Глава 8

Анвар

Анвара нельзя было назвать сильно эмоциональным или влюбчивым… Если не брать в расчет историю с Владой, которую трудно было приписать к какому- то одному виду чувств-  там ведь было не только увлечение ею как женщиной, но и восхищение, как человеком и женой своего отца, жажда получить материнскую любовь и заботу, в его жизни было мало эпизодов, чтобы срывало крышу… Да, по молодости случались всякие нелепые увлечения, потом была Аммули… Влюбленность в нее стала стремительной, скоротечной, сумбурной… Между ними все произошло так быстро, что и оценок каких- то давать тем чувствам теперь сложно… Сейчас, спустя два года, он смотрел на произошедшее как на странное, непонятное наваждение, вызванное, именно внешней схожестью матери и дочери… Хорошо, что в итоге он не сломал ей жизнь… Ни необратимыми последствиями своей необдуманной, импульсивной выходки, в виде их добрачного секса, ни возможным браком, который в итоге бы стал обузой, как минимум для него, да и для нее, раз чувства к Фахду оказались столь сильными, что о них говорил весь регион… Такую любовь трудно скрыть и трудно инсценировать. Факт оставался фактом-  они оба в своем союзе были во всех смыслах счастливы…

Нет, если подумать глобально, Анвар раньше никогда не сходил с ума по женщине… Любил секс, любил легкие, непринужденные отношения, любил эксперименты и яркие впечатления… Но ему были непонятны эмоции, которые, скажем, испытывал в последний год Микаэл… Он даже в первое время пытался над ним подтрунивать, пока не понял, что другу и правда плохо… Подумать только… Равнодушный ко всему Аид, пресыщенный, циничный, получавший удовольствие только от азарта и экстрима, теперь послушно сидел днями напролет у психолога-  пытался избавиться от одержимости простой русской девчонкой… Хотя, надо было отдать должное-  не такой уж простой, как выяснилось… Впрочем, речь сейчас не о друге. Теперь, ему и о себе пришлось задуматься… Может, тоже надо начать ходить к мозгоправу? Может, тот ему объяснит, что же с ним не то…

Анвар часто спрашивал себя, когда это началось… Что же послужило точкой отчета… Когда он стал думать о ней… Постоянно… Навязчиво… Сидя на работе, трахая очередную телку, на один вечер, чтобы снять напряжение, лежа в соседней спальне и зная, что она там, за стеной, одна… Тоже лежит… Возможно, тоже не спит, как и он, смотрит в окно на высокие кроны вековых пихт, в их саду…

Анвар не сразу распознал неладное… Сначала, интерес к ней стал чисто человеческим. Ему просто импонировала ее подача себя, как человека, она заставляла замереть в немом, любопытном изучении, приглядеться… Возможно, его так завораживала ее увлеченность работой. Анвар втайне кайфовал, смотря на то, как Маду собирается в редакцию, быстро отдавая указания прислуге, как на ходу вечно пытается решать кучу вопросов по телефону, а другой рукой кормить ребенка. Вся такая энергичная, с огромным миром в голове, в котором одновременно уживалась информация и о том, какие подгузники купить, и какую статью выпустить первой… Ему, оказывается, нравилось в ней все… Нравилось то, как умело девушка снимает с плиты турку, когда пенка на кофе начинает стремительно подниматься вверх. Нравилось, как поправляет кудрявые, непослушные волосы за ухо, чтобы тут же психануть от того, что они, снова, лезут в глаза, падая непослушными пружинками. Нравилось слышать цоканье ее острых каблуков по мрамору пола, когда возвращалась домой, как кусает губы, когда что- то быстро читает в айфоне… Нравилось обсуждать деловые вопросы, спорить конструктивно, говорить об истории и политике… Он восхищался ее эрудицией и образованностью, тем, как просто жена могла схватывать языки, легко находила подход к людям, когда хотела, а когда не желала, была той еще сучкой, что он прекрасно знал, по совместному времяпрепровождению в Дамаске, в кругу ее семьи… А может, это рождение ребенка ее изменило? Маду стала женственнее, как появился Удей, это факт… Мягче, добрее… И почему раньше она так мало улыбалась? Почему все время, то и дело норовила уколоть всех, кто был рядом… Ей так шла улыбка, так шла любовь, написанная на лице… Да, Мадлен умела удивлять… И не только его, похоже…

