Глава 2

Ох, ну да, меня как будто не просто спустили с небес на землю, а хорошенько так пнули под зад, не подстелив соломки на место приземления. Джигит прошёл мимо, даже не повернув королевской головы в мою сторону. Всё правильно, чудо ростом метр с кепкой в самом обычном пуховике болотного цвета таких как он не интересует. И слава богу. Потому что, как ни крути, но эти предубеждения относительно лиц кавказской национальности засели в моей голове прочно и надолго. Да, это плохо. Да, не толерантно. Но такова жизнь. И дело не в этом обидном невнимании. Хотя обидно было, но не за себя, за вишенку.

И несколькими часами позже мы сидели с Юлькой у неё дома за сетом роллов и бокалом белого полусладкого и мусолили эту новость.

— Не пойму, что тебя не устраивает или задевает? Ну прошёл он мимо тебя, и что? Он не наш типаж.

Отложив в сторону нурибаси[1], которые сама подарила подруге на новый год в наборе посуды для суши, я поджала губы.

— Дело не в этом, понимаешь.

— А в чём?

— Мне обидно. За вишенку. Это крах моей веры, да.

— Жизнь вообще несправедливая штука.

После бокала вина Юльку тянуло на философию.

— Я же… Ну как тебе объяснить? Для меня владелица вишенки была… недосягаемым идеалом, вот. В моём воображении она сама строила свою жизнь, свою карьеру. Сама выбрала эту красавицу, и сама ухаживала за ней. А теперь что получается?

— А что получается?

— А то, что вполне возможно, этот джигит ей вишенку подарил. Подарил, понимаешь? Не она сама, а она сама, но не так! Короче, ты въехала.

— Ну, как бы да, — подруга усмехнулась. — Из крутой успешной дамочки твой идеал скатился до обычной «сосиськи». С мягким знаком в середине.

Поднимая указательный палец, Юля многозначительно выгнула бровь. Она знала мою болезненную, скорее даже маниакальную зависимость от грамотного письма.

— Поясни, почему?

— Да потому что она умеет сосать, и у неё есть сиськи!

Не выдержав, мы обе одновременно расхохотались. И благо что сидели на полу за низким кофейным столиком, иначе свалились бы со стульев.

— Ну, вообще-то, сиськи есть и у меня, — не переставая смеяться, я стиснула свою, чуть больше троечки, грудь, выпячивая её вперёд. — И попа.

— Но у тебя нет такого рта, — вытирая нижние веки фалангой указательного пальца, Юля пыталась выровнять дыхание. — А у неё губы наверняка увеличены. Или она просто натренировала их, а, как думаешь?

Последняя фраза была сказана со всей серьёзностью. И именно поэтому мы снова катались по полу от смеха.

— Может, — я лежала на спине, держась за живот, — может на фитнес запишемся? Клуб как раз через дорогу. Или в бассейн?

— Не-а. Парочка таких приступов и у нас будет стальной пресс. Чёрт, мышцы и правда болят.

— А, знаешь, — эта догадка так некстати посетила мою голову, — ведь это не она ухаживает за вишенкой. А он. Представляешь, каждый день отвозит её на мойку; полирует, заправляет полный бак. А потом ставит на место.

— То есть ты уверена, что этот твой джигит подарил вишенку «сосиське»? А ты не допускаешь, что это его машина? И что нет никакой… грудастой дамочки с длинными ногами.

— Не знаю. Нет, я так не думаю.

— Ой, Ланка, всё! Выброси это из головы. Посмеялись и хватит. И дай мне слово, — Юля села, поджимая под себя ноги и уставившись на меня, — дай слово, что ты никогда и ни за что не станешь…

— Искать с ним встречи? — я фыркнула и закатила глаза. — Ты за кого меня принимаешь? Нет! Точно нет. Потому что, хоть я видела его мельком, но я его… боюсь.

И это была правда. Но проходя утром мимо вишенки я сочувственно ей улыбалась. Как мог такой мужчина, как гордый джигит, выбрать для себя эту машинку? Да ещё такого цвета. И чтобы развеять все сомнения и доказать самой себе, что я, я была права, и яркая красавица может принадлежать только женщине, полезла в интернет.

