Глава 11

— Какого хрена ты сделала, идиотка? заорал я, ворвавшись в приемную и набросившись на Аню, которая сегодня явно дала понять, что мириться с присутствием Лии не собирается. Отвечай! Отвечай, что подсыпала Лии в еду? Немедленно!

— Дамир Тимурович, я

— Дамир, отпусти ее! Задушишь, и она ничего тебе не скажет, — попытался остановить меня Кирилл, но я по-прежнему держал руки на шее этой стервы.

— Говори, дрянь, что подсыпала?

— Я не

— Говори! Врачи нашли в анализах яд. Признавайся, мерзавка.

— Я ничего не делала, — прохрипела она, а у меня появилось желание сжать ее горло еще сильнее.

— Дамир, отпусти ее, пусть спокойно скажет, — прорычал брат, который не меньше меня испугался за Лию.

Я резко оттолкнул эту шваль, посмевшую причинить вред моей женщине, и, отойдя на полметра, пристально сверлил ее взглядом.

— Да не делала я ничего! По камерам посмотрите. Налила сок и сразу принесла в кабинет.

— А кто сказал, что яд был в стакане с соком?

— Так я же это Я сама его просто наливала, а еду вообще только привезла на тележке. Все официант из ресторана доставил на машине.

— Звони, значит, в ресторан! Чтобы через полчаса все были здесь официант, который привез еду, повар, директор! Все!

— Как я им это объясню?

Я резко сорвался с места, ухватил Аню за шею и прошипел сквозь зубы.

— Я докопаюсь до правды, будь уверена в этом.

Отпустив ее, я широким шагом направился к себе в кабинет, и только когда уселся в кресло, заметил, что Кирилл пошел следом за мной. С остервенением достал пачку сигарет из ящика, и выудив одну, нервно закурил, делая глубокую затяжку, одну за одной. Я был чертовски зол на ситуацию. Зол на то, что возле моего носа провернули ужасную вещь, за которую я готов был убить любого. И я сделаю это, когда узнаю, кто действительно виноват в том, что моя малышка сейчас в больнице.

— Ты действительно считаешь, что это Анна подсыпала яд Лие?

— Я всегда обедаю в этом ресторане, и всегда мне доставляют еду в офис от них. Им нет смысла меня травить.

— Тогда, почему именно твоя секретарша?

— Я заметил, каким паршивым взглядом она смотрела на Лию. И моей девочке это не понравилось, как и мне тоже. Что мне думать? Какие есть еще варианты?

— Тогда посмотри камеры.

— Сейчас посмотрю, я уже разговаривал с помощником, он должен мне принести флешку.

Словно услышав мои мысли, в кабинет постучал Николай, мой помощник, с которым я работаю уже много лет.

— Что там? Взял запись?

— Да, Дамир Тимурович, — он протянул мне флешку и я сразу же вставил ее в ноутбук, не собираясь медлить.

Загрузив видео, нажал на кнопку и принялся смотреть тот момент, когда Аня зашла в кухню за соком для Лии. С недовольным лицом она достала стакан из шкафа, после прошла к холодильнику за соком, и очень небрежно налила его в стакан, продолжая выражать свое презрение. Отставив графин, схватила стакан и вышла из кухни, сразу отнеся его в мой кабинет.

— Сука! Тогда что? Неужели, в еде?

— Сейчас приедут из ресторана, но я сомневаюсь, что они что-то скажут толковое. Нужны эксперты, пусть забирают посуду и ищут улики.

— Спасибо, Коля. Можешь пока идти, — я дождался пока мужчина покинет кабинет и, повернувшись к брату, произнес: — Кирилл, я же их порву всех, когда докопаюсь, кто это сделал.

— Я знаю. Но лучше, пусть этим занимается полиция.

— Полиция. Главное, чтобы они мне нашли того, кто посмел!

— Дамир, ты любишь Лию? неожиданно спросил брат, и я резко вскинул голову, смотря в его глаза.

— Ты же меня знаешь, — начал было я, как он тут же меня перебил.

— Знаю. Поэтому и спрашиваю.