Анвар отдавал себе отчет, что за ней волочатся поклонники… Ну еще бы, публичная личность, иностранка, молодая и эффектная… Такие всегда привлекают повышенное внимание… Но именно Орхан насторожил… Когда в ходе их последнего выяснения отношений она заносчиво осадила Анвара, намекнув, что готова при необходимости развестись, он почувствовал…угрозу… Именно угрозу… Потому что этот турок, мог бы быть потенциальным претендентом на место в ее жизни… Обоюдный интерес в их глазах горел, это было фактом… И по большому счету, это он, Анвар, держался за этот брак, как за спасительный круг, не она… Если они разведутся, это он не сможет более чувствовать себя частью семьи Увейдатов… А Мадлен? Мадлен останется дочерью Васеля, да, пусть разведенной, но все равно, родившей, в законном браке ребенка… Возможно, не лучший расклад для восточной девушки, но и не самый позорный… Такие ситуации в сирийском обществе случались. Что далеко ходить-  ее же мать с отцом…

От мысли о том, что они разойдутся, стало горько… Он сам не понял, как, оказывается, прикипел к их молодой семье… да, пускай все у них было шиворот- навыворот, но вот сам факт совместного проживания, организованный ею быт, уют и тепло дома, общие заботы о сыне-  все это создавало в жизни Анвара нечто новое, целостное, чего никогда, в сущности, у него и не было… Ощущения домашнего очага… Своего очага… Не увейдатовского, у которого ему разрешали, время от времени, погреться под ревностно- пристальным взглядом Васеля, а своего…

В последнее время, он вел себя, как дурак… Новые эмоции пугали его, вводили в ступор и растерянность… И Анвар, словно недалекий малолетка, отказывающийся принять новые чувства, вместо того, чтобы пытаться найти точки контакта, жалил… Снова вернулась очевидная холодность, недосказанная напряженность, которые, казалось, ушли после рождения Удея… Тогда, когда любовь к сыну объединила их и сделала чем- то сродни друзьям… А теперь. он снова, намеренно, отдалял себя от жены, специально мог сказать гадость, подколку, остро посмотреть… Это была его слабость, позорная, за которую он себя презирал… И отчаянно хотел все исправить, вот только, с чего начать… Не помешал бы совет Фахда… Но… Не хотелось с ним обсуждать, совсем уж, личное… К тому же, они давно не виделись и пока не собирались.. Фахд был занят своей политической повесткой, Анвар- развитием бизнеса в Турции…

Сегодня у Маду выходной… Он знал ее расписание не потому, что следил, потому, что так они организовывали времяпрепровождение с сыном, согласовывали графики так, чтобы постоянно кто- то из родителей с ним был, не только няня.... По идее, Анвара с самого утра ждали на работе, сегодня Мадлен должна была оставаться дома одна… А он вдруг решил плюнуть на эту договоренность и тоже никуда не ехать. Когда встал и вальяжно спустился в гостиную, в домашних трениках и футболке, жена немало удивилась…

– Ты дома? Все нормально? – Спросила искренне. На лице Мадлен пробежало сразу море эмоций, самых противоречивых… Он в который раз внимательно вглядывался в нее и пытался понять, осталась ли там хоть какая- то надежда, для него… Можно ли было все исправить?

– Не здоровится. Голова вчера весь день разваливалась. Давление… Решил отлежаться, если ты не против…

– Как я могу быть против? – Сказала обеспокоенно, –  А как сейчас с давлением?

Пожал плечами. Конечно, не было никакого давления. Анвар был здоровым от рождения, как бык. Даже, таблетку от головы ни раз не выпил, за всю жизнь. Зачем тогда он придумал этот нелепый бред? Почему не мог сказать прямо, что хотел остаться… с ней… дома…

Говорить откровенно, признаваться было все сложнее… Может быть потому, что впервые Анвар робел перед женщиной… Впервые чувствовал себя идиотом… А он чувствовал-  слишком много гадостей он Маду наговорил, чтобы вот так вот, сейчас, взять и исправить все, одним признанием… Да и в чем признаться? «Мадлен, извини, я тут долго думал о том, что было между нами, вспоминал нашу ночь в Пальмире, и… понял, что это был лучший секс в моей жизни» … Сам себе засмеялся… Звучит убого… Он убогий… Снова ощущение… ему шесть лет, и он не знает, как себя вести с новоявленными родственниками, обрушившими на него, тяжесть многомиллионного богатства семейки Дибов… Неуверенность, взращиваемая матерью годами, заполняла изнутри. Он ругался на себя, но продолжал робеть…

