Глава I. Непогода

Прошло несколько часов, а дождь лишь немного утих. За это время Надя, осмотрев горницу, не нашла в ней даже дров, да и огнива тоже. Ей трудно было ходить, потому что полноценно встать на травмированную ногу она не могла. Теперь Надя сидела у распахнутого покосившегося окна избушки и несчастно смотрела наружу. После ливня лес наполнился свежестью и стало легче дышать, хотя дождь так и накрапывал. Девушка немного обсохла, однако намокшая амазонка все равно было слишком тяжела. К тому же она была вся в грязи, а в горнице нашлось только два пустых ведра и ни грамма воды.

Лошадь, естественно, не вернулась, и Надя жалела об одном, что Никита не успел показать ей определенный навык, с помощью которого можно было призывать к себе животное. Он обещал ее научить, просто у них не хватило времени для подобных тренировок. Она понимала, что надо возвращаться домой пешком, так как день клонился к вечеру, а оставаться в лесу ночью было жутко.

Надя то и дело пыталась встать на ушибленную ногу, пытаясь пройти хоть пару шагов, но тут же от дикой боли в лодыжке вновь падала на лавку. Бедро ее только немного ныло, и девушка решила, что, скорее всего, там будет синяк. Но лодыжка с каждым часом болела все сильнее. Ей думалось, что она сломала кость при падении и оттого не могла встать на ногу. Стянув короткий лакированный сапожок, она осмотрела ногу, отмечая, что ступня сильно опухла.

Она так и сидела у окна и собиралась с духом, чтобы пойти, преодолевая боль, и дожидалась, когда утихнет дождь. Надя думала, что ей вообще повезло, что она не расшиблась насмерть, а повредила только ногу. Надежда на то, что ее, возможно, уже ищут и не придется долго ковылять на больной ноге, придала ей силы. По ее подсчетам, усадьба была в четырех верстах отсюда. Может быть, ей повезет и по дороге она встретит хоть кого-нибудь.

Пока она решалась на тяжелый поход, дождь усилился, а к нему добавился еще и пронизывающий ветер. Надя даже расплакалась, понимая, что теперь точно не сможет никуда пойти, ибо с неба падали такие сильные струи воды, что почти закрывали водной стеной ближайшие деревья. Она понимала, что если выйдет из избушки, то вновь окажется по колено в воде и грязи, а, ковыляя, тащить намокшее тяжелое платье на себе станет очень обременительно.

Задрав голову, она смотрела на серые тучи, молясь про себя о том, чтобы дождь скорее закончился. Уже вскоре небо потемнело, и стало совсем сумрачно. Мгла начала окутывать лес, и, наверное, было около семи вечера, а дождь все не стихал и лил как из ведра. Утирая слезы грязным кулачком, Надя не хотела даже думать о том, чтобы оставаться в этом месте на ночь. Мокрая, грязная и замерзшая, она ощущала, что нога даже в недвижимом состоянии невыносимо болит. И Надя, не зная, что делать, начала просить некие Высшие силы помочь. Она знала, что Бог все же есть и он наверняка знает о ее злоключениях, оттого за неимением лучшего варианта, , смотря вверх, на высокие кроны деревьев и на водяные потоки, льющиеся с неба, шептала просьбы о помощи.

В какой-то момент она явственно услышала чей-то голос. Тут же устремив глаза вперед, Надя разглядела во мраке фигуру человека. Она вновь заслышала крик и отчетливо поняла, что кричат ее имя. Это было мужчина, и он, укрываясь капюшоном от потоков дождя, шел в ее направлении. Ошалев от радости, Надя радостно замахала руками, высовываясь из маленького оконца, и закричала в ответ:

– Я здесь!

Мужчина увидел ее и почти бегом устремился к избушке. Даже на расстоянии она узнала любимую фигуру. Уже через минуту Сергей достиг ветхой избушки и влетел внутрь горницы.

– Ты жива! Слава Создателю! – выпалил он, бросаясь к ней и прижимая ее к своей груди.

– Сереженька! – выдохнула она облегченно, вцепившись в него, словно испуганная пташка.

Он был весь мокрый, и с его одежды стекали струи воды. Он приподнял Надю с лавки и, притиснув к себе, начал осыпать ее лицо поцелуями. Она же обвила его шею руками, так же целуя в ответ и радуясь как дитя, что он нашел ее в этой избушке.

– Еле отыскал тебя. Дождь все размыл. Едва разглядел твой след в сумерках.

– След?

– Как ты ползла по траве, – он опустил ее обратно на лавку и присел рядом, так же крепко прижимая к себе и продолжая целовать ее заплаканное, перепачканное лицо. – Не плачь, душа моя, теперь все хорошо.

– Как ты нашел меня? Дождь так и льет.

– Сначала по следам лошади, но вскоре они стали неразличимы из-за грязи, а потом чутье привело меня на то место, где ты упала. Я понял, что ты должна была искать убежище от града, и вот я здесь.

– Ты весь вымок.

