Глава 24

У мамы Лии оказалась аллергия на цветы, и я распорядился, чтобы букеты раздали на площади и вокзале всем, проходящим мимо женщинам. А сам, в дальнейшем, пока родительницы живут у нас, решил обходиться одним букетом, который Лия ставила в гардеробной, переживая за малышку и ее реакцию.

Конечно, я радовал любимую различными подарками, но что я заметил очень важное она больше всего нуждалась в нашем общении. Стоило нам вынести Ангелику на улицу для прогулки, где мы с Лией могли общаться на непринужденные темы, как ее глаза загорались, а на губах появлялась улыбка. Для меня это было самой ценной наградой, и я радовался каждой секунде, каждому ее взгляду и слову. За прошедший месяц мы сблизились только в общении. Что касалось наших отношений, здесь было гораздо сложнее. Но я не жаловался, душа радовалась, что мог находиться рядом, касаться и впитывать в себя все ее жесты, или даже просто запах. Мы каждый раз вместе возили Лапочку на осмотры, выезжали гулять в парки, и просто прохаживались по саду у нас дома. Со стороны выглядели, как семья, хоть по-прежнему жили в разных спальнях, что не добавляло мне радости, но случился все же и приятный момент. В мой День Рождения, который был неделю назад, Лия при поздравлении, опустила глазки и поцеловала меня в щеку, при этом смущаясь, словно подросток. Меня порадовал ее поступок, и стал лучшим подарком к моему сорок первому дню рождению. Дальше все шло по накатанной: мы занимались дочкой, вместе купали, кормили, гуляли, вместе сидели за столом, да только вечером расходились по разным комнатам. Еще я заметил, что Лия прекратила выбирать длинные, закрытые наряды, и теперь все чаще красовалась в шортах до колена и майках с небольшим декольте. Она сделала свой шаг вперед, чему я был несказанно рад.

Родительницы решили погостить у нас еще некоторое время, и часто носились с внучкой больше, чем я. О произошедшем, в нашей с малышкой жизни, я рассказал поверхностно, стараясь не сильно травмировать сердца матерей. Потому что теперь я и сам стал отцом и понимал, что ребенок это самое дорогое и ценное в нашей жизни. А сердце за него болит настолько сильно, что готов рвать и метать, только бы родному малышу было спокойно. За эти два месяца, которые Лия была, наконец-то, свободна несколько раз в неделю, приезжал ее отец и пытался заново учиться общаться с дочерью. Меня радовали ее новые отношения с родителями, потому что именно этого ей и не хватало с самого начала. Теперь же было все иначе, все родные рядом, все счастливы и довольны, остальное мои проблемы, которые, конечно, хотелось решить с наименьшими потерями. И проблема эта заключалась в страхе Лии. Искоренить бы его ко всем чертям, чтобы не бояться прикоснуться к любимой, чтобы не одергивать руку, когда хочу погладить ее, но вспоминаю, что могу напугать. Чтобы мысленно не давать себе подзатыльник, понимая, что мое желание поцеловать ее не будет разделено. Как бы много хотелось убрать этих «не»

— Лапочка с каждым днем все красивее, или мне, как маме так кажется, — заметила Лия, поправляя одеяльце в коляске и шапочку на маленькой головке.

Мы сидели на террасе в плетеных креслах, коляска стояла перед нами, и мы наслаждались теплыми лучами сентябрьского солнца. Приехав с осмотра, сразу же покормили малышку, и как только она уснула, решили на террасе выпить чаю, да и посчитали, что дочке свежий воздух пойдет на пользу.

Варвара Михайловна накрыла на стол, и теперь мы наслаждались теплом и пением птиц, доносившемся из собственного сада.

— Тебе не одной так кажется, у нас вырастет настоящая принцесса, — ответил я, наблюдая, с каким восхищением Лия смотрит на дочку.

Взяв со стола чашку, она медленно сделала несколько глотков, а потом с удовольствием вдохнула клубничный запах. Это был очень дорогой чай из Италии, который я привез весной, и не прогадал: Лии очень понравился аромат клубники в этом напитке.