Возвращаясь в тысячный раз к мыслям о том, что было между ними в пустыне, он снова и снова понимал, что хотел бы повторения… Помнил ощущения, когда был в ней… Раньше ему казалось, что это от наркоты было так хорошо, от того, что представлял на ее месте другую, но… Эта самая другая ведь была потом у него… И с ней мужчине не было так хорошо… Анвар помнил секс с Амаль… Красивая, молодая, невинная, узкая… Все, что он мог озвучить сам себе… Его не трясло от их ночи, по телу не лилась патока пережитого кайфа, он не дрожал в нестерпимом ожидании повторения… Анвар помнил взгляд Фахда на ней, в день их свадьбы, и мысленно благодарил Аллаха, что все сложилось так, как нужно, потому что друг, как раз, сходил по Амаль с ума.. Это было видно невооруженным глазом… А он… Он пребывал в каком- то анабиозе, не в состоянии понять, что же все- таки произошло…

А потом Мадлен призналась… Не специально, случайно, в сердцах. Не было никакой химии, не было никаких экстази… Алкоголь точно был, это он помнил, но Анвар давно научился пить так, чтобы это не влияло ни на его память, ни на его вменяемость… Значит, все эмоции с ней оказались реальными, значит, это их тела так друг другу подходили… Невольно, Анвар все больше зависал на Мадлен, чувствуя свой возрастающий, мужской интерес, переходящий в голод по ней… А потом эта татуировка, открывшаяся из- под накидки взору от очередного дуновения ветра, в день семейного обеда у них дома … Лучше бы чертовка не пыталась прятать тату за парео, не поправляла суетливо-  стеснительно темную ткань, всякий раз, как бедро оголялось… Это было так эротично, от природы, естественно, что хотелось подойти и разорвать на ней долбанную ткань… А потом долго, медленно изучать витиеватый узор, ветками уходящий в места на ее теле, мысли о которых, заставляли его член болезненно пульсировать…

А еще мужчину сильно возбуждал в жене тот факт, что она была матерью его ребенка… Удей так походил на Анвара… И всякий раз, когда она зацеловывала сына, шепча, как сильно любит, сердце невольно сжималось… И почему- то не только сердце… Внутри, в каких- то далеких пещерах его сознания как первобытного самца раздавался победоносный клич собственника… Она выносила его ребенка, родила… Его продолжение… Наверное, это долбанные гормоны так играли… Как иначе было это объяснить?

Мадлен прикусила губу, слегка нахмурившись. Думала. Отошла из комнаты, через минуту, вернувшись с тонометром в руках.

– Давай свою руку.–  Деловито проговорила.

Мужчина бы никогда не позволил мерить себе давление, как старику, но мысль о том, что это будет делать жена, трогать его своими тонкими пальчиками, отозвалась прострелом в члене…

Умело обмотала манжету вокруг его мускулистого предплечья, нажала кнопку. Внимательно следила за табло… Невольно скользнула глазом по его паху, пока ждала результата, тут же резко отвела глаза.

– Смущаешься? – Усмехнулся, увидев ее реакцию.

– Молчи, Анвар. Когда измеряют давление, говорить нельзя…– попыталась уйти от неловкого момента.

Промолчал. Но смотреть не переставал. Любовался яркими, даже без косметики, словно тщательно нарисованными творцом, чертами лица.

– Все нормально у тебя с давлением. В Космос лететь можно…

Сняла, не глядя, манжету с его руки, собираясь было встать, но Анвар притянул ее обратно, обхватив за талию, развернул к себе спиной, на лету, сжал голую грудь под свободной футболкой…

– Ошибается твой прибор… Как только увидел твои торчащие соски, через ткань футболки, давление сразу взлетело, до предела… Специально так ходишь? Соблазняешь меня? – Горячо зашептал в ухо, не в силах сдержаться от запаха и теплоты ее тела так рядом.