– Не страшно. Зачем ты поехала одна?! – пожурил он ее, но из его глаз лилась только ласка. – Я же сказал тебе, позже мы все выясним.

– Но я хотела как лучше. Ты был занят, а я, если бы доехала, все бы узнала.

– Ты не доехала, непослушная глупышка! Когда твоя лошадь прискакала одна, я думал, сойду с ума. Я же просил тебя не ездить никуда одной!

– Но я жива.

– Слава Богу! Но ты сильно ушиблась? Потому ползла?

– Я повредила ногу, когда упала с лошади. Правда, бедро уже не болит, но лодыжка, я совсем не могу на нее встать.

– Показывай, – всполошился он и, присев перед ней на корточки, начал проворно задирать ее юбку.

Она была без сапожка, и Сергей, тут же чуть приподняв обтягивающую штанину ее панталон, начал осматривать распухшую грязную лодыжку.

– Вывих, – вынес он вердикт спустя минуту. – Расслабься, я сейчас вставлю сустав на прежнее место.

– Это больно? А-а-а! – завизжала она от боли, так как Чернышев уже умело потянул ногу и сделал пару нужных движений.

– Все, милая, теперь все, – улыбнулся он, опустив голову и целуя ее коленку.

– Ты не предупредил, так больно, – промямлила она, всхлипнув.

– Не сказал, чтобы ты заранее не боялась, – объяснил он и, осторожно обхватив больное место на ноге ладонями, попросил: – Закрой глаза и откинься на стену, я немного полечу, чтобы боль утихла.

Она хотела спросить, как он собрался лечить, если у него нет медикаментов, но не стала. Послушно сделала то, что он велел, ощущая на своей обнаженной лодыжке тепло его сильных ладоней.

– Боль утихает, – заметила она спустя пять минут, открыв глаза и удивленно уставившись на его красивое родное лицо. Его ласкающий взор остановился на ее лице, и мужчина, улыбнувшись, выдохнул:

– Я знаю, Наденька…

Улыбнувшись ему в ответ и осознавая, что он как-то умело успокаивает своими руками ее опухшую ногу, она вновь прикрыла глаза, впервые за последние несколько часов не ощущая ноющей боли.

– Все же я еще плохо езжу верхом, нужно тренироваться, – сказала она. – Свалилась ни с того ни с сего.

– Подпруга у твоего седла была кем-то обрезана.

– Как? У моей лошади?

– Да. Потому ты и упала. Отчетливо видно, что прорезали не полностью, а на ходу она оборвалась до конца, оттого ты и слетела с лошади.

– Ты хочешь сказать… – наконец догадалась девушка, о чем говорил граф.

– Именно. Кто-то хотел, чтобы ты упала и разбилась…

– Не может быть.

– Может. Я едва не спятил, когда понял все это. И немедля кинулся тебя искать. Ты бы спокойно могла свернуть себе шею. Падение с лошади для новичка часто кончается несчастьем.

– Я успела чуть осадить ее, когда поняла, что падаю.

– Умница, – похвалил он и осторожно опустил ее ногу и присел рядом. Снова обвив ее стан руками, он поцеловал ее и добавил: – Надо выбираться отсюда.

– Но как?

– Я привязал коня у ельника, чтобы он не сильно мок. Ты дрожишь?

– Замерзла.

– Погоди, – кивнул он и быстро стянул с себя влажный плащ.

Укутав девушку, он быстро подхватил ее на руки и вынес под дождь. Конь послушно стоял на том месте, где его и оставил хозяин полчаса назад. Осторожно посадив девушку впереди себя и крепко удерживая ее сильной рукой, Сергей, быстро понукая коня, направил его прочь из леса в сторону усадьбы.

Дождь все так же беспощадно хлестал, и Надя прикрывала лицо широком капюшоном плаща молодого человека. Чернышев же, не обращая внимания на капли воды, стекающие с его шляпы на дорогой бархатный сюртук, пытался как можно скорее достичь дома и наконец оказаться в тепле.

Когда Илларион распахнул дверь перед молодыми людьми, в парадной находились Дуняша, Велина Александровна и Зиночка. Едва Сергей внес Надю внутрь, все три женщины и двое слуг немедля встрепенулись.

– Батюшки мои, отыскал ее! Вот радость-то! – вскликнула старушка, видя измученную девушку на руках у молодого человека и быстро подходя к ним.

– Насилу, – отозвался Сергей, сплевывая капающую с волос воду. – Дождь так и льет, ничего не видно уже.

– О, Надя, ты вся перепачкалась в грязи! – заявила брезгливо актерка.

– Барышня, мы так волновались! – воскликнула Дуня.

– Дуня, пойди приготовь ванну для Надежды Дмитриевны, – приказала Велина Александровна.

– Ох и вправду! Я мигом! – всполошилась горничная и унеслась вверх по лестнице.

Более не желая слушать речи женщин, молодой человек быстро направился наверх и уже через пару минут опустил Надю на стул у затопленного камина в ее спальне.

– Я испачкаю все, – обеспокоенно сказала она. С ее платья стекали мутная вода и грязь.