— Я сегодня проснулась с таким ощущением, — начала она, тяжело вздыхая и отставляя чашку, — с таким ощущением, что я делаю что-то не так. Мне показалось, что мне чего-то не хватает.

— Например?

— Ангелика спокойно спала в своей кроватке, я, наконец-то, физически себя отлично почувствовала, но в душе мне чего-то недостаёт, — она опустила взгляд на свои руки, нервно дергающие пояс домашнего комбинезона.

— Говори обо всем, что тебя беспокоит, — поддержал я, заметив ее скитания.

Лия бросила на меня мимолетный взгляд, потом несколько дольше задержалась на Лике, и, сжав руки в кулачки, выдохнула, словно собираясь прыгать с парашютом.

— Мне не хватало тебя, — как скороговорку произнесла она, и резко отвернулась, прячась от моего взгляда.

В один миг у меня с души словно камень упал, и захотелось закричать от счастья, да, наверное, только спящая дочка сдерживала мой детский порыв.

— Там, в той квартире всегда не хватало тебя, но я считала, что ты меня ненавидишь, и всеми силами старалась это внушить себе. А после того, как я осталась без дочки, все стало неважно, все обрушилось, померкло, уничтожилось. Но, когда появился ты, такой заботливый и добрый, мне изначально казалось это сказкой, потом я ждала какого-то подвоха, а его все не было. И с каждым днем я начала понимать, что ты- это ты, и что теперь все иначе, не так как было раньше. Ты не чужой, и чувства никуда не пропали, просто мне морально было сложно, — она снова повернулась и впервые посмотрела мне в глаза, в ее же глазах читалась неуверенность, — сегодня я поняла, что ты мне очень нужен, всегда.

Я неотрывно смотрел на любимую, которая, казалось, заново училась говорить о своих чувствах, и давалось ей это с большим трудом. Она переживала, нервно покусывала губу и продолжала теребить трикотажный пояс комбинезона. Лия ждала от меня шага, потому что боялась сделать что-то не так или даже совершенно не понимала, что делать дальше.

— Чего тебе хочется сейчас? решил помочь ей и взял хрупкую ладошку в свою руку.

— Я можно, да? спросила она, и хоть я не понял, что она имеет в виду, все равно кивнул, ожидая, на что согласился.

Лия переплела свои пальцы с моими, и медленно поднявшись из кресла, сделала шаг, а выдохнув, присела ко мне на колени. Я слышал, как громко стучало ее сердце, а тело дрожало от страха, но она не сдавалась, и, высвободив руку, пальчиками прошлась по моим щекам.

— Ты поседел, — прошептала она, наблюдая за своими движениями.

— Второго твоего ухода я просто не выдержу.

— И я, — выдохнула она, внимательно смотря в глаза, а потом начала медленно наклоняться к моим губам.

Несколько секунд, и я ощутил нежность ее теплых и мягких губ. Она мягко прикоснулась, даря свой аромат, и языком раздвигая мои губы, соприкасаясь с ними, изучая и пробуя. В ее поцелуе не было пошлости, это была нежная и интимная ласка, и я понял, что от такого простого касания, мы наслаждаемся вдвоем. Было такое ощущение, словно мы впервые поцеловались, да только мне показалось, что при самом первом нашем поцелуе я не испытывал такой эйфории, как сейчас.

Лия закрыла глаза, языком провела по губам, и сразу же надавила, давая понять, что хочет почувствовать меня. Казалось, что мы изучаем поцелуй пошагово, но было очень здорово, потому что я мечтал об этом все восемь месяцев. Открыв рот, мы соприкоснулись языками, и мне понадобилось много сил, чтобы не сжать малышку крепче от того желания, которое я испытывал. Да и тихий стон из ее ротика не добавлял мне выдержки, и с каждой секундой поцелуя хотелось все больше и больше завладеть ее телом. И хоть разумом я понимал, что еще рано, нужно дать ей время, но тело мое говорило об обратном, ведь давно не испытывало таких ощущений.