— Я не понимаю, что такое любовь и как ее чувствовать. Лия просто стала для меня важна, как ни одна девушка прежде.

— Мне это нравится.

— А мне нравится, что она рядом. Мне хочется ее оберегать, баловать, лю Бля*ь. Что-то я заговорился.

— Просто, Лия с тобой не из-за денег.

— Ты прав. Я душой чувствую, что ей нравится быть рядом со мной.

— Господи, мой старик наконец-то влюбился.

— Чего это я старик? Оборзел?

— Видишь, ты отрицаешь старость, но не любовь. И этим все сказано.

— Знаешь, что? Где эти чертовы работники ресторана? вспылил я, не готовый признавать то, что раньше не чувствовал.

— Езжай к своей малышке, а я дождусь людей.

— Не получится, — произнес я, увидев за стеклянной стеной несколько человек в форме, которые направлялись ко мне в кабинет.

Следующий час я рассказывал полиции, что произошло. Они вызвали эксперта, взяли отпечатки пальцев и забрали посуду, из которой мы с Лией обедали. Расспросили все подробности не только у меня и Анны, но и вовремя подошедших сотрудников ресторана.

Поздно вечером я смог забрать Лию из больницы и, не раздумывая, повез ее к себе, не собираясь ни на минуту оставлять одну. Понимал, что ей плохо, да и усталое лицо говорило о том, что желудок все еще не дает ей покоя. Она была бледна, а в глазах притаилась боль. И как же мне херово было видеть ее такой, хотелось найти ту тварь, посмевшую навредить моей девочке и закопать живьем, чтобы больше неповадно было трогать мое. Сидя за рулем, я периодически поглядывал на Лию, на то, как она изредка морщилась. В такие моменты я до треска сжимал руки на руле и стискивал зубы. Безумно хотел подарить ей спокойствие, но увы, в этом я был бессилен. Требовалось только время и правильное питание, чтобы ее организм пришел в норму.

— Почему ты привез меня к себе? тихо спросила Ли, когда я притормозил около своего подъезда.

— Потому что не хочу тебя оставлять одну, — повернувшись, ответил я, и рукой коснулся ее лица.

— Я сейчас ни на что не способна.

Она прикрыла глаза, и едва найдя в себе силы, прикусила губу. В таком состоянии Лия была похожа на маленькую девочку, которая впервые вышла в люди одна. Тут же захотелось обнять ее и защитить от всего мира.

— Как там, и в радости, и в горе, и в болезни, и в здравии? Я просто хочу заботиться о тебе, малышка. Хочу знать, что ты в относительном порядке, а если что-то понадобится, я помогу.

— Спасибо, — кивнула она, и улыбнулась краешком губ, отчего мне тут же захотелось ее поцеловать.

— Пойдем.

Выйдя из салона, я достал пакеты с продуктами и, обойдя авто, помог выйти Лии, которая едва могла перебирать ногами.

— Я дойду, — сообщила она, наверняка поняв, что я хотел предложить отнести ее.

— Тебе бы пора привыкать, что теперь ты не одна.

— Привыкать. То, что я не одна, не говорит о том, что теперь я не могу ходить своими ногами.

— Конечно, не говорит, но ты должна знать, что у тебя есть поддержка.

Мы вошли в квартиру и Лия устало рухнула на пуфик, стоявший возле комода. Я, разувшись, прошел в кухню, оставил там продукты и вернулся к девушке, которая так и не пошевелилась.

Сбросив с нее туфли, которые у самой больницы хотел с нее стянуть, но она не позволила, я сразу же поднял на руки хрупкое тело и в темноте квартиры понес ее в спальню. Только уложив Лию на кровать, включил ночник и принялся снимать с нее вещи.

— Дамирушка, — позвала она таким голосом, отчего по моему телу пробежали мурашки. Голос был больным.

— Да, малышка.

— Полежишь со мной?

— Конечно, полежу. Только сначала приготовлю для тебя бульон.

— Ладно. Дашь свою футболку?

— Естественно.

