Глава 24

Нет, наши отношения с Иваном не развивались со стремительной скоростью. У спортсменов жесткий график тренировок и бешеный жизненный ритм не зависимо от того, в какой лиге находилась их команда. Не знаю, какими правдами и неправдами ему удалось попасть в ночной клуб, но за эту неделю у нас так и не получилось пообщаться нормально. Мы списывались и пару раз перезванивались. И честно говоря, наше общение выглядело натянутым.

Мой домашний психолог говорила, что в этом моя вина. Что это я создала вокруг себя стену, преодолеть которую у Ивана пока не получалось. Что я окружила себя аурой человека несвободного. Что дверь пора уже закрыть и всё в таком духе. Я и не спорила. Но открыться Юльке, что всё ещё любила Дамира, не могла.

Герой одного сериала сказал, что в этой жизни нам предстоит сделать две вещи. Первая, это учиться на своих ошибках. И вторая, смириться с обстоятельствами. Спорное утверждение, для меня по крайней мере. Извлечь уроки из совершенных промахов несложно. Сложно не наделать новых. Смириться с обстоятельствами? Для меня это значило сложить руки и сдаться. Впрочем, в данной ситуации это и правда лучший выход. Не стучать же кулаками в дверь Дамира, умоляя вернуться ко мне, пойти против семьи, культуры и традиций. Тем более не факт, что у нас что-то получится. Так что надо собрать себя, расправить плечи, улыбнуться и двинуться навстречу ветру.

Вот только жизнь та ещё сука. Тебе кажется, что ты перепрыгнешь лужу, которая стала препятствием на пути, и уже берешь разбег, и отталкиваешься, как вдруг… нога подвернулась о незамеченную выбоину и ты сидишь в этой самой луже. Задница мокрая, волосы в грязи, ладони содраны в кровь, и смеешься и плачешь одновременно.

— Миланка, — играя телефоном, Ярослав остановился в дверях моей комнаты, — мы с Дэном идём Грома выгуливать. С нами не хочешь?

— Почему бы и нет, — я отправила ноут в спящий режим, — только переоденусь.

— Мы тебя внизу ждём.

Доставая из шкафа лёгкую толстовку, я жалела, что Юльки сегодня нет рядом. Какими бы взрослыми не были дети, но, если родителям нужна помощь, мы должны помочь. Бросить все свои дела и планы, и лететь к ним по первому зову.

И как бы я не любила Ярика и Дэна, как бы ни привыкла к ним, подруги мне сильно не хватало. Она была тем буфером, что смягчал подколы и шуточки в мой адрес со стороны парней.

Мы уже возвращались домой, сделав привычный для вечерней прогулки круг. Гром набегался по полю и теперь уставший и довольный шёл рядом с нами, зажав в зубах свой поводок. И тут началось.

— Значит, футболист, да?

Я закатила глаза:

— Ой, Дэн, это обычное знакомство в клубе, оно ничего не значит.

— Ага, втирай нам больше про «обычное знакомство». Он тебе постоянно смс-сит, и ты отвечаешь.

Как назло, мой телефон запищал в очередной раз. За последние полчаса.

— И что? Это запрещено законом?

— Он кто: нападающий, защитник, голкипер? — парни продолжали свой допрос. — И нам подарят абонемент на все домашние игры?

— Он полузащитник. И нет, никакого абонемента. Вы не фанаты футбола.

— А ты? Ты станешь фанаткой местного клуба?

— Нет, — я закатила глаза. — Прекратите, у нас с ним даже ещё свидания нормального не было.

Но маленький мерзопакостный червячок, прячущийся в глубине души, напомнил, что с Дамиром сначала был секс, а потом свидание.

— Если он тебя пригласит, пойдёшь?

— Ярик, я не знаю. Хотя, почему бы и нет?

— А на игру? Если на игру позовёт, — Дэн, прищурившись, подмигнул моему брату.

— Только вместе с вами.

— Это здорово, мы его освистим.

— Вот именно поэтому я не… Всё, хватит издеваться надо мной! Вы, вы, знаете кто?

Переглядываясь и понимая друг друга без слов, мальчишки в один голос загундосили детский стишок:

— Раз, два, три, четыре, пять,

Знаете, наверное,

Раз, два, три, четыре, пять,

Вредность — это скверно.

— Жадность. Стишок про жадность.

— Ой, прости, мы совсем забыли, что имеем дело со специалистом высокого уровня в области воспитания детей.