Ее правая рука переместилась мне на затылок, и я, не сдержавшись, разместил свои руки у нее на пояснице, ближе прижимая к себе. Мы целовались так, словно неделю жили без воды, пытались поглотить все разом, чтобы хоть немного утолить жажду. Я радовался, словно мальчишка, которого впервые поцеловала понравившаяся девчонка, и балдел от любимого запаха и вкуса. Лия была ни с кем не сравнима, что раньше, что сейчас, только казалось, стала еще более необходима мне, как птице крылья, так и мне моя женщина.

Едва найдя в себе силы, малышка сама медленно отстранилась, прерывая поцелуй, и замерла в нескольких сантиметрах от лица. Ее горячее дыхание я мог ощущать на своих мокрых губах, а когда заметил, с какой жадностью она смотрит на них, легко улыбнулся, понимая, что она больше не дрожит от страха. Ей понравилось, она смогла расслабиться и отдаться на волю чувствам и желаниям — это было огромным знаком того, что мы движемся в верном направлении.

— Ты очень нежный, я помню, — немного восстановив дыхание, прохрипела она, пальцами перебирая волосы у меня на затылке.

— Отпусти свои страхи, я всегда буду только таким.

— Я хочу начать все сначала, — призналась Лия и снова прильнула к моим губам, утопая в общем сладком поцелуе.

С этого дня все начало постепенно налаживаться. Мы устраивали романтические свидания в нашем саду, потому что оставлять Лапочку и ехать в ресторан мы не хотели, а дома был прекрасный пейзаж. С каждым днем Лия все больше и больше льнула ко мне, прикасалась, целовала, обнимала, но всегда очень стеснялась, отводя взгляд. Обычно, с появлением в доме ребенка, атмосфера приобретает некое волшебство, как и было с нашей доченькой, но также случилось и с выздоровлением Лии. Все, словно ожило, расцвело, приобрело краски и звуки, и хотелось на каждом шагу кричать о своем счастье, потому что только теперь я ощутил, что мы настоящая семья. Полноценная, где есть место не просто недосказанным чувствам, а и выражение их, не просто словами, но и жестами, с определенными поступками.

* * *

Две недели наших скромных свиданий по утрам за чашкой кофе, или по вечерам с бокалом вина под звездами, не прошли даром. Я, наконец-то, с легкостью могла относиться к прикосновениям Дамира, чувствовать его дыхание и обжигающие поцелуи, и при этом не бояться, что он применит силу. Нет, он был не таким. Только нежность, страсть и глубокое желание все это ощущалось в его поведении, и я поняла, что пора делать следующий шаг, чтобы навсегда избавиться от своих страхов.

Найдя наших мам на террасе, укутанных в пледы и попивающих чай с пирожными, приготовленными заботливой Варварой Михайловной, я улыбнулась и присела рядом с ними.

— Дочка, вечера уже прохладные, накинь что-то теплое, — прожевывая пирожное, подсказала мама, бросив на меня заботливый взгляд.

Моя любимая мамочка, она стала той, о которой я мечтала всю свою жизнь, и за это мне стоило благодарить моего мужчину.

— Мамуль, Алина Семеновна, я хотела вас попросить, — начала я, но запнулась, пытаясь подобрать необходимые слова.

— Что случилось, дочка? протянув руку, спросила свекровь и погладила меня по ладошке.

— Я хотела, мне нужно, как бы это сказать я, мне нужно с Дамиром поговорить, вы бы не могли посидеть немного с Лапочкой? протараторила я, едва ли решившись на эти слова.

Алина Семеновна быстро поднялась из кресла и, обойдя стол, присела около меня, заботливо обнимая за плечи.

— Ты можешь хоть всю ночь не приходить, Лиюш, мы с мамой точно справимся, а вы разговаривайте сколько надо.

— Правда? недоверчиво переспросила я, на что в ответ получила мамин утвердительный кивок. Спасибо. Просто нам нужно кое-что обсудить, да и

— Иди-иди, девочка, даже не переживай! Две бабульки справятся с внучкой, — довольно зажмурившись кивнула она, и я приобняла ее, благодаря за понимание.

