22

Дина

— Дина в спальне, — слышится голос мамы.

— Что-то случилось? — спрашивает Давид.

— Не знаю, — огорченно вздыхает мама. — Она вернулась час назад в слезах, но мне и слова не сказала.

Они говорят о чём-то ещё, но я не хочу их слушать. Я хочу тишины. В лес хочу. Хочу, чтобы только природа и я. Больше никого.

Шаги за дверью приближаются с каждой секундой. Я прячусь под одеяло, укрываясь с головой. Я знаю, что сейчас произойдет. Знаю, а потому сильнее зажмуриваю глаза и пытаюсь ровно дышать.

Дверь открывается. Тишина. Секунда. Две.

Подходит не слышно, но я знаю, что он здесь. Стоит совсем близко. Рядом. Я чувствую его запах. Сандал. Бергамот. Терпкий, цитрусовый аромат. Вкусный, но сейчас не очень. Сейчас я дышу не им. Задыхаюсь болью.

Под массой его тела провисает матрас. Медлит. Легко касается моей спины:

— Конфетка, у тебя всё хорошо? — ласково произносит, но я молчу. — Мама сказала, ты уже лежишь так целый час.

Я не выдерживаю.

Всхлипываю.

Предательские эмоции, чтоб их…

— Диночка, — стаскивает с меня одеяло.

Разворачивает лицом к себе. Отводит в сторону прилипшие волосы. Гладит скулу.

Нежные касания, трепетные. Мне должно быть приятно. Должно успокаивать, но нет…

— Ты плачешь, мой ангелочек? — волнуется. Заглядывает в глаза. Не понимает причин. А потом… Замечает. Вмиг становится хмурым. Грозовые тучи, а не Давид. — Что это такое?

Проводит извилистую линию по щеке. Той, что ударил Дамир. Остался след. Некритично, но не спрятать. Да только меня не пугает отметина, она ничто по сравнению с тем, что творится в моём сердце.

— Ударилась, — отвечаю осипшим голосом.

— Или ударили? — хмурит лоб, щурит глаза. Не верит. — Что происходит? Дин… Ты не отвечаешь на мои звонки, избегаешь встречи. А теперь вот это. Как всё понимать?

— Никак. Не понимай, — равнодушно пожимаю плечами.

— Ты меняешься, Дина. Я тебя не узнаю. Есть что-то, чего я не знаю? Откройся, и мы вместе подумаем, что можно сделать.

— Давид, — касаюсь рукой крепкого плеча. Трепетно глажу, будто стряхивая пылинки. — Мне о многом нужно тебе рассказать, но не сейчас. Пока я не готова к исповеди.

— Ты ужинала? — резко переходит на нейтральную тему.

— Нет. Не ела с самого утра, — отвечаю на автомате.

Давид хватает меня за запястье. Тянет, заставляя подняться с кровати.

— Собирайся. И Саньку одень.

— Зачем? — удивляюсь.

— Погуляем. Поужинаем.

— Давид, я не хочу, — он не даёт закончить предложение. Прикладывает к моим губам палец и так нежно трогает кожу, что я готова сдаться.

— Моя сладкая. Любимая. Конфетка. Я не оставлю тебя в таком состоянии. Даже не пытайся сопротивляться. Не уйду.

— Не уйдёшь?

— Ни за что, — улыбается.

Распахивает объятия. Прижимает к груди. Я зарываюсь лицом в вырезе мужской рубашки и грустно вздыхаю.

Как же теперь жить?

Как любить этого человека?

Как смотреть в его глаза?

Поймёт?

Осудит?

Уйдёт?

Останется?

Трудно. Невыносимо представлять жизнь без него. Я же привыкла к нему. Привязалась всей душой. Думала, вот оно… Женское счастье. Да только счастье хрупкое. Упадёт и разобьётся. Не склеишь потом. Не соберёшь частицы.

Нет! Не позволю упасть. Не разрешу разбиться.

Счастье — моё и я его никому не отдам!