Дэн примирительно поднял руки перед собой. А вот мой родной брат прокашлялся и посмотрел на дом, мимо которого мы проходили.

— Значит, всё? Строгий и властный доктор получил отставку?

— Мы расстались. И давай без вопросов.

— Давай. Только помни, что ты лишаешь нас права старших братьев разобраться с тем, кто тебя обидел.

— Ага, — я хмыкнула, — не считаешь, что это будут не совсем честные разборки? Вы, два бугая, владеющие приёмами самообороны, против…

И в этот самый момент дверь подъезда, с которым мы поравнялись, открылась, выпуская на свет божий Дамира. Слишком много совпадений, скажу я вам. И надежда на то, что мы останемся незамеченными, таяла с каждой секундой даже несмотря на то, что мой джигит ждал кого-то. А точнее высокого седовласого и седобородого мужчину. Одного, даже беглого взгляда, хватило, чтобы понять, что они родственники, близкие и кровные. Телосложение; схожие черты лица. Вот только взгляд у старшего был холодным и цепким. Устрашающим. Меня во всяком случае он уже пугал до чёртиков. И я предпочла спрятаться за спины братьев. И ещё потому, что надеялась избежать разговора с Дамиром.

Напрасно. Он заметил ребят.

— Привет.

Те что-то пробурчали в ответ, и мы готовы были двинуться дальше, но…

— Милана?

Спрятаться не получилось. Вдобавок грозное покашливание сурового джигита, кем бы он не приходился Дамиру, напугало не только меня.

— Знакомьтесь, это мой дед. А это Милана и её братья, Ярослав и Денис.

— Дед?

— Приятно познакомиться, молодые люди, — в голосе старика слышался лёгкий акцент. Но смотрел он на меня, даже когда обращался ко внуку, — нам надо ехать, твой дядя ждёт.

— Да, я сейчас, одну минуту, — Дамир сделал шаг ко мне, — Милана, нам надо поговорить.

Моё бедное сердечко замерло. Как же я соскучилась по этому голосу, по широкой улыбке, по Дамиру. По объятиям и страстным ночам. По тем незабываемым ощущениям, когда мы становились единым целым. Я боролась с желанием подойти и уткнуться носом в мужскую грудь, сжимая лацканы льняного пиджака. Сделать глубокий вдох и представить, что всё как прежде. Что мы вместе. Что не было слезливых бессонных ночей.

Но, нет. Я видела его с другой. Я слышала от Ефима, что Дамир планировал свадьбу в сентябре. И вот, как доказательство, его дед, и встреча с дядей. Наверняка будут обсуждать детали предстоящего торжества.

— О чём? Всё уже сказано.

Я должна быть сильной. Должна! Поэтому и отступила на шаг. И тут же почувствовала поддержку ребят и Грома. Пёс встал впереди меня, как будто защищая, а Дэн взял за руку, переплетая пальцы наших рук. И именно на это обратил внимание Дамир. Его ноздри раздулись, а слова он цедил сквозь зубы.

— Пожалуйста, не упрямься. Ты же понимаешь, что мы непросто так встретились сегодня.

— Ты об этом? Клянусь, я не ищу встреч с тобой. Мы просто живём в одном микрорайоне.

— Милана.

Я решительно мотала головой, отступая назад.

— Мы расстались. У каждого своя жизнь. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Но кто бы знал, как тяжело мне давалось всё это. Я была готова сдаться, уж освободить руку из цепкой хватки Дэна точно. Но он, словно нарочно, сжал ладонь ещё крепче. И тут вперёд вышел Ярослав.

— Послушай, не знаю, что у вас произошло с моей сестрой, только… если она просит оставить её в покое, лучше так и сделай. Я больше не допущу, чтобы она плакала из-за такого придурка как ты. Проваливай.

— Я не могу, она, нам надо…

— Проваливай!

— Дамир, — властный голос деда пробирал до самых костей даже меня, — нам пора.

— Да, иду, — послушный внук почти развернулся, но не отрывал своего взгляда от меня. — Мы не закончили. Не надейся.

Что это было? Угроза? Открыв рот, я провожала Дамира взглядом, поражённая его наглостью.

— Ты в порядке? — Дэн развернулся ко мне, заботливо растирая плечи.

— В полном. Идём домой.