Потом, поднявшись, подошла к мамочке, поцеловала и тоже обняла, вдыхая родной запах, и до сих пор не веря, что все это происходит со мной.

— Спасибо вам.

— Все, беги, а то муж заждался, наверное, — заметила мама, а я только кивнула, и нервно улыбнулась, понимая, что муж-то и не в курсе, что я собралась к нему.

Поднявшись в спальню, убедилась, что Ангелика по-прежнему сладко спит, и решила, что назад дороги нет, пора этот шаг делать сегодня. Быстро приняла душ, нашла в гардеробной красивое нижнее белье и надела короткое платье, которое раньше носила перед любимым с огромным удовольствием. Быстро расчесала волосы, нанесла совсем капельку духов за ушко, и совершенно не переживая по поводу макияжа, вышла из гардеробной в спальню, где уже во всю обосновались новоиспеченные бабушки.

— Иди, не переживай, мы не смотрим, — в своем духе произнесла свекровь, и носом разве только не уткнулась в якобы читаемую книгу.

Мама же утюжила детские вещи, и тоже не обернулась ко мне, только прошептала, когда я открыла дверь, собираясь выйти из спальни, не забыв глянуть на доченьку, сопевшую в своей кроватке.

— Может, братика подарят Ангелике, а то живут по разным комнатам, и ждать-то нечего.

— Пусть расслабляются, а то смотри на них обсудить они что-то собрались, — строго прошептала Алина Семеновна, перелистывая страницу книги.

— Я вообще-то в платье, а не голая, — буркнула я, и словно маленькая девчонка, показала им язык, вышла из спальни, прикрывая за собой дверь. Господи, словно на первое свидание убегаю.

Выдохнув, я подошла к двери спальни, где в последнее время ночевал Дамир. Только сейчас я поняла, как переживаю, сердце начало быстро стучать, грозясь вырваться из грудной клетки. Ладошки вспотели, я нервно кусала нижнюю губу, и только страх мой был не из-за того, что любимый мужчина может причинить мне боль, нет, просто боялась первой близости. Все-таки мы очень давно не занимались любовью, а то что было то что было, я даже вспоминать не хотела. Подняв кулачок, я тихо постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла в спальню, погруженную в полную темноту.

— Лия? Что случилось? услышала взволнованный голос Дамира со стороны кровати, и поняла, что он собирается включить светильник, потому что зашевелился, шурша постелью.

— Не включай, пожалуйста, свет, — неуверенно попросила я, закрывая за собой дверь.

Он замер и послушал меня, а я, выдохнув, сделала пару шагов к кровати, приблизительно помня, где она находится. Да и энергетика мужа так манила меня, я пошла в верном направлении, но только не рассчитала расстояние и, наткнувшись ногой на кровать, не удержала равновесие и завалилась, прямо на Дамира.

— Прости, — пискнула я, и перестала дышать, почувствовав его руки на себе.

При падении, он попытался меня словить, и теперь его руки нежно поглаживали мои бедра, не скрытые коротким платьем.

— Зачем ты пришла? прошептал он, обдавая своим дыханием мою шею и вызывая в теле табун мурашек.

— К тебе, — тихо ответила я и попыталась подняться, да только была перехвачена крепкими руками.

— Уверена?

— Абсолютно, — кивнула, словно он мог увидеть, и присев к нему на колени, пальцами провела по твердой груди.

— Хочу, чтобы ты знала: остановиться я не смогу, если ты позволишь себе расслабиться.

— Я знаю, и действительно хочу этого, — ответила, и склонившись, провела языком по его губам.

Дамир тут же перехватил инициативу в свои руки, и жадно принялся целовать мои губы, лаская их языком, и изредка прикусывая зубами. Я руками гладила сильные плечи и ощущала жар его тела, искренне желая, чтобы он не останавливался, и наконец-то, раздел меня. Твердые губы поцеловали подбородок и спустились на шею, влажно касаясь теплой кожи, прикусывая ключицу и лаская языком так, словно он ел любимое мороженое. Перед глазами тут же всплыла сцена в Сицилии, когда Дамир обмазывал меня мороженым и полностью слизывал со всего тела, особенно уделяя внимание самым пикантным местам. Господи, как же я хотела все это вернуть!

