Глава 5

Он ушёл. А я добрых пять минут пыталась справиться с гневом. И ещё с головной болью, что пульсировала под пластырем. Допрыгать несколько шагов, опираясь рукой обо все возможные поверхности до душевой кабинки было не так-то и легко. И перешагнуть высокий борт, пытаясь не свалиться и не снести всё вокруг. И вот за что мне это? Не понимая такой несправедливости, я разревелась прямо под струями тёплой воды. Я хотела домой, в свою постель, к любимым подушке и одеялу.

Закутавшись в полотенце, я пыталась в ограниченном пространстве ванной комнаты встать перед зеркалом над раковиной так, чтобы рассмотреть синяк на бедре. Но не выходило ничего. Или я такая мелкая, или зеркало висит слишком высоко. И обида снова застила глаза соленой влагой.

— Милана? — ритмичный стук в дверь и глубокий голос отвлекли от грустных мыслей. — Всё в порядке? Я могу войти?

Ну зачем ему входить? В его присутствии я и так ощущаю себя не совсем уютно, как будто он правда меня подавляет, а я пытаюсь защититься от этого любыми способами. И я не понимаю, почему так на него реагирую. Все время хочется сбежать или хотя бы очертить свою зону комфорта и не позволять заступать за эту линию. А тут… куда я денусь от него в ванной?

— Да, я, я сейчас.

Но дверь открылась. Дамир едва переступил порог и избегал прямо смотреть на меня.

— Вот, я думаю, тебе лучше переодеться в это. Мои шорты и майка.

— Спасибо, — но и я опасалась того, что пересекусь с зелёно-карим взглядом. — Так будет лучше, да. Я только… сейчас сушилка остановится…

— Я всё достану сам, не утруждай ногу.

— Но там мои… — я сдалась, — мне, итак, безумно неловко от того, что вы раздели меня и пихнули всё в стирку. Ну, ладно джинсы и свитер, но… трусы?

— Торжественно клянусь, — Дамир приложил ладонь к груди, но вот улыбку скрыть не пытался, — что не буду рассматривать пёстрых бабочек, что вышиты…

— Боже! — я вырвала у него из рук вещи. — Сегодняшний день войдёт в историю как день моего унижения.

— Прости. Не хотел тебя обидеть, но… Мне тоже надо принять душ. Выметайся.

Я так и сделала. С той быстротой, на которую была способна, едва наступая на мысок больной ноги. Мамочка, роди меня обратно. И избавь от встречи с этим… джигитом.

Почему мне нравился запах мужского шампуня, что затерялся в волосах? Я пыталась пятернёй расчесать спутанные пряди и не думать о том, что его аромат теперь и на мне. Дичь, не иначе? Стоило разбить голову о стоп-сигнал вишенки, чтобы начать бредить её хозяином. Но у меня было такое чувство, будто этим нехитрым действием я украла частичку Дамира для себя. Нелепейшие мысли. Глупые. Плохие. Лучше переключить их. Например, подумать о том, не слишком ли плотно сидят его спортивные шорты на моей попе? И майка. Точнее моя грудь в этой майке?

— Милана, — я ойкнула, дернув себя за спутанные волосы, — иди сюда.

«Сюда», это назад в гостиную открытой планировки? А почему нельзя остаться в спальне? Закрыть дверь, отгораживаясь от него? И я вот честно не знаю, не уверена, что лучше: халат, полы которого вечно разъезжаются в стороны, или одежда, что намеренно выделяет мои пышности на бедрах и груди? Но делать нечего, уж лучше я к нему, чем он ко мне.

— Садись.

Мне было коротко указано на высокий стул за кухонной стойкой. Ладно, тут есть перекладина, так что я смогу это сделать. Без очередного падения лицом в грязь. А когда, пододвинув самый обычный стул Дамир сел напротив, кладя на свои колени мою израненную ногу, я хотела испариться, исчезнуть прямо сейчас. Немедленно. Вцепилась руками с сиденье табурета и отвернулась. Ладно, плевать. Педикюр я делала недавно, а вот ядовито-салатовый цвет ногтей никого, кроме меня, не касался. Верно же?

Но эта чёртова ухмылка! С превеликим удовольствием стёрла бы её с этого красивого лица.