Я прошел к шкафу, нарыл футболку, и оставив на Лии только трусики, помог надеть мою вещь. Она вздохнула и снова улеглась на кровать, устало прикрыв веки.

— Я скоро милая, ты пока поспи.

Оставив дверь открытой, на случай, если она будет меня звать на помощь, я быстро прошел в кухню, вымыл руки и принялся варить бульон. Мне хотелось скорее вернуться к девочке и быть рядом, чтобы она в трудный момент не чувствовала себя одинокой. Пока на плите варилась куриная грудка, я выпил кофе и позвонил брату с просьбой заказать на послезавтра два билета на Сицилию. Я устрою для Ли незабываемый отдых, чтобы она смогла полностью отвлечься от произошедшего и просто насладиться тем, что я готов предложить.

Когда ужин был готов, я насыпал немного бульона в тарелку и, поставив на поднос, понес в спальню. Лия по-прежнему лежала так же, как я видел ее, когда выходил на кухню. Она не спала, потому как открыла глаза, стоило мне поставить поднос на тумбочку, возле ночника.

— Ты сегодня столько для меня сделал.

— Я сделал немного, перестань. Давай, — приподнял ее и помог сесть, подложив под спину подушку.

— Сам варил? Дамир, ты что? возмутилась Ли, когда я, набрав в ложку жидкости, поднес к ее рту.

— Ли, заткнись и ешь! Тебе вредно много махать руками.

— Ты действительно хочешь это сделать?

— А почему, черт возьми, я не могу покормить тебя?

— Кому скажи, не поверят.

— Вот никому и не говори. Счастье любит тишину. Открывай ротик, — и Лия, послушав, открыла рот и выпила с ложки бульон, и вдруг в ее глазах я увидел маленькую долю восторга.

— Ты невероятный мужчина.

— Что такое?

— Это очень вкусно.

— Обычный бульон.

— Но, в твоем приготовлении, он особенный. Я так не умею.

— Хочешь, в Италии все две недели буду для тебя готовить.

— Мы серьезно, едем? Но ведь паспорт

— Паспорт делается быстро. Завтра мне должны уже его привезти. Еще несколько ложек, — сказал я, снова набирая прозрачную жидкость в тарелке.

— Но, а купальник? Или летние вещи? проглотив бульон, спросила Ли и, кивнув, указала на тарелку. Я же не брала из дому с собой. К тому же, не рассчитывала, что практически зимой поеду в теплые края.

— Все купим там, не переживай. Вот так, — она проглотила остатки ужина, и я, отставив тарелку, помог ей улечься обратно.

— Не уходи, ладно?

— Только посуду отнесу и вернусь.

Я был рад, что забрал Лию к себе, видел, как она не хотела оставаться одна и нуждалась в моей поддержке. Быстро отнеся в мойку тарелку, я погасил в кухне свет и снова вернулся к девушке. Снял с себя одежду, и удобно разместился рядом с Ли, которая только ближе прижалась ко мне. Выключив ночник, накрыл нас одеялом, и просунув под него руку, поднял футболку, коснулся нежного животика малышки и принялся медленно поглаживать, желая принести покой ее желудку. Примерно через пятнадцать минут услышал размеренное дыхание, которое сообщило мне о том, что Лия спит. Коснувшись губами ее лба, я немного подвинулся, устраиваясь удобнее, и продолжил так же гладить живот, даря ей тепло. Готов гладить всю ночь, главное, чтобы Ли скорее поправилась.

* * *

— Что это, Дамир? спросила я, приметив на комоде папку с какими-то документами.

— Ты зачем встала? он тут же развернул меня к себе и, обняв за талию, прижал к своему телу.

— В туалет захотела, а ты на меня разве только памперс на натянул.

— Ли, не умничай. У тебя такое состояние, что лучше лишний раз не подниматься.

— Дамир, ты странный. Вот на самолете лететь, так можно, а пописать сходить нет.

— За самолет я проконсультировался с врачом.

— Ага, а пописать?

— А в туалет он сказал относить тебя на руках.

— Ой, да ну тебя, — улыбнулась я впервые за два дня, и тут же была подхвачена крепкими руками, — ты чего?