– Анвар, ты в своем уме? Я вообще- то была не в курсе, что ты дома… Сегодня мой выходной. И да, я люблю ходить дома так, как хочу, когда одна, чтобы ничего не стесняло. Пусти меня, я схожу и оденусь.

– Чтобы ничего не стесняло, говоришь? –  Быстро протянул руку к ее бедру, приспустил штаны, обнаружив все- таки на ней трусы по видневшейся белой кайме.

– Совсем сдурел? – Резко отпряла, поправляя одежду.

– Не надо… переодеваться…. Мне так нравится…– хрипло произнес.

Она ничего не сказала в ответ, лишь быстро направилась из комнаты, вон.

– Маду, приготовь что- нибудь, а? Сама… Никогда толком не ел домашней пищи… Только у Влады, да и то, там часто готовил повар…– крикнул ей вслед, но и эту, его фразу, девушка оставила без внимания…

Когда через час Анвар снова спустился вниз, застал Мадлен на кухне, крутящую в перчатках долму, или ебрак, как ее называли сирийцы. Она быстро и умело накладывала ароматный, мясной фарш со специями в зеленые листья винограда, и тут же сворачивала из них трубочки, укладывая, словно ювелир, аккуратными рядами в кастрюлю. Завораживающе, уютно, так успокоительно по- домашнему… Как же ему не хватало всю жизнь этого чувства… Чтобы вот так, красивая женщина, на его кухне, крутила долму своими тоненькими пальчиками… Правда, сосков больше видно не было, она- таки надела лифчик, к его большому сожалению…

– Нереально вкусно, и как я упустил то, что ты готовишь? Никогда так крышесносно не ел, Маду, вот правда…–  повторял он, уплетая уже десятую скрученную трубочку…

– Не факт, что я, согласна тебе готовить, постоянно…– хмыкнула в ответ на его восторг.

– Ты ведь моя жена, это твоя обязанность. –  Хмыкнул в ответ.

Повисла неловкая пауза. Нарушила ее Мадлен, прокашлявшись.

– Анвар, я…

– Тсс, Маду… Помолчи, не спорь… Давай, просто посидим, как обычные люди… Без пререканий и разборок… Как семья…

Она не стала возражать… Задумалась…

– Ты красивая… Очень…– Сказал таким голосом, что вздрогнула. Опустила глаза. Чувствует, как сильная рука накрывает ее голову. Гладит волосы…

– Анвар, зачем ты это делаешь, а? Скучно?–  в очередной раз за вечер резко отстранилась.– Вот зачем вносить эту нелепую сумятицу, ну правда… Ты забыл наш разговор там, у отца дома, в саду? Ты сказал, что у нас нет ни малейшего шанса быть счастливыми… Что наш брак-  это показуха для остальных… Твои слова, Анвар… Твои! Так зачем сейчас ты играешь со мной в эти игры?!

Она была теперь так взволнованна, так эмоционально говорила, так глубоко, порывисто дышала… Его сердце полоснуло шокирующее озарение, или он все же заблуждался… А вдруг, это только он был все это время слепцом, а вдруг она… испытывала к нему что- то… Может такое быть?

– Маду, я…– продрал горло, –  Я хочу попробовать… Нет, даже не так… Нечего тут пробовать… Я и так знаю, что хочу… Тебя хочу… В свою жизнь… Полноценно… Хочу, чтобы ты у меня была… Вся… Мы ведь и так друг у друга есть… Живем тут вместе, рядом… Только протяни руку и бери…

Девушка резко вскакивает из- за стола, тут же хватает скатерть и скидывает все, что стояло на ней, с жутким грохотом на пол… Наверху заплакал ребенок. Еще бы, проснулся от такого шума… В ее глазах слезы и смятение… Ему больно, сильно больно… Потому, что больно ей… Странное чувство, новое, когда чувства и эмоции другого вдруг стали важнее своих…

– Протяни руку и бери, Диб?!– повторяет его слова эмоциональным шепотом,–  нас нет друг у друга, Анвар… И никогда не было… Мы чужие люди, злым роком, потому что два гребанных неудачника, ненужных своим родным, оказавшиеся в этой житейской западне… Мне кажется, пришло время разорвать этот порочный круг… Прекратить этот фарс… Хватит… Довольно!