Но в порядке я не была. Ещё одна ночь без сна вылилась в головную боль, мешки и черные круги под глазами. Вечная слава тем, кто придумал солнцезащитные очки.

Я возвращалась с работы с одним единственным желанием — лечь спать. Укрыться с головой, отгораживаясь от внешнего мира. Уже повернула к подъезду, выуживая из сумочки ключи, как заметила на лавочке мужчину. Он сидел, прикрыв глаза и опираясь на покрытую лаком блестящую трость. Именно трость, не палку и не клюку. Ему бы цилиндр на голову, и он бы походил на английского джентльмена. Одет этот щеголь был именно так: дорогой костюм в тонкую полоску «с иголочки», светлая, могу поспорить, накрахмаленная рубашка с запонками в манжетах и блестящие туфли. Сомневаться не приходилось, что этот грозный старик сидел тут по мою истерзанную душу и пройти мимо него незаметно фиг получится.

Делая глубокий вдох, я остановилась напротив деда Дамира. Одному Богу известно, насколько я боялась этого старика. Но показывать свой страх не собиралась. И поскольку лучшая защита — это нападение, я пошла в атаку первой. Флаг в кулак и ветер в спину.

— У дома, где живёт ваш внук, лавочки новые, дизайнерские, и куда более удобные наших, хэнмейдовских. Или вас раздражает детский смех? Во дворе слишком много малышни?

Приоткрывая один глаз, дед усмехнулся.

— Дерзкая.

— Ну уж какая есть. Что вам от меня надо? Только не говорите, что вы тут совершенно случайно.

— Нет, не случайно. Жду тебя. Поговорим?

— С вами? — я недоверчиво фыркнула. — А есть о чём? Хотя, да, ваш внук. Ну, что ж, давайте поговорим. Здесь или поднимемся ко мне?

— Прогуляемся, если ты не против.

— У меня есть выбор?

Я шла за стариком, невольно подмечая, что трость ему нужна скорее для антуража. И была готова возмутиться, когда услышала:

— Если женщина следует за мужчиной, выбора у неё нет.

Впрочем, я и возмутилась:

— Там, откуда вы родом? Вот только я не такая.

Мы шли по тенистой аллее в сторону сквера Матери. Солнечное место с зелёными лужайками и молодыми деревьями, кроны которых не отбрасывали достаточной тени. А сколько может выдержать пожилой мужчина на солнце, я не знала. Странно, да? Боялась его и опасалась за его здоровье одновременно. А ещё сквер был любимым местом для прогулок и детских игр, и здесь всегда шумно.

— Вот за тем домом есть удобная скамейка. И вид на город с того места потрясающий.

— И тень?

— И тень, — дед Дамира хмыкнул. — Ты любишь моего внука?

Я остановилась, насупив брови. Что, вот так сразу, с места в карьер?

— А это имеет какое-то значение?

— Пытаюсь понять, что мой мальчик в тебе нашёл, — удобно устроившись на лавочке, старик снова внимательно изучал меня.

— Как мне к вам обращаться?

— Дах, — он хитро прищурился, и кивнул на место рядом с собой, — если испытываешь хоть каплю уважения, чIехи дах. Или просто Алан.

— Хорошо, чIехи дах Алан, — я присела, но смотрела прямо перед собой. — Да, да, я люблю Дамира, только это не имеет никакого значения. Можете не переживать и не волноваться. Я не собираюсь преследовать его, умолять ослушаться вас и вернуться ко мне. Нет. Это его выбор, хотя, обидно, что он… он не подумал бороться за нас. Так просто отступил и уступил. Неважно. Хотя, почему я сижу тут и оправдываюсь перед вами? В чём я виновата? Ну-ка, отмотайте меня назад. Это же вы должны уговаривать меня отстать от вашего внука. И, по всем законам жанра, ещё и предложить некую сумму в качестве откупа. Так что, давайте, вперёд! Я жду.

Старик расхохотался.

— Ай, девочка! Ты мне нравишься. Сумму, говоришь? И ты возьмешь?

— Пф, нет, конечно, за кого вы меня принимаете?

Несколько минут мы сидели в тишине. Не знаю, почему я зависла тут, с этим стариком. Почему не встала и не ушла. Гребаная мазохистка. Можно подумать, что я правда получала удовольствие от того, как трепали мою душу.