Он буквально замер на моих губах и даже не шевелился, продолжая стоять возле тумбочки. От его пронзительного взгляда, сердце сделало кульбит, и я сама уставилась в его глаза, пытаясь прочесть в них его мысли. Смотря на этого мужчину, внутри все переворачивалось. Я стеснялась его. Стеснялась взгляда, присутствия, некоторых слов. Да, мы занимались с ним любовью, видели друг друга обнаженными, но мне кажется, его взгляд, он куда более глубже, интимнее. И, вдобавок ко всему, Дамир очень красивый мужчина, поэтому мне было стыдно смотреть в его глаза. Казалось, что он гораздо красивее, чем я, и странно, что этот человек выбрал именно меня.

Подняв руку к затылку, я пальцами пробралась в его волосы, и принялась ласково поглаживать по голове. Он выдохнул, но глаза от моих губ не оторвал, а только ниже склонился и тихо прошептал, вызвав очередной табун мурашек:

— Со мной какая-то херня происходит.

Его слова вызвали интерес, ведь я не до конца понимала, что он имеет в виду, и может быть, даже спросила у него об этом, если бы организм не подсказал, зачем я поднялась с кровати.

— Дамирушка, а как же писать? тонким голосом спросила у него, и мужчина сразу же очнулся, лицо его стало серьезным, а глаза, наконец-то, оторвали взгляд от моих губ.

— В тебе романтик вообще есть, малышка? спросил он, и двинулся в сторону туалета.

— Мне уже получше, и могу показать его.

— Нет, побереги силы для Италии.

— Я думала, мы купаться будем, и на экскурсии ходить.

— Когда ты увидишь, как там круто, набросишься на меня и будешь все две недели тра*ать.

— Две недели? ошарашенно округлила глаза, не веря, что смогу насладиться теплыми лучами солнца посреди осени.

— Прости, я не смог выбраться на дольше. Сама понимаешь, бизнес.

— Ты шутишь? Я и так не ожидала, что целых две недели, — восторженно проговорила я, до сих не до конца понимая, что завтра вечером буду в Италии.

— Ты, словно девочка, — он остановился около двери ванной и осторожно поставил меня на пол.

— Стой здесь и никуда не ходи, — подняв указательный палец, попросила я и, развернувшись, скрылась в ванной, — а, нет, отойди на пару метров, — добавила, высунув голову, решив, что он может услышать, как я буду делать свои дела.

Снова закрыв дверь, я услышала смех Дамира и даже улыбнулась, почувствовав себя уже гораздо лучше. А как с таким мужчиной могло быть иначе? Два дня, которые я себя так плохо чувствовала, после отравления, он находился рядом, готовил для меня отдельную еду, постоянно гладил живот, отчего мне действительно становилось легче, и смотрел со мной сопливую мелодраму. А параллельно еще успевал созваниваться с подчиненными и раздавать им указания.

Справившись со своими делами, через три минуты я уже выходила из ванной, где сразу же попала в руки огромного медведя. Дамир действительно иногда напоминал медведя высокий, громадный, разве что только подкачанный, что мне несомненно нравилось. И да, то, что он не косолапый, тоже хорошо, — плюс его здоровью.

— Журчат ручьи, — пропел он мне на ухо, отчего я смутилась и шлепнула его по руке.

— Дамир, не смешно. Пусти, — попыталась выбраться из его рук, но меня никто не отпустил.

— Хочу поцеловать твои губы, — оборвал меня на полуслове, отчего я снова залипла на нем.

— Какие? шепнула, понимая, что рядом с ним становлюсь пошлой.

— Я смотрю тебе уже похорошело?

У Дамира тут же загорелись глаза, и он в несколько шагов преодолел расстояние от прихожей в кухню и усадил меня на стол, встав между ног. Склонившись, поцеловал скулу, и спустился ниже, по шее, языком лизнул ложбинку, отчего я прогнулась в спине, подставляя грудь для его ласк.

— Италия подождет. Кто дал тебе эту ужасную футболку? прорычал Дамир, снимая ее с меня.