Зря я это сделала. Вишенка была спортивной машиной. Ну, судя по её характеристикам точно. Быстрый разгон до ста километров, невысокое потребление топлива… С одной стороны, мне это не говорило ни о чём. Но вот брат, когда мы общались по видео связи и я случайно спросила у него про эту марку, присвистнул от восторга:

— За двенадцать секунд до сотни? Мартышка, это очень круто.

Мартышка. Да. Это прозвище приклеилось ко мне ещё с детства. Ну какой старший брат не обзывает младшую сестру? Вот и Ярослав делал это. Милана-обезьяна, мартышка, но, когда мы выросли, обидные обзывалки отошли на второй план, точнее пропали совсем. А мартышка осталась. Справедливости ради надо сказать, что «Ярик, в попе шарик», обзывал меня только когда мы были одни.

— И что в этом крутого?

Я смотрела на экран смартфона, подпирая голову ладонью.

— Ну, ты представь, что вот ты стартуешь, плавно нажимаешь на педаль газа и сокращаешь время поездки от места старта до места назначения.

— У нас нет скоростных магистралей, — я усмехнулась, — а в городе скорость ограничена. Ну так и к чему всё, если эта красавица не может продемонстрировать свои способности в полную силу? Чисто для выпендрёжа?

— О чём спорите? — за спиной брата замаячила фигура Дениса. — Привет, мелкая.

— И тебе не скучать, — я показала ему язык.

— Миланка стала интересоваться спортивными тачками, — Ярослав усмехнулся, — не иначе встретила какого-нибудь мажора.

— Я никого не встретила, прекратите так улыбаться вы оба! Просто, просто увидела на парковке красивую тачку вот и…

— Ладно, скоро мы домой приедем, вот и покажешь нам свою тачку. И хочу сказать, — Ярик обернулся и посмотрел на друга, как будто ждал его одобрения, — вас всех ждёт большой сюрприз.

— Да? — я оживилась. Даже на стуле заёрзала от нетерпения. — И какой? Денис встретил девушку?

— Девушку, — виновник разговора хмыкнул, — бери круче.

— Ему собаку служебную предложили. У нас в подразделении таких несколько, но видимо мало.

— Денис! — я была готова сорваться с места и прыгать, хлопая в ладоши. — Значит ты собаку привезёшь?

— Щенка.

— Ярик, а ты? Ты почему не взял?

— Потому что у меня характера не хватит воспитать его правильно. Достаточно на тебя, баламутку, посмотреть и станет ясно, что псину, тем более служебную, мне никто не доверит…

Так припираться и подшучивать друг над другом мы могли бесконечно долго.

В конце января ребята вернулись из командировки, и Денис гордо представил нам с Юлей щенка восточноевропейской овчарки, которому дал гордую кличку — Гром. И этот кудлатый красавец полюбился всеми. И гуляли мы теперь по вечерам все вместе, вчетвером. Вот только мне и Юле было строго-настрого запрещено баловать псину. А так хотелось.

Но дело не в этом. А в том, что Ярослав всё чаще задирал Юлю по поводу и без. И мне казалось, да нет, я была уверена, что это неспроста. Что подруга нравится брату. Только вот вели они себя как полные придурки. А Денис… Денис смотрел на меня как на младшую сестрёнку. Собственно, таковой он меня и считал. И это не расстраивало, нет.

Расстраивало меня совсем другое. За эти две недели я ни утром, ни вечером не видела вишенку на стоянке. А я высматривала её, каюсь. Но… но облегченно выдохнула в середине февраля, когда спортивная красавица, сияя на морозном солнце, снова заняла своё постоянное место напротив трансформаторной будки. Значит, владелица малышки не переехала. Ну или джигит не забрал у неё свой подарок.

Впрочем, мне на это наплевать. Ко мне вернулось отличное настроение. И я снова каждое утро здоровалась с вишенкой и едва заметно махала ей рукой. И она мне «отвечала».

[1] Нурибаси — многоразовые палочки для еды, искусно украшенные.