Добрый доктор ощупывал распухшую лодыжку, крутил и вертел, причиняя небольшой дискомфорт. И любопытство взяло верх, я посмотрела на его манипуляции. Не вовремя. Дамир достал ампулу с лекарством и шприц. И все предметы вокруг стали терять свои чёткие контуры.

— Что, что вы?.. Укол?

— Догадалась. Думал обойтись без него, но ты своим геройством… Связать тебя надо было. Жаль сообразил поздно.

Я почти не слушала его. В голове опять зашумело. А от маленького фонтанчика, что вырвался с конца острой иглы, меня затошнило.

— Может, может таблетки?

— Так будет надёжнее и быстрее, — Дамир не смотрел на меня. — Готова?

— Нет, — я же честно ответила. Но уточнила: — В попу?

— Как вариант. А что?

— Просто, это же надо встать… И вы… увидите… она большая.

Блин блинский, вот кто дергал меня за язык? И снова усмешка.

— Что по мне, то в самый раз. Очень соблазнительная. И аппетитная.

Но мне показалось, что он и сам только сейчас сообразил, что ляпнул. Ладно, не я одна страдаю неуместным словонедержанием.

— Возможно, будет немного больно. Но так лекарство подействует быстрее, — кожи рядом с гематомой коснулась холодная ткань. И в комнате сразу запахло спиртом. И, стараясь зацепиться за этот запах, я закрыла глаза. — Этого ещё не хватало. Прям детский сад, трусы… в бабочках. Отвернись. Давай, держись за стул и говори со мной.

— О чём? — я заметила на столе фирменный пакет из модного в городе ресторана кавказской кухни «kIвал». Попасть в него без предварительной записи было невозможно. — Ты сделал заказ на доставку, да? Ой, ой-ой-ой! — я зашипела сквозь стиснутые зубы.

— Не дёргай ногой.

— Я же не дёргаю той, в которую ты… вы… я другой. Да, я боюсь уколов, боюсь, и что?

— Уже ничего, — я приоткрыла один глаз. На место ушиба Дамир наносил какой-то охлаждающий гель. — Сейчас впитается и закую тебя в бандаж.

Ох, нет, ну вот честно, это прозвучало весьма… сексуально. А я же не могу этого испытывать. Просто не имею права. Не к джигиту. Но я поёрзала на месте. И он, конечно, это заметил. Темно-синяя фиксирующая повязка плотно охватила стопу и лодыжку. А я как последняя идиотка, прикусив губу, наслаждалась видом того, как длинные мужские пальцы справлялись с липучкой.

— Цвет улётный, — а? он что-то сказал? — Жаль не сочетается. В следующий раз выбери синий.

Хорошо, выберу. В другой жизни. Или в этой, не важно. Важно держаться если не холодно, то отстранённо. И не пялиться на его колени. Кстати, а когда он успел переодеться? Тоже в шорты и майку, только без рукавов. И ему жарко? Или это «умный дом, класс А», ну такая табличка виднелась на фасаде у каждого подъезда, не скупился на отопление?

— Ну, вот. Теперь тебе надо поесть.

— Я не голодна.

— Поесть, — он чеканил приказы. — А потом выпить лекарство.

Передо мной появилась миска и ложка. А ещё через секунду из фирменного пакета Дамир извлёк термос и аккуратно налил наваристый и ароматно пахнущий бульон.

— Хлеб нужен?

— Нет, — аппетит проснулся только от одного запаха.

— Зря, в ресторане свой тандыр, настоящий, дровяной, — половина небольшой лепёшки опустилась рядом с моей тарелкой. — А какие там делают овощи на гриле, и мясо. Не пробовала?

— Шутите? Там бронь на месяц и, — и не говорить же ему, что меня просто некому туда пригласить, — и мне не по карману. Но название красивое. У ресторана. Хотя я и не понимаю, что оно значит.

— Дом. «kIвал» с лезгинского переводится как «дом».

— Дом, символично.