— Один наглый тип.

— Чего это я наглый?

Губы накрыли один сосок, и я застонала, руками ухватившись за его затылок.

— Хочу тебя — найдя в себе силы, прошептала ему на ухо, по-прежнему стесняясь его пронзительного взгляда.

— Скажи это в глаза, — попросил Дамир, подняв голову, и я снова застеснялась, пряча свой взгляд.

— Хочу тебя, — прошептала я, все равно так и не посмотрев в его глаза.

— Малышка, мы занимаемся с тобой любовью, видели друг друга обнаженными. Ты кончала так, как не все могут, но до сих пор продолжаешь смущаться. Ты удивительная, — произнес мужчина, и его слова снова вогнали меня в краску.

— Ты просто очень красивый, и мне не легко

— О, Бог ты мой. Только вот, с ума схожу по тебе, потому что, ты моя сексуальная и обворожительная девочка.

— Правда?

Дамир, не отвечая, ставит меня на ноги, резко разворачивает и наклонив, грудью кладет на стол, придавая моему разгоряченному телу контраст с холодной столешницей.

— Ты не против побыть в такой позе? склонившись надо мной, спросил он шепотом, руками поглаживая обнаженные бедра.

— Сколько угодно, — на выдохе ответила, и получила звонкий шлепок по попе.

По спине прошлись крепкие руки, которые переместились на талию, а после, и на бедра. Дамир, следуя за прикосновениями, целовал мою кожу, вызывая из горла прерывистые вздохи. Я руками уцепилась за столешницу над головой и вздрогнула, когда почувствовала его горячее дыхание на попке. Он встал на колени и руками гладил мои ягодицы, то и дело оставляя на них влажные поцелуи. Я ощущала насколько стала влажной от его ласк, но то, что он находился лицом к самым интимным местам, возбудило меня не на шутку. Желала, чтобы он скорее коснулся меня там, вошел как можно глубже и дарил наслаждение, которое я уже успела опробовать. Наслаждение, которое навсегда останется в памяти.

Наконец-то он стянул с меня трусики, и я прогнулась еще больше, когда пальцы прошлись по, о нет, надеюсь он не собирается этого делать. Его пальцы прошлись по анусу, и я сжалась, почувствовав, что он щекой прижался к бедру, и глубоко выдохнув, успокоил:

— Доверься мне. Слышишь? Доверься.

И, наверное, не так слова, как легкое поглаживание по бедру вселили в меня уверенность, и я расслабилась, отдавшись его рукам. Легкий поцелуй на ягодице, нежные поглаживания рук и неожиданное касание его языка моей промежности. Он так страстно лизнул мои губки, что я крепко ухватилась за стол и простонала, готовая взорваться прямо в эту секунду. Это- фантастические ощущения: чувствовать его язык там, где больше всего нуждаюсь. Удовольствие, будто я, с удушающей жары зашла в холодную комнату, где вовсю работал кондиционер. Нереальное облегчение и кайф. И Дамир дарил мне все это, дарил своими руками и телом.

Язык снова и снова прошелся по влажным складочкам, а я начала громко стонать, потому что по телу разливались приятные волны наслаждения. Казалось, мне должно быть холодно, но все тело было покрыто испариной. Я ощущала невероятную сладость и жар. Дамир вобрал в рот клитор и совсем легонько прикусил его, вызвав очередной гортанный стон.

Мне хотелось подняться и тоже доставить ему удовольствие, но он вмиг оказался надо мной и склонившись, прошептал у самых губ:

— Долг отдашь на пляже.

— Ах, — выдохнула я, почувствовав его пальцы внутри.

Дамир принялся двигать пальцами, словно имитировал секс, а я стонала все громче и громче, готовая вот-вот взорваться. Он нависал надо мной, опаляя дыханием висок и сам хрипло стонал, словно во мне находился его член.

— Давай, малышка моя, кончай, давай, девочка, — подстегивал меня, осознавая, что его слова имеют на меня воздействие, и завожусь я еще больше.