Его крепкие руки начали подниматься по бедрам, задирая платье все выше и выше. Мое дыхание сбилось, грудь вздымалась вверх, и я готова была растечься лужицей от его практически невинных ласк.

— Ты позволишь? охрипшим голосом спросил он, задержавшись на пояснице.

Я только кивнула, выдыхая в этот момент и наверняка опаляя его дыханием, как в следующий миг осталась сидеть в одних трусиках, голым телом ощущая его возбуждение. По движениям Дамира я поняла, что он отбросил платье куда-то в сторону, а сам, словно ожидая волшебства, с особым трепетом прижал меня к своей груди.

— Ты даже не представляешь, что я сейчас ощущаю, — воодушевленно проговорил он, и склонившись, снова припал к моим губам.

Мы долго целовались, поглощая друг друга, даря любовь и нежность, дикую страсть и истому, все было перемешано, но гармонично. Мы, наконец-то, делали то, в чем очень долго нуждались, мы любили, не оглядываясь назад, не взирая на все мои страхи, просто полностью отдались на волю чувствам и эмоциям.

Дамир переложил мена на кровать, накрывая всем своим немаленьким телом, и целуя мою шею, ключицы, а затем добрался и до груди. Стоило ему только сжать губы на соске, как мы вместе застонали, и я ощутила очередную дрожь в теле, а левая рука коснулась второй груди. Мне хотелось все больше и больше ощущать его, хотелось, чтобы он не упустил ни клеточки на моем теле. Но пока целовал грудь, я молча, с особым удовольствием принимала его ласки, глубоко дыша и постанывая.

Перебравшись на другую грудь, он принялся так же сладко посасывать сосок, прикусывать, доводить меня до исступления. Голова металась по подушке, руки раскинуты в стороны, а в зубах зажат край одеяла, чтобы в соседней комнате не услышали моих стонов. Мир сузился только до нас двоих, и хотелось, как можно дольше наслаждаться этим мгновением, чтобы запомнить навсегда то, что уже не повторится. И не потому, что больше этого не будет, нет, наоборот от того, что с такой страстью, мы будем дарить каждый раз друг другу все больше наслаждения.

Со стоном оторвавшись от моей груди, он проложил дорожку из поцелуев вниз, к пупку, и остановился на полоске трусиков, пальцами подцепив их по бокам.

— Хочешь этого? снова спросил любимый, и я кивнула, да только не сразу поняла, что он не увидит.

Убрав одеяло, я рукой коснулась его руки, крепко сжимая в знак согласия, а потом, найдя в себе силы, прошептала охрипшим голосом:

— Очень.

Я приподняла бедра и Дамир стянул по ногам надоедливую ткань, склонился и легко коснулся губами моего лобка. Он не задерживался там, лишь секундное прикосновение, после чего приподнялся и руками развел ноги, размещаясь между ними.

— Как же я скучал по тебе, моя девочка, — губы коснулись скулы, потом шеи, а левая рука нежно сжимала грудь.

— Только прошу, не применяй силу, — тихо произнесла я, короткими ноготками проводя по спине.

— Обещаю, — выдохнул он и медленно погрузился в лоно, вызывая в теле очередной спазм.

Любимый замер на несколько секунд, давая возможность мне привыкнуть к давно забытым ощущениям, а потом принялся медленно двигаться, вознося меня до небес.

Всю ночь мы занимались любовью, и Дамир ни разу не позволил себе причинить мне вред, как-то надавить морально, или унизить физически. Он был нежен и добр, ласков и горяч, постоянно доводил меня до оргазмов, а после, давал телу передышку, чтобы я могла с возобновлением его толчков снова погрузиться в пучину страсти. Этой ночью на моем теле не осталось ни одного местечка где бы не касались его губы, не было и секунды, чтобы я думала о плохом, ни разу не возникало желания остановиться. Только мы вдвоем, только наши ощущения, наша страсть и любовь, только наши тела и тихие стоны в унисон.

