13

Дина

Голова болит. Гудит, будто где-то рядом роятся пчёлы. Дикие. Громкие. Я распахиваю свинцовые веки. Щурюсь. Машина. Чужая. Я лежу на большом кожаном сиденье, согнув в коленях ноги. Что здесь делаю? Не пойму ничего. Во рту сухо. Пустыня. Хочется пить, жадно глотать воду. Много. Ещё больше.

Сажусь. Осматриваюсь по сторонам. Слышится разговор. Мужской. Низкий голос с легким акцентом и выразительный баритон. Его баритон…

Выглядываю в окно. Так и есть. Чёрт… Что происходит, а? Тянусь рукой к замку, открываю дверь.

— Не неси ахинею, — рычит сквозь зубы Давид.

Я не вижу его лица. Он стоит ко мне спиной. Размахивает руками. Ругается.

— Я забыл номер квартиры. Так бывает. Прикинь, — отвечает Дамир, ухмыляясь.

— А позвонить? Слабо?

Дамир не успевает сказать даже слова, как я подхожу к Давиду со спины. Обнимаю его за плечи. Целую в щеку. Прижимаюсь лицом к его крепкому бицепсу.

Давид оборачивается. Хватает за плечи немного больнее, чем мог бы. Смотрит с высоты своего роста, сканируя глазами, будто рентгеновский луч:

— Ты как? — волнуется.

— Болит голова. Хочу пить.

— Идём домой, — коротко бросает и уводит меня прочь, ничего не спрашивая.

Проходим мимо Дамира. Останавливаемся на несколько секунд.

Давид прожигает дыры на самодовольной физиономии друга, а потом:

— Мы с тобой не договорили!

Дамир скалится в хищной улыбке. Дерзкой. Наглой. Смотрит не на друга. Смотрит на меня. Да так, что по спине ползут колючие мурашки. Забираются под кожу, поднимаются к затылку. Дурацкие импульсы жгут изнутри. Сердце колотится, как после километровой пробежки. Отвожу взгляд в сторону. Не. Смотреть. Не. Надо.

Уходим. Всю дорогу, пока поднимаемся на лифте, Давид угрюмо молчит. Я чувствую его злость. Напряжение. Почему? Что я сделала?! Не выдерживаю. Нажимаю кнопку «стоп» и лифт останавливается. Беру Давида за руку, перекрещивая наши пальцы. Заглядываю в его чёрные глаза, а там… Огонь. Горит ярко. Опасно. Делаю глубокий вдох носом. Выдох через рот. Облизываю пересохшие губы:

— Ты злишься? — спрашиваю и он кивает головой. — На меня?

— Нет, — отворачивается в сторону.

— Тогда, что не так?

— Всё не так, — говорит на повышенной ноте.

— Давид, — ласково произношу, касаясь тыльной стороной ладони его красивой бороды. — Я ничего не помню. Не знаю, как оказалась в этой машине. Честно. Но ничего не было. Можешь спросить у своего друга. Правда, — оправдываюсь.

— Дин, — поворачивает лицо в мою сторону. Перехватывает руку, сжимает пальцы. — Я тебя ни в чём не виню. Я злюсь. Да! Но, в первую очередь, на себя. Потом… На него. А ты… Ты была в таком состоянии, — тут не о чем говорить. Не оправдывайся.

— Я не хочу, чтобы ты ссорился со своим другом из-за меня.

— Уже. Поссорились.

— Я не хотела.

Давид пытается улыбнуться, но выходит слишком криво. Не убедительно.

— Если тебе больше нечего сказать, то закроем тему. Я верю тебе, — подносит мою руку к губам. Целует каждый палец. — Прости, что не смог отвезти домой. Вчера. Проблемы. Много…

Говорит быстро. Непонятно. Нажимает на кнопку «стоп» и лифт снова продолжает работу. Возле квартиры я долго не могу найти ключ. Стучать не хочу. Мои ещё могут спать. Слишком рано. Давид забирает сумочку. Достаёт оттуда связку ключей и открывает замок. Распахивает передо мной дверь, пропускает вперёд.

Я стаскиваю с уставших щиколоток босоножки. Бросаю сумку на обувную полку и иду в ванную комнату, чтобы помыть руки. Умываюсь перед зеркалом. Жадно пью воду, прямо из-под крана. Расчесываю волосы, а затем собираю их в тугой пучок на затылке. Дверь открывается. На пороге застывает Давид. Что-то держит в руках. Сжимает.

— Это что? — не спрашивает. Рычит. Снова.

Разжимает пальцы, раскрывает ладонь, на которой лежит носовой платок. Чужой. Не его…

Я бросаю взгляд на две буквы «Д», которые вышиты золотистой нитью и начинаю медленно сходить с ума. Быть такого не может! Когда-то я собственноручно сшила эту вещь. Оберложила. Вышила надпись. Все пальцы тогда исколола иголкой. Старалась. Но откуда у Давида этот платок?