Пальцы ускорили темп, мои ноги задрожали, и вмиг, перед глазами промелькнула вспышка, а по бедрам потекла знакомая теплая жидкость. Тело билось в конвульсиях, а Дамир, подняв меня, спиной прижал к груди. Я ухватилась за его руки, понимая, что обессиленная и могу упасть. Он, правой рукой продолжал гладить между ног, а средним пальцем вошел в лоно, которое все еще сжималось от оргазма.

— Ты, когда кончаешь, удивительно пахнешь, — его губы коснулись шеи, и я только сильнее склонила голову, предоставляя ему больше места для ласк.

— Ты считаешь меня какой-то уж слишком

— Слишком настоящей?

— Слишком идеальной.

— Потому что, мне все в тебе нравится, — произнес Дамир и, развернув, подхватил на руки, — отнесу тебя спать, завтра предстоит сложный день.

— Но, как же ты? я намекнула на то, что прекрасно чувствовала его возбуждение, но он вовсе об этом не переживал.

— Затра*аю тебя на курорте.

— Пошляк, — ответила ему, когда уже лежала в кровати.

— Отдохни, а у меня еще есть дела.

— Дамир

— Да? он уже было развернулся к выходу, но я остановила его.

— Я отомщу тебе, — сощурив глаза, сказала я, и словно кошечка в воздухе царапнула коготками, — рррр

Мужчина громко засмеялся, и, схватив с кресла полотенце, поднес его мне, склонился и прошептал:

— Вытрись, иначе оближу.

* * *

После всех нервных переживаний со сбором одежды, после формальностей в аэропорту, и длинной дороги до Борисполя, мы наконец-то устроились в удобных креслах самолета. Дамир сразу же взял меня за руку, стоило мне сообщить о своем маленьком страхе перед высотой. Впереди нас ждали четыре изнурительных часа перелета. Перед дорогой я заскочила в киоск и купила несколько журналов, чтобы листать их в пути, а мужчина только смеялся, приговаривая, что глянец мне точно не понадобится. И он оказался прав, ибо я безмятежно заснула, практически сразу после взлета. И, конечно, была безумно этому рада, ведь во сне вовсе не страшно лететь.

— Просыпайся, малышка, — услышала тихий шепот мужчины, чей голос порождал в моем теле мурашки, — мы почти прилетели.

— Так быстро? сонно спросила я, и утонула в его карем взгляде.

— Ты проспала весь путь, но руку мою так и не отпустила.

— Прости.

— Ты доверяешь мне, и это важно, — склонившись, он запечатлел легкий поцелуй на губах, после чего снова заглянул в глаза и нежно поцеловал в висок.

Через двадцать минут мы, наконец-то, сошли на землю солнечной Италии. Но, изначально нам предстояло пройти таможню и заполнить миграционный документ, чем и занялся сам Дамир. Когда все было готово, мы отдали бумаги таможенному инспектору, получили чемоданы и прошли по длинному переходу аэропорта Катании, чтобы взять напрокат автомобиль. В очереди стояли два человека, и когда пришло наше время, мой мужчина оформил заказ, отказавшись при этом от страховки. Работник проката недовольно цокнул языком, после чего поинтересовался местом назначения, разговаривая на ломаном русском.

— Вы ехать в Палермо?

— Нет, — серьезно ответил Дамир, — Марина-ди-Рагуза.

— Может и не угонятЬ. Как повезти.

— Спасибо! схватив ключи и какие-то бумаги, Дамир кивнул мне в сторону выхода.

Оказавшись на нужной площадке, он нажал маленький пульт сигнализации и белая роскошная BMW 4-Series Cabriolet негромко щелкнула, сообща о том, что именно она наш спутник на ближайшие две недели. Загрузив в багажник наши чемоданы, мы выдохнули и улыбнулись друг другу.

— Добро пожаловать в итальянскую Сицилию, малышка, — Дамир приподнял меня и закружил, вызывая радостный смех.

— Это будут незабываемые выходные?

— Обещаю тебе!

Сладкий поцелуй опалил мои губы, и только мужчина поставил меня на землю, как мой взгляд тут же залип на роскошной рекламе мороженого. Моя маленькая слабость, лакомство из далекого детства.

