Глава 25

Влада

Дамир усаживается на край кровати. Чувствую, как проминается матрац под его мощным телом. Как в ноздри забивается мускусный запах мужского тела, перебивая напрочь разбитые духи.

– Я должен рассказать тебе о том, что случилось с твоим отцом, – спокойно, без эмоций произносит бандит. Будто говорит о безделице. О вещи, которая вообще не имеет значения.

Не могу сдержаться. Эмоции бьют ключом, превращая меня в комок из воспаленных нервов. Только тронь – и взрыв ко всем чертям разнесет бандитскую спальню.

– О чем? – подпрыгиваю на постели и чувствую, как жжет лицо от прилившей к нему краски. – О том, как убил его? Как жестоко расправился?

Я дышу часто-часто. Внутри кипит лава. Она разливается по венам вместо крови и заставляет меня буквально заживо сгорать. От обиды. От ненависти. От несправедливости этого мира.

Хочу кинуться на подонка, но от его ледяного взгляда сердце перестает биться. Цепенею. Замираю как каменное изваяние.

– Откуда инфа? – чеканит. Недоволен тем, что я знаю. Ублюдок! Бессердечная скотина!

– Я слышала. Слышала твой разговор с тем мужчиной.

Раскатистый звук проносится по комнате. Не сразу понимаю, что происходит, пока не осознаю, что это смех. Зверюга хохочет в ответ на мои слова.

– Ненавижу тебя! – вырывается само. – Ты все мне испортил! Все забрал!

Ругаюсь с надрывом и хочу разрыдаться, но слез давно нет. Они высохли, как и все внутри меня.

– А ты всегда веришь во все, что слышишь? Мозгов нет у тебя?

Смотрит внимательно, точно я должна была что-то понять.

– За свою выходку твой отец был достоин сдохнуть.

– Ублюдок! Я отдала тебе свое тело, а ты… Ты не сдержал обещание! Ты… – больше не получается произнести ни слова.

– Я ничего тебе не обещал, – речь Дамира точно отрезвляет. – Ты сама приняла это решение. Потому что течешь на меня. Вчера ты текла как голодная шлюха.

Зажимаю уши руками. Не хочу слушать. Не хочу вспоминать вчерашний день. Не хочу думать о том, что Дамир сначала заставил меня кончить, а потом поехал убивать моего отца.

– Я не трогал Миронова, хотя очень хотелось. Я не прощаю такие выкидоны. Но ты можешь верить в любые сплетни. Посрать.

– Ненавижу… Ненавижу… – причитаю как в бреду.

– Нашла из-за чего сопли распускать, – недовольно огрызается. – Ну грохнули твоего батю, и что с того? Я рос без семьи почти всю жизнь и, как видишь, нормально вырос.

– Нормально? – снова взрываюсь. Как он может говорить такое?! – Ты – монстр! Как тебя земля носит?!

– Я могу постоять за себя и выжить в любых условиях. Потери дают нам силы или ломают. Такое тепличное растение, как ты, быстро переломят, если продолжишь размазывать сопли по роже. Чего хорошего Миронов сделал тебе? Продал за бабло? Собственноручно на мой хер насадил? – выдает неприятные слова Дамир. – Радуйся, что избавилась от такого папаши.

– Я буду радоваться только в одном случае, – с презрением цежу. – Когда избавлюсь от тебя!

– Ты моя. Так и останется.

– Нет! Нет, понял?! Нет отца – нет сделки! Ты больше не имеешь никаких прав! Не можешь удерживать меня тут силой.

– Моя. С потрохами. Пути назад нет.

– Нет! Нет! Сгинь! Тебе в аду гореть! Там твое место! А ко мне больше не прикоснешься!

– Думаешь, мне нужно твое разрешение? – победная улыбка растягивается на лице бандита. – То, что ты мне вчера наболтала – не больше оправдания для тебя самой. Твоя киска уже давно сжимается от предвкушения быть разодранной моим болтом.

Будь ты проклят, больной урод! Накидываюсь на Дамира, сбрасывая напрочь инстинкт самосохранения. Бью его руками, ногами, остервенело так бью, стараясь причинить как можно больше страданий и боли.

Сама не ведаю, что творю. Глупо провоцировать его. Дамир способен на что угодно. Шею свернет. Расправится как с отцом. Он уничтожает каждого, кто идет против. Кто становится неугоден.

Убьет меня после этого, так пусть! Пусть убивает! Лучше уж так, чем жить в плену его цепких лап. Чем пресмыкаться. Стать подстилкой для бессердечного монстра.

Я бьюсь в сильных ручищах. Сгораю от истерики.

– Выпусти меня! Отпусти! Отпусти меня домой! – молю, задыхаясь от стойкого ощущения безвыходности ситуации.

А он сжимает меня в кольце своих рук, вынуждая, в конце-концов, обессилено в них расслабиться. Наконец, вновь расплакаться.

Мозг отключается. Повинуюсь инстинктам. Хватаюсь руками за крепкие мускулы. Впиваюсь в них пальцами. Точно от этого станет легче. Точно чужое тепло и близость помогут мне пережить все. Справиться с внутренней истерикой.

И я не могу это контролировать. Прижимаюсь к стальному телу. Хочу ощутить безопасность и спокойствие рядом с ним. Выдохнуть. Разделить часть печали. И я рыдаю. Просто рыдаю. Тело содрогается от всхлипов.

Дамир не шевелится. Он будто не знает, что делать в такой ситуации. Или просто не хочет знать. Но потом я все же чувствую, как захват на моем теле ослабевает, а крупная ладонь ложится на голову.

– Дьявольщина! – выдает себе под нос, проводя ручищей по моим волосам.