3 глава
Я чувствую, как Ярик, с которым я иду под руку, напрягается всем телом, услышав этот крик.
— Ш-шакалы, блять! — едва слышно шипит он и поворачивает голову к Стасу.
— Идем спокойно, — негромко отвечает тот. — Может, это не нам.
Окрик повторяется, а еще звучит залихватский свист:
— Кому сказал, э?! Сюда подошли!
Я испуганно вздрагиваю и смотрю на побледневшего Ярика. До машины — еще несколько минут ходьбы!
— Надо вызвать полицию! — вскрикивает Маринка. Она спешно лезет в сумочку в поисках телефона.
— Какая нахрен полиция?! — шикает на нее окончательно протрезвевший Стас. — Пока они приедут, нас тут уже сто раз изобьют! А вас — изнасилуют!
— Вы че, оглохли?! — продолжает издеваться неумолимо приближающийся голос заводилы. Я наконец-то узнаю его: это тот Арсен, обиженный моим спутником!
— Бежим! — кричит Стас и срывается к парковке, дернув за собой мою подругу. Ярик повторяет их маневр, а я…
Я вдруг спотыкаюсь и падаю, подвернув ногу.
Ну зачем, зачем я надела сегодня каблуки?! Я же все равно толком не умею на них ходить! Бегать — уж совершенно точно не умею!
— Пацаны, за ними! — властно командует невидимый для меня Дамир. — Я тут пока побуду: за этой козой пригляжу.
— Чур, я ее первый трахну! — требует разохотившийся Арсен.
— Пиздуй давай, блять! — не выдерживает их командир. — А то уйдут, нах!
Вместо ответа слышится стремительно удаляющийся топот ног.
Скорчившись на асфальте в неудобной позе, я начинаю молча плакать от боли и от страха.
Что они со мной сделают?!
Чертов Ярик! Это все из-за него!
Вскоре я слышу приглушенные крики: похоже, бандиты все-таки догнали моих друзей, и теперь те отчаянно отбиваются от них.
Дамир весело смеется, усаживаясь на бордюр рядом со мной:
— Вот и отбегался, фраер, — удовлетворенно говорит он. И тут же, без перехода, требует: — Ногу покажи!
— Зачем? — убито спрашиваю я. Мне кажется крайне нелепой эта просьба. Что еще за неожиданная забота?!
— Покажи, говорю, дура! Перелом?
— Да какой перелом…
Досадливо отняв руку, я показываю ему обнаженную лодыжку. Он критически исследует ее, не прикасаясь, после чего резюмирует:
— Растяжение. Надо бинтом перемотать.
— Ага! — досадливо говорю я. — Был бы еще этот бинт.
Утреннюю тишину улиц прорезает отчаянный женский крик. Дамир вскидывает голову и морщится:
— Ебланы, нах! — бормочет он. — Сказал же: баб в машину, рот зажать. Тупых — побуцкать…
— Маринка! — я пытаюсь вскочить, но кавказец ловко меня перехватывает:
— Сиди, блин! За себя бы так беспокоилась!
Его горячие руки властно усаживают меня обратно, и меня начинает бить запоздалая дрожь осознания.
Мамочки!
— Да ничего ей не будет, — усмехается мужчина, которого явно очень забавляет мой страх. — Поедет с нами, отработает денек за дружка своего говорливого…
— А я?! — спрашиваю, не сумев удержаться.
— И ты тоже отработаешь, — жестко говорит Дамир. — Но уже неделю. Раз нога в порядке — значит, еблепригодна.
«Так вот в чем дело!» — горько думаю я.
Ну разумеется!
Его не волнует, что со мной, — лишь не испорчен ли мой товарный вид…