— Дамирушка, может освежимся? захлопав ресницами, поинтересовалась я, то и дело бросая взгляд на большой киоск.

— Пить хочешь?

— Там мороженое. Давай задержимся, мы ведь не спешим? лукаво посмотрела на него, за что получила нежную улыбку.

— Здесь мы делаем только то, что нам хочется. Пойдем, — он нажал кнопку сигнализации и мы, держась за руки направились туда, где призывно манила реклама с вафельным рожком, наполненным прохладным лакомством с начинкой.

— Вот это да! опешила я и вздохнула, когда, подойдя к витрине, увидела немыслимое количество мороженого различных оттенков и вкусов.

Дамир обнял меня со спины и уткнувшись носом в волосы, тихо рассмеялся моему поведению. На витрине, в лотках и маленьких контейнерах находились десятки, если не сотни видов мороженого. С фисташками, шоколадом, с шоколадной крошкой, тирамису, апельсиновое, клубничное, персиковое, с какао, яблоками или с вишней, в лимонной цедре или просто кофейное. Да его было столько, что сил не находилось перечислять, просто дух захватывало от такого изобилия.

— Нереальное количество, — прошептала я, обернувшись к Дамиру, а он, показав рукой на витрины, ответил:

— Чего ты? Выбирай.

— Думаешь, это так просто?

Я все никак не могла остановиться на каком-либо сорте сладкого лакомства. Мои глаза в растерянности перебегали с одного вида мороженого на другой. Перескакивали на следующий, возвращались обратно, и так несколько раз. Мне хотелось попробовать все, потому что я слышала, в Италии этот продукт гораздо вкуснее, чем на Украине.

— Попросить продавца положить тебе в стаканчик сразу несколько сортов? Здесь это в порядке вещей. Попробуешь, какие захочешь, — подсказал Дамир и ласково убрал за ухо выбившуюся прядку волос.

— Попроси, — радостно закивала я, понимая, что выгляжу для своего мужчины, словно маленькая девочка, которая с азартом, тыкая пальцем в витрину, выбирает себе вожделенное лакомство.

Заговорив на итальянском, Дамир принялся делать заказ, интересуясь у меня на русском, какие вкусы десерта мне положить. Оплатив заказ, и прихватив несколько салфеток, мы прошли к столику под тентом, а я все не могла оторвать взгляд от стакана с мороженым, который получился очень большим. Удобно устроившись на стульях, я с наслаждением попробовала сладость со вкусом лимонной цедры. Мороженое было нежным и тягучим, не таким ледяным, как у нас дома. Его вкус был, словно настоящий фрукт, но при этом не приторный, а очень приятный, отчего захотелось попробовать и остальные шарики, чтобы удостовериться, что весь продукт качественный.

— Ли, если бы ты только знала, как я сейчас хочу сорвать с тебя это долбанное платье, взять с витрины мороженое и, как красками расписать твое изящное тело, — склонившись, прошептал Дамир так, чтобы слышала одна я. А потом языком слизать всю эту сладость, чтобы ты стонала и кричала только для меня одного.

— Дамир, — едва сглотнув, прошептала я, и выронила ложку.

— Лишь люди вокруг не позволяют мне сделать это прямо сейчас, — добавил он и подал мне чистую ложку, в, по-прежнему, дрожащие пальцы.

Он откинулся на стуле, как ни в чем не бывало, и принялся ждать, когда я съем всю сладость. Да только картина от его слов, буквально фотографически отпечаталась перед глазами, заставляя мое тело мгновенно отозваться жаром в крови. Желание тут же устремилось туда, где за секунду стало влажно и горячо, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать в голос.

— Я обязательно это сделаю с тобой, как только мы доберемся до виллы, — снова заговорил он, и на миг склонившись, добавил: — Обожаю музыку, которую исторгаю из твоего послушного тела. Готов слушать ее часами.

— Понадобится много мороженого, чтобы потушить пожар.

— Я найду способ.

— Это будут самые сладкие недели, Дамирушка.

— Кушай, малышка, кушай.