48

Дамир

— Свали отсюда, — отталкиваю Давида в сторону и опускаюсь перед Диной на колени.

Сердце колотится, как сумасшедшее. По венам бежит страх. Не могу быть молчаливым наблюдателем. Не могу просто стоять и смотреть, как её приводят в чувства. Пять минут! Меня не было грёбаных триста секунд!

Что произошло?

— Дин, Диночка, — беру холодную руку и подношу к губам. Целую каждый палец.

— Вы можете помочь отвести девушку? — спрашивает женский голос.

Киваю головой:

— Куда?

Женщина средних лет, одетая в медицинскую форму, указывает на одну из дверей и я, не раздумывая, поднимаю Дину на руки. Держу крепко, хотя очень боюсь переборщить с тисками и тем самым причинить боль.

Динка молчит. Зарывается лицом на моей груди, не издавая и звука. Я слышу, как бьётся её сердце. Слышу, как дышит. Тихо. Поверхностно. Я на грани срыва. Сдерживаюсь из последних сил.

— Подождите за дверью, — говорит всё та же женщина средних лет.

Ухожу, оставляя Дину, сидящую на кушетке. В последний момент замираю в дверном проеме. Оборачиваюсь. Бросаю беглый взгляд на любимую девочку, подмигиваю ей и всё-таки выхожу из кабинета. Только успеваю оказаться в коридоре, как дорогу преграждает Давид.

Скрещивает на груди руки, смотрит на меня в упор, не моргая.

— Что? — спрашиваю сквозь зубы.

— Ты лучше бы о жене так беспокоился. Не стыдно?

— Мне? Нет, — отрицательно киваю головой. — Жен может быть сколько угодно, а мать у моего ребёнка одна!

— Это ты сейчас к чему?

— Не начинай, а?! Ты всё понял.

— Нет, — ухмыляется. — Объясни.

— Слушай, я чертовски устал и больше не хочу выяснять отношения.

Обхожу Давида с правой стороны и сажусь на лавочку, облокачиваясь спиной на холодную стену. Прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

— Дамир, ты же понимаешь, что развода тебе никто не даст. Когда отец вернется из Европы, то… — замолкает. Глотает тихий смешок. — Сам знаешь, что он с тобой сделает. Он — не я. Там разговор короткий.

— А вы, Фатхетдиновы, смотрю, все одинаковые. Не принимаете отказов, да?

— Причём здесь это? — Давид повышает тон. Кладёт руку на моё плечо, но я резко отстраняюсь.

— Давид, не начинай. Не заводи одну и ту же пластинку. Я сказал, к Аните не вернусь. Любой ценой я добьюсь развода.

— Зачем тогда женился, а? Зачем морочил голову моей сестре?

— Так получилось.

— Твою мать, — бубнит под нос. — У него так получилось. А что теперь делать Аните? О ней ты подумал?

— Ничего. Будет жить дальше. Поймёт, что я подонок, который её не достоин и станет сильнее.

— Придурок. Идиот…

— За словами следи, — строго чеканю. — Я буду идиотом, если позволю какому-то хмырю воспитывать моего сына.

— Да я бы был лучшим отцом, чем ты! Где ты был все эти годы? Откуда взялась такая внезапная любовь к Саньке, к Дине?! А, Дамир? Где ты был, когда Дина так сильно нуждалась в тебе?

— Ты дебил или реально не понимаешь? — повышаю голос, щурю глаза. Смотрю на него и едва держу себя в руках, чтобы ещё раз не проехаться по морде. — Дина — любовь всей моей жизни. Три года назад нас насильно разлучили наши родители. Я не знал о существовании сына! Я ничего не знал, иначе бы ты никогда не подошёл к Малиновской, даже на один метр!

Давид собирается ответить, но в палате неожиданно открывается дверь. Мы замолкаем. Одновременно поднимаемся на ноги. Становимся напротив Дины и медсестры.

Я не выдерживаю:

— Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — обращаюсь к Дине. Хочу взять её за руку, но в голубых глазах виднеется холод.

— Нормально, — отвечает равнодушным тоном.

— Вашу девушку осмотрел врач, — вмешивается медсестра. — Похоже на сильное переутомление и стресс, но всё-таки рекомендуем пройти обследование.

— Это точно переутомление? — переспрашиваю. Волнуюсь. Очень.

— Похоже. Отвезите ее домой и, если повторится обморок, вызывайте скорую помощь.

Медсестра скрывается за дверью с обратной стороны.

— Дин, я отвезу тебя домой, — Давид делает шаг вперёд, но я выставляю руку, пресекая его попытку подойти ещё ближе.

— Давид, позаботься о своей сестре, а мы с Диной разберемся. Сами. Без тебя!