вида этой внутренней боли мужа… Но она раздраженно откидывала эти мысли в сторону, потому что он не заслужил ее сочувствия…
– Уезжай, Фахд… Врач рекомендовал половое воздержание в связи с беременностью… Свое дело ты сделал… Я беременна. Можешь возвращаться на остров и отмечать это событие со своими гуриями, как делают другие принцы в регионе… Завтра я лечу в Сирию…
Отвела глаза, снова посмотрела на линию горизонта, туда, где еще виднелись следы стремительно убегающего дня в закатном солнце…
– Дай бокал, ты ведь предложила мне выпить за нашего сына…– не спрашивая более, подошел ближе, взял из подрагивающей руки изящный хрусталь и одним глотком осушил содержимое.
Тут же извлек со дна кольцо и одел его обратно на палец Амаль.
– Ошибка Антония была в том, что он дал слишком много свободы своей Клеопатре, Люльти… Не стоит совершать непоправимых ошибок… Даже если кажется, что это единственно верное решение…
Амаль ничего не сказала в ответ, быстро развернулась на каблуках, стремительно направившись вон из комнаты, так быстро, чтобы он не успел увидеть застывшие в уголках ее глаз слезинки, готовые вырваться наружу…
Амаль сидела в самолете и смотрела на кровавый закат сквозь застилающие глаза слезы… Боль в ее сердце была нестерпимой… такой сильной, такой извращенной, что внутренности выворачивало… А еще ее теперь выворачивало в реальном, физическом плане… Аллах, как она мечтала разделить радость новости о своей беременности с мужем… Даже в страшном сне она не могла представить, что будет встречать ее вот так… В одиночестве… Что ж, значит, не получилось… Не судьба…
Еще вечером помощник по протоколу девушки сообщил, что Фахд попросил Васеля выделить ей самолет для перелета… Горько усмехнулась, в тысячный раз за последние недели… Неужели в огромном авиапарке Макиси не нашлось для нее маленького самолета, чтобы дать возможность сбежать подальше… Она чувствовала себя не больше, не меньше Анной Болейн, преданной английским королем Генрихом VIII. Только той милосердно дали возможность умереть… А Амаль нужно будет биться в агонии отверженности годы напролет, если только она не решится на шаг, который, возможно, отразится не только на всей их семье, но и на международно- политическом раскладе во всем регионе..
«Зеркало любви слепо, зеркало любви слепо»…– шептали ее губы, когда моторы самолета сирийской авиационной компании загудели… Стюардессы активно носились по салону, готовя самолет к взлету, а она постаралась отключить все свои чувства и эмоции… Не хотелось плакать в присутствии посторонних людей… Показывать, как же ей плохо. Крепко зажмурила глаза, откинувшись на кресле, давясь от горечи разлуки с тем, кто, видимо, сам ее уже отпустил… Мысленно готовила себя к встрече с родителями… Предстояло и перед ними играть роль… Она просто не могла себе позволить рассказать о том, что реально было на душе… Не сразу поняла, что звуки мотора стали более приглушенными, словно он снова был переведен в режим ожидания… С удивлением распахнула глаза, посмотрела в иллюминатор, чтобы увидеть…
Прямо на взлетно- посадочной полосе теперь стояли три внедорожника. Глаза автоматически опустились на номера автомобилей. Сердце неистово забилось. Еще секунда- и она перевела взгляд на голову самолета, где теперь стоял… Фахд…. Губы невольно разомкнулись в немом удивлении… Девушка волнительно вздохнула.
– Хорошо, что успел…– произнес тихо, без приветствия.– только что от твоего врача… Он сказал мне, что никаких ограничений для занятия сексом нет…
Амаль явно не ожидала такого начала разговора. Снова вздохнула, собираясь было что- то возразить, но он не дал, небрежно подняв руку.
– Вставай, Амаль,– его голос прозвучал жадно и авторитарно,– раздевайся… И не надо стесняться… Весь летный отряд, включая пилотов, попросили удалиться с борта… У нас с тобой час… Только ты и я…
Встала, но невольно сделала шаг назад, встретив его неоднозначный взгляд. Нервно сглотнула подступивший ком к горлу…
– Раздевайся,– повторил он, подойдя вплотную Девушка молча повиновалась. Под абаей Амаль была в спортивном костюме. Пару движений- и она теперь стояла перед ним в одних трусиках. Вытащил из кармана черную жемчужину. Прокрутил ее вдоль по оголенной коже девушки от груди к бедру.
Взгляд Фахда упал на все еще висевшую на шее у Амаль подвеску в виде руки Фатимы
– Двойка, Амаль… Неуд… Согласно легенде о руке Фатимы, ее муж был настолько поражен тем, что та опустила руку в кипяток, что отказался от многоженства. Он вдруг осознал, что заставил свою любимую супругу неистово страдать, и сохранил ей верность до самой смерти. А ладонь Фатимы стала символом безграничной любви и гарантией духовной защиты от внешнего негатива. Ты этого не знала? Не дочитала легенду до конца? – горячий взгляд, заставляющий кожу покрываться метафизическими волдырями…
– Я не Фатима…
– Ты не Фатима…– повторил тихо. Прислонился еще ближе. Заставил лечь на прохладную поверхность оранжевого лакированного деревянного стола.– хотя нет, не так…
Резко, под ее хриплый вздох, перевернул на живот, поставил на четвереньки и смачно шлепнул по выставленной заднице, прикрытой лишь тонким кружевом трусиков.
