ГЛАВА 3

Лес вокруг превратился в размытое пятно, деревья и кусты сливались воедино, пока волк, ведомый инстинктом, мчался вперёд. Его мощные лапы отталкивались от земли с невероятной скоростью. За ним оставались лишь клубы пара от горячего дыхания в прохладном ночном воздухе. Его сердце билось в едином ритме с безумным темпом его лап, и каждый прыжок приближал его к ней, его лапы впивались в землю, оставляя глубокие следы. Он не мог её потерять… Не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Наконец, он добежал до берега реки. Остановившись, волк приподнял морду, его ноздри раздувались, пытаясь уловить хоть малейший след её аромата. Но ветер принёс лишь запах воды, тины и листвы с разнотравьем. Пустота. Сердце сжалось, будто гигантская ладонь сдавила его в кулак. Дея должна быть здесь. Где же она?! Волк опустил голову, и его взгляд упал на бурное течение реки. Внезапно что-то рыжее, яркое, как пламя, привлекло его внимание. Это было тело, болтавшееся в потоке воды. Волчье сердце замерло. Ужас сковал тело, и на мгновение он застыл, не в силах пошевелиться. Она. В воде. Без движения. Осознание того, что это Дея, пронзило его, как острый клинок. Что-то внутри него взорвалось, и из его горла вырвался вой, от которого содрогнулись деревья. Дикий, раздирающий душу, полный отчаянья. Поток реки безжалостно нёс её, беспомощную и хрупкую, швыряя с места на место, ударяя о холодные бездушные камни. Миг, и её лицо исчезло под поверхностью воды, уносившей в свои бездонные глубины. Не было времени на раздумья, не было времени оборачиваться. В один мощный прыжок волк оказался в воде и поплыл к ней, лапами мощно рассекая воду. Ещё один рывок – и он рядом. Челюсти сомкнулись на её плече с такой силой, что кровь хлынула ему в пасть. Неважно. Лишь бы жила. Ухватив Дею, волк потянул её к берегу, его мускулы напряглись до предела. Он вырвал её из ледяных объятий реки, и в тот же миг его кожа вспыхнула ослепительным голубым светом – трансформация свершилась в одно мгновение. Теперь он снова был человеком, руки его дрожали, сжимая её безжизненное тело. – Нет… – Его голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. – Детка, не смей… Не смей уходить! – Его голос дрогнул, наполненный мучительной мольбой. – Ты не посмеешь оставить меня! Слышишь?! Дея! Его крик эхом разнёсся по берегу, полный отчаяния и безысходности. Пальцы впились в её запястье, ища пульс, и… нашли его! Слабый, едва уловимый, но он был! Надежда, слабая, как этот пульс, вспыхнула в его сердце. – Не всё потеряно… – выдохнул он, и его губы скривились в подобие улыбки, больше похожей на гримасу боли, чем облегчения. Его ладони легли на её грудь, и он начал давить – ритмично, настойчиво, заставляя её сердце биться в такт его отчаянным толчкам. Потом он наклонился, зажал её нос и вдул в её лёгкие воздух. – Дыши, чёрт возьми! ДЫШИ! – Его крик был полон ярости. Секунды превращались в минуты, время тянулась, как резина, и он уже почти потерял надежду, когда… – Кх-кх! – раздался слабый хриплый кашель. Вода хлынула из её рта. – Да! Вот так, детка, вот так! Дея жадно вдохнула воздух, и её дыхание через несколько минут восстановилось. Он зарычал от облегчения, прижимая её к себе бережно. Но радость продлилась недолго. Её тело вдруг обмякло, голова беспомощно откинулась назад. – Дея?.. Дея! – Его крик потряс воздух. – Нет. НЕТ! Я не позволю! Ты не уйдёшь! Я не отпущу! – Голос сорвался на хриплый шёпот, ставший мольбой. – Детка, не оставляй меня… Он наклонился, и в напряжённой тишине услышал слабое дыхание. Пульс снова был едва уловим. – Какого чёрта происходит? – Его голос дрогнул, полный недоумения и растерянности. Он начал осматривать её тело, покрытое ссадинами и царапинами, но критических повреждений не обнаружил. Однако когда его пальцы добрались до её головы, сердце пропустило удар. Серьёзная рана на затылке, скрытая под волосами, выглядела зловеще. Из-за холодной воды кровь текла не так сильно, но всё же эта рана могла быть причиной её состояния. Её сердце замедлялось, билось всё тише и тише, и время как будто замирало вместе с ним. Его волк выл, скребя когтями изнутри, требуя спасти её любой ценой. В голове пульсировала мысль: без неё он сам станет пустым, лишённым всего, что делало его живым. *** Я оказалась в месте, где не было ничего. Пустота. И тишина. Такая глубокая, что она оглушала. Сначала я не поняла, где нахожусь. Всё вокруг было белое, бесконечное, без единого звука. А потом пришло медленное и мучительное осознание: я умерла. Мне рассказывали, что когда кто-то уходит за грань, его всегда встречает кто-то родной, близкий. Но здесь не было никого. Ни единой души, которая бы ждала меня. Я при жизни не знала, кто моя мать, кто мой отец, и после, выходит, тоже не узнаю. Я не смогла увидеть их. И эта мысль пронзила меня, как ледяной ветер. Кто-то страдает о близких, которых оставил на земле. О родных. Но я… У меня нет никого. Пустота вокруг. И тишина. Это жутко. Если бы кто-то придумал ад, наверное, он был бы именно таким. Или это покой? Я огляделась вокруг. Бесконечность. Я почувствовала себя пылинкой, никому не нужной. Нет, я неправа. На земле есть те, кто стал мне дорог. Жаль, что моя смерть принесёт им страдания. Но ничего, пройдёт год-другой, и они меня забудут, а я останусь здесь. Опять одна. Сквозь толщу тишины я услышала до боли знакомый голос. Словно кто-то звал меня с той стороны. – Дея… Дея… Детка, очнись. Не покидай меня. Моя душа потянулась туда, к нему. Это был голос того, о ком я мечтала. И стыдилась своих чувств, потому что он не мой. Его сердце принадлежит другой. А стоит ли идти? Может, лучше остаться здесь? Не будет страха, не будет больше боли. Лишь одиночество. Но я к нему привыкла. Единственное, что меня пугало, – это царившая здесь безмолвная пустота. – Иди на голос, девочка, – раздалось рядом. Я обернулась, но никого не увидела. – Кто здесь? Стала оглядывать вокруг – никого. – Придёт время – узнаешь. Не пришло твоё время ещё. А сейчас поспеши. Ещё немного, и ты не сможешь вернуться. Иди, девочка, ничего не бойся. Ты больше не будешь одна. Эти слова пронзили моё сердце, заставив его сжаться от тоски и надежды. Я сделала шаг вперёд, и внезапно перед моими глазами вспыхнул ослепительный свет. И из него доносился голос Данияра.