Дамир сидел боком ко мне, опираясь локтем о край столешницы и вытянув ноги. И залип в планшете. Наверное, ничего удивительного не должно было быть в том, что к вечеру щетина на волевом подбородке стала заметнее. Я смотрела на его волосатые икры и… странно, но мне не было противно или неловко. Мне это нравилось, и было интересно, какие они, эти волоски, по ощущениям. И отличаются по жесткости волосы на ногах и руках. И хирургам-травматологам нужны такие сильные руки?

— Что за «родительский чат» в твоём телефоне? У тебя есть ребёнок?

— Простите, что? «Родительский чат»? Как вы, как вы туда попали? Вы весь мой телефон облазили? Так-то у меня пароль стоит.

Если так, то он мог видеть фото своей вишенки. И как я это объясню?

— Ага, Face ID, ничего сложного, особенно когда владелец телефона рядом. И? Ты на мой вопрос не ответила.

— У меня нет ребёнка. «Родительский чат» — это буквально родительский чад, я работаю в детском саду.

— И почему я не удивлен? — и снова мне безумно хотелось стереть с его лица довольную ухмылку.

— Да какое вам дело? Ваши командирские замашки… Как вас только ваша девушка терпит.

— У меня нет девушки, — что? Я не ослышалась? А как же, как же та «сосиська», что мы придумали с Юлькой? Стало быть точно, он единоличный владелец вишенки. — И нет отношений.

— Оно и не удивительно.

— Но, если у меня нет отношений, это не значит, что у меня нет секса.

Это что? Это меня сейчас вот так отшили? Провели границу? И я что, я набивалась ему? Вела себя вызывающе? И как, проясните, пожалуйста? Просто пялилась на его ноги? Да пошёл он! Аппетит пропал окончательно.

— Я наелась. Могу я помыть посуду?

— Нет, сам сделаю. Тебе надо отдыхать, и не напрягать ногу. Подожди минуту.

Не иначе у славного джигита ПМС. А что? Как ещё объяснить эти перепады настроения? То он милый, ласковый и заботливый. То шутит надо мной. То командует. А сейчас, сейчас просто с цепи сорвался. Я не просила его привозить меня сюда. Не просила возиться со мной. Я хочу домой и не скрываю этого. Так какого чёрта?

— Идём.

— Куда? — я старалась не обращать внимания на протянутую руку.

— Устрою тебя в спальне, так будет удобнее.

Лучше не спорить. А утром улизнуть при первой возможности. Желательно до того момента, как суровый надзиратель проснётся.

К высокой спинке кровати было прислонено несколько подушек. Вероятно, для того, чтобы, как Дамир и говорил ранее, я спала сидя. Или не спала. Он молча усадил или уложил меня, не знаю, как тут правильнее, а под лодыжку подложил маленькую подушку.

— Постарайся расслабиться, ты напряжена так… Я скоро приду.

— Придёте? Зачем?

— Затем что спать тебе нельзя. Буду тебя караулить.

Караулить. Значит, и он собрался бодрствовать со мной неизвестно сколько времени? А как же ночное дежурство? Чувство стыда проснулось так некстати. И когда Дамир устроился на другой половине кровати, строча что-то в своём планшете, я сдалась.

— Я вам выходной испортила. Я не хотела, честно. Вы не выспитесь… Я принесла вам столько беспокойства. И ещё мой характер… Может было правильнее отвезти меня в больницу? Или, лучше, отпустить домой?

— С больницей может было бы и правильнее, но не так интересно. Извинения приняты. Так какой фильм будем смотреть? Трансформеры или супергерои?

— Может, ужастик?

— Ты уколов боишься.

— Зато так я точно не усну.

— И я потом буду ответственен за твои ночные кошмары? Нет уж. Будем смотреть «Доктор Хаус».

И мы смотрели. Серии две, не больше.

Утром я проснулась первой. Не помню, как так получилось, что я в самом деле спала сидя. Вот только опиралась спиной не на гору подушек. В объятиях Дамира было удобно, мне по крайней мере. Он обнимал меня, сцепив пальцы под грудью. Так надёжно и спокойно. И голова не болела. И боли в ноге я не чувствовала, потому что пострадавшая лодыжка лежала поверх волосатой мужской ноги. Честно, я бы осталась так лежать весь день. Но надо было избежать неловкости, которая непременно будет когда Дамир проснётся. И я тихо и осторожно попыталась выбраться из кольца его рук. И у меня получилось.