– Твое спасение, Люльти, что ты носишь моего ребенка… За твое поведение я бы отшлепал тебя так, что ты бы неделю не смогла сесть на свою аппетитную попку,– с этими словами сорвал одним движением белье, нанес еще один, далеко не слабый, шлепок по другой ягодице.
– Это мое поведение тебя не устраивает?– обиженно, почти захлебываясь от возмущения, выплюнула она в ответ…– Ты… Ты искал себе невесту… Или… тебе ее нашли… Ты… прятался от меня на своем проклятом острове… с телками…– к горлу предательски подступили слезы…,– сколько уже ты не выходил со мной на связь… Забыл обо мне…– эти слова она говорила уже через завесу рыданий, душащих ее.
Фахд не церемонился и не оправдывался. Быстро расстегнул ширинку и резко вошел сзади. Они оба глубоко, протяжно застонали в унисон…
– Что я говорил тебе, когда мы женились, Люльти?– процарапал ее своей резкостью,– Разве я не говорил тебе, что мне нужна только ты? Что в моей жизни будешь только ты?!
– Да, но…
Резкий толчок, такой сильный, что она невольно вскрикивает. То ли от боли, то ли от прокатившегося по телу удовольствия. От всего вместе.
– Никаких «но», Амаль! Я не хочу никого! Ты разве не слышала меня?– резко развернул, отстранился, чтобы снова заполнить собой, теперь смотря глаза в глаза… – Я уничтожу весь мир, развяжу войны, пойду на любые крайности, но сделаю тебя своей… Любимая… Только ты…
Болезненно- сладостно всхлипнула.
– А как же Фаузия?– снова этот ненавистный Амаль предательски- слабый голосок, вырывающийся из недр ее естества самовольно. Как будто она слабачка…
– К шайтану Фаузию… Пусть Али женится на ней… Или сам Шериф! Мне не нужна другая королева! У меня есть ты! У страны есть ты!
Амаль плакала… На этот раз не от боли, от облегчения…
Они достигли пика одновременно… Фахд аккуратно, не надавливая, лег на нее сверху… Все еще в ней, все еще не покидая ее тела…
Его губы коснулись мочки ее уха и зашептали.
– Шериф подозревает тебя в том, что произошло с Юлианной… Он слишком хитер и проницателен, Амаль… В нашем дворце уши теперь даже у дверных ручек… Слушают всё и вся… Ты под колпаком… Я поэтому попросил твоего отца отправить за тобой самолет… Чтобы иметь возможность с тобой поговорить хотя бы так, без жучков отца…
Амаль слушала Фахда, и ее тело непроизвольно натягивалось струной под ним, несмотря на то, что все еще пело от только то полученной сексуальной разрядки…
Он знает про Юлианну?
Наконец, отстранился. Приподнялся. Привел себя в порядок, застегнул ширинку.
Амаль попыталась сделать то же самое, но Фахд не дал. Положил руку на ее живот, вернул обратно в лежачее положение на столе.
– Не вставай,– последовал его приказ,– сел напротив в вращающееся кресло, закурил, но потом чертыхнулся на самого себя, вспомнив о ее положении, и тут же затушил сигарету.
– Разведи ноги… Лежи так…
Преодолевая стыд и смущение, девушка сделала то, что он велит под его пристальным взглядом… Она чувствовала, как удовольствие все еще пульсировало затухающими всполохами между ее ног, а сперма не спеша вытекала наружу… Повиновалась… Черная жемчужина… Между ними это правило действовало непреложно. Если он презентовал ей черную жемчужину, она молча подчинялась…
– Знаешь, Амаль, когда я понял, что мне без тебя не жить? Что я не смогу быть полноценным мужчиной, если в моей жизни не будет такой спутницы, как ты?
Подошел, чувственно провел по ее влажным складкам. Заставил тело снова сжаться и красиво выгнуться дугой… Любуется…
– Тогда, Люльти, когда ты так смело и честно созналась мне в том, что у тебя был контакт с мужчиной… Что ты не невинна… Я верил, что честность поможет нам построить союз столь крепкий и надежный, что никто не в силах будет его сломать… Сплетни, склоки, интриги бы отскакивали от такого союза, как зерна от стены… А в итоге…
Она громко и глубоко вздохнула… Его слова теперь ранили.. Ранил этот взгляд… Расстроеный, раздосадованный, возможно, даже разочарованный…
– Я все знаю… Даже если не знаю, то догадываюсь… Ты совершила большую ошибку, Амаль… За которую, возможно, нам всем придется горько расплачиваться,– накрыл большим пальцем ее губы, купируя попытки оправдаться,– не стоит сейчас ничего говорить… Не надо оправдывать себя и ее… Мы поговорим об этом позже… А сейчас… Лети к родителям под крыло и не высовывайся…– надавил на клитор, снова заставил выгнуться,– я буду звонить сам… Приеду тоже сам… Тогда, когда смогу… Что бы ты ни слышала, от кого бы ни слышала, не верь… И главное- не совершай больше ошибок, которые заставят меня изменить мнение о женщине, ради которой я готов свернуть горы…
Отошел. Глубоко вздохнул.
– Мне пора… Береги себя и малыша, Люльти… И… помни, как только все будет позади, как только ты родишь, я спрошу с тебя за твое поведение… Строго спрошу…