— Жизнь в тех краях, где я вырос, где выросли мои сыновья и родились внуки сильно отличается от здешней жизни. И дело тут не только в вере. Всё другое, и всё устроено иначе. Каким бы большим и богатым не был дом, в котором живёт семья, каждый сызмальства приучается к труду. Хочешь иметь достаток — работай, выполняй по дому свои обязанности. А их, поверь, не мало. А когда ты трудишься бок о бок с родными, с дедом, с отцом, с братом, ты учишься уважать старших. Слушать, понимать ту мудрость, что они накопили с годами. Разумный совет никогда не бывает лишним и ненужным, да и багаж не тянет, — старик выдержал паузу. — Я хочу, я прошу тебя, постарайся понять моего внука. Своему старшему сыну я сам нашёл жену. Сговор у нас обычное дело. Мать Дамира была из приличной семьи, скромной, соблюдающей традиции девушкой. И у них была земля под виноградники.

— Знаю, Дамир рассказывал мне об этом. И ещё о том, что его отец привёл в дом новую жену и сына, ровесника вашего внука.

— Исмат уважал Сафи, но не любил.

— Уважал? — я возмутилась. — У нас с вами разные представления об уважении. Уж если ваш сын подчинился вашей воле, то… О каком уважении вы говорите, когда он, он изменял ей! Он предал мать своих сыновей.

— Исмат раскаялся, когда узнал, что Сафи смертельно больна. Но было поздно. А Зара… если бы не я, Исмат выбрал бы её в жены.

И тут меня осенила догадка:

— Ваш сын, он хотел развестись, да? Но узнал, что Сафи беременна Дамиром и… Он же не считает, что Дамир виноват?.. Вы поэтому забрали его к себе, потому что чувствовали свою вину?

— Дело не в этом, умная пташка. Он не был нужен Заре. И мой сын, увы, не находил для него времени. Он развивал бизнес и учил этому своего первенца, Аслана. А мы с женой, упокой Аллах её душу, старались заменить Дамиру отца и мать. Мой внук мне как сын.

— А Замир и Доминика? Их брак тоже устроили вы?

— Они знали друг друга с самого детства. Замира друг позвал в этот город, и Нико заявила родителям, что едет с ним. Она и мать Дамира когда-то были подругами.

Сейчас многое для меня вставало на свои места. Но одного я никак понять не могла.

— Вы нашли невесту Дамиру?

— Думаю, что нашёл.

— Уверены, что он будет счастлив с ней? — я закрыла глаза, вспоминая, как видела его с темноволосой девушкой. — Мы никогда… Дамир… не говорили о нашем будущем. Я не думала… и не ждала, что он сделает мне предложение, но… слишком больно ранили… Не боитесь, что снова наступаете на те же грабли? Что сделаете несчастными… А впрочем, не важно, — я, как могла, сдерживала слёзы. Дрожащей рукой нашла застёжку на тонкой цепочке и сняла ожерелье. На несколько секунд зажала его в кулаке, а потом встала и решительно протянула старику. — Вот, передайте это вашему внуку. Надеюсь, мы с ним больше никогда…

Боль острым ножом снова резала сердце.

— Думаешь, он примет назад свой подарок?

— Мне всё равно. Отдайте.

— Отдай сама, — дед встал. — Я провожу тебя, идём.

— Не утруждайтесь, я ещё помню дорогу.

Усмехаясь, я гордо развернулась и, не оборачиваясь, пошла домой.

К чёрту всех! Сердце можно заставить разлюбить! И я это сделаю!

Первое, что я увидела, открыв дверь, это всю нашу компанию на кухне. Почти всю: не было милой Женечки. Но мне было достаточно брата, Дениса и моей дорогой Юльки.

— Ярик, а планы поехать на море всё ещё в силе?

— Да, Миланка, а что?

— Ну так едем! К солнцу, к морю, которое лечит, к солёному ветру. Надеюсь, в машине на меня найдётся местечко.

— Ланка! — Юлька рванула ко мне, стискивая в своих объятиях. — Здорово то как! Едем, мы вчетвером на машине, а Женя самолетом, — и, наклоняясь к уху, прошептала: — Принцессе карета не подошла, она столько времени трястись в машине не намерена.

Я понимающе закатила глаза. Сочувственно пожала плечами, смотря на Дениса, а потом помогла ребятам с ужином.

Всё, я дала себе слово, что с этой минуты не буду думать о Дамире. И я была намерена это слово сдержать.

И утром, по дороге на работу, опустила конверт с цепочкой в почтовый ящик Дамира.