— Дамирушка, — позвала я, лежа спиной на его груди, и смотря на стену, которую медленно озарял рассвет.

— Ммм? устало промурлыкал он, удобно располагая подбородок у меня на макушке.

— Я люблю тебя.

Он замер, рукой сжал мою руку, и склонившись, выдохнул, оставляя поцелуй под ушком:

— Я тоже люблю тебя, очень-очень.

— Не отпускай меня ни на минутку, не позволяй быть одной, я так боюсь этого.

— Если я буду занят, всегда звони Мише, я ему доверяю, как себе. И не бойся Шираева, он тебе больше не навредит.

— Я читала сводки. У меня только один вопрос к тебе, последний, потому что к прошлому больше не хочу возвращаться.

— Слушаю.

— Мама знает, что твой отец умер?

— Нет, она давно о нем слышать не хочет. Поначалу страдала, любила, ждала, а потом осознала, что такому человеку не место в нашей жизни. Позже вышла замуж за немца и прожила с ним всю жизнь. Он два года назад умер.

— Мне очень жаль, — произнесла я, не представляя, что должна была ощущать Алина Семеновна, навсегда потеряв любимого, — А отец твой тоже был немец?

— Да, он же увёз маму в Мюнхен, но, когда я повзрослел, то уехал на Украину, позже и брата забрал.

— Прости, что спрашиваю, а отец, когда переехал сюда?

— Судя по всему, еще сразу после развода. Я, если честно, мало об этом знаю, никогда после ухода не считал его своим отцом. Одно дело, когда прошла любовь и родители разошлись. А он всегда маме изменял, так что, для меня он чужой.

— Почему Италия? решила перевести тему, чтобы не причинять боль любимому.

— Не знаю, просто моя слабость.

— И моя теперь тоже.

— Лия, послушай, — начал Дамир, и я повернулась, ложась снова на него, только уже грудью, — помнишь, речь шла о камне?

— Да, конечно.

— Он принадлежал мне и Кириллу, — дедушка так распорядился. И теперь мы с братом тоже распорядились и дарим его тебе.

— Что? открыв рот, удивилась я, пытаясь сообразить к чему он все клонит.

— Красный алмаз безумно дорогой камень, и это наша благодарность тебе за спасение.

— Дамир, я радуюсь тому, что вы живы.

— Это не обсуждается. Просто знай, ты никогда не будешь голодной, у тебя есть деньги, чтобы не произошло.

— Поступай, как знаешь, для меня он- что есть, что его нету, главное, наша семья! И люблю я тебя не за деньги.

— Знаю, малышка, знаю. Ты выйдешь за меня замуж? вдруг спросил он, поглаживая рукой мой затылок.

— Так мы же уже женаты, — удивилась я и пошевелила правой рукой, на которой теперь красовалось обручальное кольцо, подаренное мужем.

— Верно, да только хочу услышать твой ответ, и белое платье увидеть на тебе.

— Тогда, конечно, «да», — улыбнулась я, и сама потянулась за поцелуем.

* * *

Мы с малышкой сидели в гостиной на диване, а рядом в люльке мирно спала наша доченька, когда в комнату вошел взволнованный Михаил. Он огляделся по сторонам и замер напротив мня, ожидая услышать то, зачем я его позвал.

— Добрый день, Лия Александровна, Дамир, — он пожал мне руку, не отводя взгляда.

— Добрый.

— Хватит фамильярничать, что ты так переполошился? спросил, злясь на его чересчур вежливый тон.

— Просто неожиданно позвонили, испугался, думал, что случилось.

— Что-то случилось, присаживайся Миш, — улыбнулась Лия и, поднявшись с дивана, обошла его, не забыв заглянуть к Лапочке, встала позади меня, обнимая за шею.

Миша присел на место Лии и все так же пристально смотря на нас, принялся ждать, то, что мы хотели сообщить.

— Миш, мы собрались Лапушку крестить, — довольно сообщила любимая, щекой уткнувшись мне в макушку.