Мадлен

Ей, просто физически, нужно было, сейчас, вырваться из дома… Чтобы просто продохнуть, хотя бы немного восстановить самообладание… Потому что, то, что он делал, вводило ее в состояние паники и хаоса, полного, тотального хаоса… Она ведь, немного, смогла привести свою жизнь к общему знаменателю, смогла создать собственную зону комфорта, как- никак, даже во многих вещах находить свои радости, а теперь… Теперь, он пытался, снова, все разворошить, разбить с грохотом, словно слон в посудной лавке… Пытался сломать, то, что она, так тщательно и аккуратно, возводила и строила, все это время…

Маду была уверена, для него это была очередная игра, а она… Она только- только смогла, хотя бы немного, залечить душу… Нет- нет, до полного излечения было еще очень далеко, если вообще, этот путь, когда- либо, закончился бы финишной прямой, скорее, была достигнута ремиссия… Мадлен не стала продолжать этот выводящий из себя, манипуляционный с его стороны, разговор. Быстро выскочила из дома, в чем была-  домашних спортивных штанах и футболке, хорошо, что его домогательства, хоть заставили напялить лифчик, а то бы, реально, сейчас, сверкала бы просвечивающими сосками через трикотаж. Быстро запрыгнула в автомобиль, понеслась вниз по такому знакомому серпантину. Обычно эта дорога ее успокаивала, но сегодня на душе царило такое смятение, что все вокруг не имело никакого значения, она вглядывалась не в красоту пейзажа, а глубоко себе в душу, отчаянно пытаясь защитить то, что так усердно там спрятала от Него… Неслась все ниже и ниже в направлении города, сама пока не знала, куда… Подальше… Лишь бы от него подальше… От призрачных надежд, которые Анвар, словно издеваясь, сулил, от себя самой и своих чувств… Этот дом, этот совместный быт, вот такой тихий и безмятежный, семейный выходной, да даже долбанное измерение его давления-  от всего этого веяло таким простым, понятным и уютным счастьем… Их общим счастьем… А еще Его сын… Его точная копия… Она помнила то, как вынашивала его, помнила, как рожала в муках, испытывая после ни с чем несравнимое облегчение и счастье… И он был рядом… волновался в соседней палате, рассекал ее пространство, как лев в клетке… Маду помнила то, какими были его глаза, когда муж, впервые взял на руки Удея-  полные замешательства, смятения и странного, заполняющего до краев, чувства нежности и ответственности, к которым им обоим еще только предстояло привыкнуть… Та сцена связала их, невидимыми нитями, навсегда… Отныне он был прописан в сценарии ее судьбы… Вот только, Анвар сам, изначально, выбрал второстепенную роль в этом сценарии…

Нельзя, нельзя поддаваться, нельзя верить и обманываться… Второй раз она уже не сможет собрать себя по осколкам, рассыплется в крошку, в пыль, разлетится на частицы на сильном ветру…

Сама не поняла, как вырулила к заливу. Бросила машину на паркинге, схватила, удачно завалявшийся на заднем сидении палантин, обмотав себя от вечно бесчинствующего здесь, у открытой воды, старого и прошаренного стамбульского ветра, купила лепешек на ходу у уличного торговца, пошла к «своему месту»… Маду хорошо помнила свое состояние, когда приходила сюда всю беременность… Слезы, боль, мысли о прошлом, настоящем и будущем. Надежда, замешанная на окситоцине, что все будет хорошо, проявляющаяся на душе, после очередного приступа удушающих рыданий, словно радуга, проглядывающая после дождя… Нет, ни у них с Анваром все будет хорошо, а у нее и малыша… Что она сможет, станет для него достойной мамой, что это, для нее главное, об этом она должна думать…

Подумала об Удее и вдруг накатило жуткое чувство стыда… Убежала из дома в то время, как сын там плакал, испуганный ее громкой выходкой… Правда, в доме наверху была няня, на худой конец, там оставался Анвар, способный и сам успокоить малыша… А ей, просто физически, было необходимо, сейчас, покинуть общее с ним помещение…

Мадлен крошила ароматный, еще теплый, только из печи, хлеб, угощая им наглых толстых голубей, сама не замечая, как то и дело отламывала кусочки и для себя… Отец в детстве всегда говорил, что ароматная лепешка, только из печи, всегда принесет уют и успокоение. Неважно, где бы ты ее ни ел и в каком состоянии, она будет неизбежно возвращать тебя в детство, в твой дом… Он любил в те редкие пятницы[1], когда не был занят чем- то важным, государственным, сажать всех своих детей в машину и вывозить в старый город, где они часами бродили по узким, пропитанным историей улицам Дамаска, впитывая вкусы, звуки и запахи родины… Вот такое вот поедание на ходу купленных им, у милого, старого булочника, манкушей (прим.–  разновидность тонкого арабского хлеба) навсегда отложилось в ее памяти. как самое яркое гастрономическое удовольствие…

– Привет, –  Раздался рядом отдаленно знакомый, мужской баритон, подняла глаза и обмерла.

– Орхан? –  Она была удивлена… Стамбул не такой маленький городок, чтобы вот так вот встретиться…–  Вы какими судьбами здесь?

– Обижаешь, красавица… Я ведь стамбулец, как- никак… Для нас это место священно… Каждый местный горожанин приходил сюда хотя бы пару раз в жизни, в гордом одиночестве, чтобы подумать, пострадать или помечтать…

Его присутствие, словно отрезвило, заставило выйти из собственного коматоза, резко заменив его непроизвольным ощущением напряжения, насторожённости… После того воскресного дня у них дома, он несколько раз, якобы, ненароком с ней пересекался в том или ином месте в городе, и каждый раз оставлял, после их коротких разговоров, непонятное, двусмысленное послевкусие… Апофеозом стало то, когда среди ночи, от него пришло сообщение с красивым видом города и подпись, что он бы хотел, в этот самый момент, оказаться тут с ней… На вопрос о том, откуда у него ее номер, ответил честно-  подкупил хостесс в одном из ее любимых ресторанов, куда Мадлен часто заезжала ланчевать, всегда заранее бронируя столик, из- за большого наплыва посетителей. Она не стала продолжать с мужчиной разговор, просто заблокировала его контакт, невольно почувствовав пробежавший по телу холодок… За ней и раньше, вот так вот, настырно ухлестывали, но теперь ситуация была совсем иной… Орхан не был дураком, он прекрасно знал, кто такой Анвар… Что бы ни было, такое поведение в отношении жены его партнера, серьезного партнера, как минимум неприемлемо… А как максимум-  странно, даже пугающе… Чего он добивался? Старалась не думать об этом…

– А зачем сюда пришли Вы? – Спросила Мадлен в лоб. Рада была, что ее глаза сейчас скрыты очками с черными линзами. Не надо ему видеть ее печали, смятения, страхов…Где- то под ложечкой засосало от очередной мысли, что он, не случайно здесь появился.. Но как? Следил? Узнал ее авто? Или девушка опять придумывает…

– Хотел просто подумать, но в итоге встретил ту, о ком хочется помечтать…– Она снова почувствовала этот острый взгляд хищника. Отвернулась. Сегодня не было сил противостоять его мужской энергетике.

– Я вряд ли смогу, в чем- либо, составить Вам компанию, Орхан, извините.

– Ля, хаки фады, Маду. Хали нрух нашраб ахва… (араб.– Не говори пустых слов, Маду. Пойдём лучше, выпьем кофе).

Мадлен дернулась, услышав из его уст арабскую речь, при том, именно сирийский диалект. Ошарашенно подняла глаза на Орхана.

– Вы говорите по-  арабски? И только сейчас это демонстрируете? –  Спросила, искренне недоумевая.

Он хмыкнул.

– Ну а ты говоришь на турецком… И еще на нескольких языках, как и я… Как и большинство в нашем окружении… Разве знание иностранного языка для тебя шок?

– Ну вопрос не в этом… Мы давно могли перейти на арабский… И Ваш арабский… Он… сирийский…

– Нам давно следует перейти с тобой на «ты», Маду… Перестань мне «выкать» … Чувствую себя стариком, а рядом с тобой хочется чувствовать восемнадцатилетним…

– Орхан, я…

– Тшшш, успокойся… Я просто предлагаю выпить чашечку крепкого турецкого кофе, ничего более… Нет повода для беспокойств, тем более, судя по всему, домой ты не рвешься, а наоборот, из дома… Знаю замечательное место…

Они сели в знаменитом кафе с видом на Айя- София. Красиво, но очень уж тривиально, по- туристически, избито, предсказуемо. Мадлен хотела было что- то сострить, но даже не стала вступать в полемику. Орхан на ходу поприветствовал официанта, которого, судя по всему, хорошо знал, сказал ему, чтобы тот нес, тот самый кофе «для своих», и хитро подмигнул Мадлен.