— Поздравляю, — искренне улыбнулся он, посмотрев в сторону люльки, — охранять буду в лучшем виде.

— В лучшем-лучшем, — подтвердила Лия и сразу же добавила: — особенно, как станешь крестным отцом.

— Что?

— Ты слышал, что сказала моя жена.

— Но, Лия Александровна

— Прекрати, Миша, какая я тебе Александровна? Ты спас нашу дочь, ты спас меня, и это меньшее, чем мы можем отблагодарить тебя.

— Это моя работа, — ответил он, явно не поверив, что мы серьезно решили взять его крестным для Лики.

— Может быть я и есть твоя работа, но насколько мне известно, Дамир запретил тебе что-либо докладывать, а ты все равно рассказал ему об Ангелике. Ты будешь все еще говорить, что это из-за работы?

— Вы все-таки не по статусу обратились Кто вы и кто я.

— Миша, присядь обратно! чуть громче проговорил я, когда он собрался уйти.

Мужчина послушался и присел обратно, локтями уперся в колени, и тяжело вздохнул.

— Как ты успел заметить, с нами прислуга садится за стол, — напомнил я случай, когда Михаил остался на ужин, — для нас не существует «по статусу». Люди не делятся на богатых и не богатых, люди могут быть только добрыми и злыми. Злые чаще, для меня, потребл*ди. Ты же мне, как брат! Ты спас мою семью!

— Ты верно сказал, Дамир, на добрых и злых, и я увидел твою душу, поэтому помог.

— И мы видим твою, Миша, поэтому ты не можешь отказаться. Ты будешь лучшим крестным для Лики, — я не видел, только почувствовал, как Лия улыбалась.

— Вы правда так считаете? обернувшись, спросил он, а в глазах загорелся огонь. Я знал, как он любил нашу дочку.

— Не вы, а ты, хватит уже! Теперь мы родственники! заметила Лия, и отстранившись, добавила: — Лапочка проснется, покормите, а я хочу ужин сегодня приготовить.

Малышка исчезла в кухне, оставляя нас одних, а я только вздохнул, радуясь, что теперь мы вместе, и не нужно больше бояться сделать что-то не так. Сейчас она не боялась моих прикосновений, а я с удовольствием трогал любимую при любом удобном случае.

— После случившегося, Кирилл серьезно начал проверять персонал, и за последние два месяца многих заменил, перешерстив все отделы. Сейчас ему нужен начальник отдела безопасности, и я порекомендовал тебя.

— Дамир, я рад и приму это предложение, но мне кажется, ты слишком много для меня делаешь.

— Ты сделал для меня больше. Я мог никогда не узнать о существовании дочери, я мог бы найти уже неживую Лию в посадке, я мог просто подохнуть от того, что она не со мной. Но только, благодаря тебе, у меня теперь есть семья, есть самое дорогое в моей жизни жена и дочь. Поэтому, прошу, никогда больше не говори, что я слишком много для тебя сделал.

На мой краткий монолог Михаил кивнул и вышел на улицу, явно покурить и проанализировать, сказанные мною слова. Я же поднялся с дивана и подошел к люльке, заметив, как мой маленький Ангелочек с любопытством крутил головкой из стороны в сторону, наверняка пытаясь понять, где она находится. Я улыбнулся, не в силах держать серьезный вид, когда в поле моего зрения находилась дочь. Странно случилось: Лия подарила ей жизнь, но в связи со всеми событиями, Лика тоже подарила шанс на жизнь своей маме. Они связаны невидимой ниточкой, которая не оборвалась, несмотря на все невзгоды, и теперь служила крепким показателем любви. Никто не смеет лишать жизни маленького комочка счастья, никто не имеет на это права. Лия держалась ради дочери, желая подарить ей жизнь, и Ангелика, даже не подозревала, что своим появлением спасла маму. И, возможно, в будущем, мы расскажем ей об этом фантастическом поступке, а пока я сделаю все, чтобы мои любимые девочки были счастливы. Пусть нам пришлось пережить столько горьких испытаний, зато в конце сложного пути, началась новая, светлая дорога с истинной любовью и чистыми побуждениями.