– В Стамбуле все не так, как кажется, Маду. Каждое место имеет двойное дно… Как и люди этого города… Никогда не знаешь, какие секреты хранит ближайший поворот… Сейчас ты выпьешь кофе, который, бьюсь об заклад, в Дамаске тебе никогда не подадут, при всем уважении к вашему кулинарному искусству и традициям.

Мадлен промолчала. Напряженность все еще ее не покидала. Она считала секунды до того, чтобы вежливо распрощаться с назойливым компаньоном и быстрее нырнуть в спасительную тишину салона своего автомобиля… Даже перспектива возвращения домой, к Анвару, уже не казалась такой отталкивающей… Сегодня же она, все расскажет ему… Про эти недвусмысленные намеки, навязчивое внимание, может быть, даже преследование, если ее догадки все- таки правильны… На худой конец, скрывать такое было уже не только небезопасно, но и, при определенных раскладах, могло подорвать авторитет самого Анвара… Про неприкрытый интерес Орхана к ней могут узнать другие, и кем тогда будет выглядеть Анвар в глазах турецкого общества, своих деловых партнеров?

Снова посмотрела на Орхана, все это время внимательно ее разглядывающего, словно изучающего под микроскопом… Сейчас, в бликах заходящего солнца, он казался ей намного моложе, чем в день их первого знакомства. Красивый, интересный, стильный… И в то же время, было в нем что- то отталкивающее, пугающее… Или это она себя так накрутила…

– Сколько Вам лет? – Спросила, не подумав.

– Тебе…–  поправил он ее, –  Мне тридцать семь. Это проблема? – Вскинул бровь с вызовом.

– Орхан, –  Прокашлялась Мадлен…–  Я не совсем понимаю, что Вы хотите и к чему клоните… Давайте сменим этот тон, проясним ситуацию раз и навсегда… Уберем эти намеки, иначе, мне придется сказать обо всем мужу… Ваше поведение в отношении меня… двусмысленно…

Мужчина улыбнулся одними губами. Смотрит и молчит. Официант приносит кофе, ставит перед ними ароматную турку. Колотый сахар в красивой резной сахарнице. Его действия умелы и выверены, напоминают какой- то тайный ритуал. На секунду они оба отвлекаются на его завораживающие движения рук, но как только тот удаляется, снова возвращается этот хищный прицел Орхана на нее.

Не разрывая зрительного контакта, мужчина сам наливает ей в красивую, маленькую, белую чашечку, украшенную витиеватыми узорами в сине- красных тонах, кофе. Кажется, даже не смотрит на то, как тонкой струйкой льется темная, ароматная ниточка напитка в чашку, но останавливается аккурат, вовремя… Проделывает то же самое со своей чашкой.

– Я тебя хочу, –  выдает совершенно беззастенчиво на идеальном сирийском, совершенно без акцента, словно вырос на соседней с Маду улице в Дамаске, – нет смысла ходить вокруг да около…

– Вы понимаете, что я замужем? Понимаете, что я мужу все скажу? А вы ведь деловые партнеры…

– Я хочу стать твоим партнером, Маду. Не деловым, сексуальным. На сделку с Анваром плевать, если на кону ты. Тоз фих (араб.–  по х… на него)… Ты классная, Мадлен. И я давно на тебя запал, ты просто не в курсе, еще до общих дел с Дибом… Я прекрасно знал, кто ты… Знал, что ты журналист, видел тебя на одной тусовке еще в Париже, но определенные обстоятельства тогда не позволили мне переходить к более решительным действиям. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что ты молодая жена Диба, живешь теперь в Стамбуле… Наши с ним направления бизнеса пересекаются…. Решил понаблюдать за вами как за парой, узнать тебя… И… сразу понял, Мадлен, это судьба… – засмеялся себе под нос, –  Аллах, выгляжу идиотом, мужику сорок лет, а он девочке рассказывает о том, что их встреча-  судьба, услышал бы со стороны-  поржал, честное слово…

– Мне кажется, такое поведение, чем бы оно ни было мотивировано, не очень достойно восточного мужчины… У нас семья, ребенок, Вы…

– Ускути (араб. замолчки), Мадлен, – довольно грубо осек ее, –  Не говори сейчас всей этой пунцовой лжи для идиотов. Все, что надо, я увидел, поэтому и считаю уместным вот так смело к тебе подкатывать…

– Что дает вам право так себя вести? Я не давала повода…

– Он не трахает тебя… Я ведь вижу…–  Его взгляд потемнел, –  Не так себя ведет только поженившаяся семейная пара, молодая, красивая… Да такую, как ты, такой, как Анвар бы не выпустил из постели… Что ты мне сейчас пытаешься заливать… Я ж тебе не осел малолетний… Когда ты в последний раз кончала с мужиком? – Дерзко хватает ее за коленку под столом. Знающе, похабно…

– Пустите немедленно, я сейчас уйду…

– Не уйдешь, потому что тебя тоже тянет ко мне…. Всякий раз, когда я бросал на тебя откровенные взгляды, твоя маленькая голодная киска сжималась, ну скажи, это ведь правда… Не стесняйся, со мной вообще не надо стесняться… Я тебя так выдеру, что ты забудешь, кто ты… за все месяцы, а может и годы воздержания… –  нагло начал гладить, поднимая руку все выше. –  Ты хищница, Мадлен… Пантера… Таких, как ты, надо трахать постоянно, выбивая всю дурь, чтобы оставались ручными и покладистыми…. А твой молодой красавчик, уж ума не приложу, почему, предпочитает натягивать двадцатилетних эскортниц, вместо такой королевы рядом… Ты же в курсе? Я для тебя Америку не открыл? Если что, не обессудь, что мужа сдал…

Мерзавец… Он жалил в цель… И как он догадался? Неужели все действительно было так очевидно?

– Вы ничего не знаете…–  Говорила она, захлебываясь от его наглости. Резко выдрала ногу из его захвата, да только Орхана это не остановило. Он снова схватил ее, сжал, нагло потянул на себя, заставив разогнуть в коленке. Опустился пальцами к лодыжке, снял с нее кроссовок. А потом ее ступней накрыл свой возбужденный пах. Вдавил.

– Чувствуешь? Как думаю о тебе, сразу встает… Уже давно так… Как ушел из твоего дома, как увидел твое тату… Давай, Маду, на любые условия готов… Ты прям зацепила меня…Чую, что моя ты женщина… Хочешь просто изменять ему на стороне, пока готов и на это, лишь бы получить тебя… Хочешь развода-  давай, посылай его к иблису… Я даже жениться на тебе готов, если пожелаешь… Такие, как ты, каждый день не попадаются… Я хороший вариант, даже папочка твой немного поворчит, но согласится…

– Что Вы такое несете, Орхан, пустите! Какая женитьба! –  Она паниковала и уже прикидывала возможные варианты решения проблемы… Ей бы еще до машины добежать… А он даст? Что у него на уме? Что за нахрап, за такой? Позвать на помощь? Прямо сейчас? Или стыдно… Господи… Все выходило из- под контроля…

Нервно провела по волосам, оглядываясь по сторонам, как назло, рядом не было совершено никого, с кем можно бы было пересечься умоляющим о помощи взглядом, даже официант невесть куда запропастился…

– Он ведь твой ровесник, да? Это не твой вариант, Маду… Такие, как ты, рождены для мужчин постарше… Только тот, кто опытнее, и я даже не про секс, я про житейский опыт, сможет тебя правильно приручить… Удержать… Дать то, что нужно… Я смогу, поверь… Нам будет хорошо вместе… Позволь мне один раз тебе показать, как будет, сама не захочешь уходить, слезать с меня… У меня бронь номера в любимом отеле. Поехали… Обещаю, не понравится, отпущу… Только я точно знаю, что понравится… Ну так как?

– Ну так отпусти мою жену, маньюк (араб.– мат)! –  Раздался сбоку, до боли знакомый Мадлен, голос. И она теперь не знала, то ли выдыхать с облегчением, то ли с ужасом ожидать, что сейчас начнется…

[1] В арабских странах именно пятница является главным выходным среди недели