– Стул и ковер почистят, не беспокойся.

Горничная уже бегала туда-сюда с ведрами, готовя все для купания.

– Вели Прокопу, чтобы помог тебе, так быстрее получится, – распорядился Чернышев, окликнув Дуню. – Надежда Дмитриевна сильно продрогла.

– Слушаюсь, Сергей Михайлович, – кивнула горничная, занося ведра с горячей водой в ванную.

– Все же надо в доме построить подъемник для воды, – заметил граф. – Не дело это, вручную ведра тяжелые на второй этаж таскать. И наплевать, что скажут в полиции.

– Ты прав, Сережа, жалко Дуню.

– У меня из головы все не выходит, – произнес молодой человек, растягивая слова. – Этот пожар, теперь эта лошадь, кто-то упорно хочет причинить тебе вред, – хмуро констатировал факт Сергей, гладя ее по распущенным волосам.

– А ты не думаешь, что это Злоказова? – спросила девушка тихо, чтобы не услышала Дуня, которая возилась в ванной комнате.

– Экономка? Вряд ли…

– Она неистово влюблена в тебя, Дуня так сказала, и слуги шепчутся о том же.

– И что ж? Мы это обсуждали с Марьей Степановной, и я ей прямо заявил, что она не интересует меня как женщина.

– Правда?

– Правда, – кивнул Чернышев. – Где-то полгода назад она начала меня преследовать своим вниманием и опекой. Пришлось сказать ей, чтобы умерила свой пыл.

– А она?

– Расплакалась, а потом разозлилась, – поморщился молодой человек, словно ему было неприятно вспоминать об этой истории. – Но это в прошлом.

– То есть у вас ничего никогда не было? – уточнила подозрительно Надя.

– Чего? – не понял он сначала, а потом вымолвил: – Близости?

– Да.

Он легко рассмеялся.

– Нет, конечно, с чего ты это взяла?

– А как же письмо, которое ты прятал в дупло, оно разве было не для нее?

– Какое письмо? – поднял он брови, задумавшись. – А, я понял. Ты видела тот дуб в дальнем конце сада?

– Ну да, и как ты клал туда письмо.

– Наденька, твои шпионские игры прямо обескураживают меня, – вздохнул он. – Когда же ты видела меня?

– Едва оказалась здесь, наверное, месяц назад.

– Понятно. Но могу тебя уверить, это письмо… ты ведь прочла его? – спросил он, и она кивнула. – Отношения к Марье Степановне не имеет.

– Значит, есть другая женщина?

– Боже, Надя, – опешил он. – Что ты говоришь, какая другая? Ты у меня есть, я же тебе тысячу раз говорил о том, тебя я люблю и жажду всем сердцем, нет у меня никаких других женщин.

– Но как же тогда объяснить то, что ты тайно кладешь письмо в дупло, чтобы никто не видел? А какой-то мальчишка забирает его?

– А ты не допускаешь мысли, что я могу писать не женщине?

– Как это?

– Мужчине, к примеру? – сказал он просто. Она недоуменно посмотрела на него. – Приходится это делать, скрываясь от чужих глаз. Я уже говорил тебе, что у меня есть лишь одна тайна, и это письмо как раз связано с ней.

– Вот как? Прошу расскажи, что это?!

– Поверь, я пока не могу тебе ее открыть. В этом деле замешаны многие люди. А для тебя это опасно.

– Но как же, Сережа, – насупилась она.

– Я же сказал, это не связано с женщиной. Разве этого недостаточно?

– Нет.

Он долго молчал, что-то обдумывая.

– Хорошо, я подумаю, как открыть тебе все, но не подвергать тебя опасности. Наверное, через неделю мы все разрешим.

– Благодарю, милый.

– Однако я думаю, тебе все же надо держаться подальше от Злоказовой. Все непонятные события последних дней наводят меня на мысль о том, что, возможно, ты права и она может быть ко всему этому причастна.

– И мне так кажется.

– Нужно все выяснить. Я поговорю с…

Быстро замолчав, Сергей обернулся на быстрые шаги человека, вошедшего в спальню.

– Ты нашел ее! Вот хорошая весть. Бабушка сказала, едва я вернулся, – радостно воскликнул Никита, его волосы были мокрыми, а сапоги грязными.

– Все хорошо, моя Наденька со мной, – проворковал Сергей, целуя ей ручку.

– Где вы были, Надюша? Я искал у Ильинской лесосеки.

– Нет. Она поехала по другой дороге, на Оленьих лугах я нашел ее, где зимовье для зверей устраиваем, она, умница, доковыляла до заброшенной избушки лесника.

– Вы ранены, дорогая? – обеспокоился Никита.

– Вправил ей лодыжку и полечил чуток, – улыбнулся Сергей.

– Сейчас уже ничего не болит, – кивнула Надя.

– Сережа у нас мастак лечить, – ухмыльнулся Никита. – У него волшебные руки, целебные. Бабушка говорит, что этот дар у него от батюшки нашего.

– И этот дар, как и всегда, пришелся очень кстати, – согласился Сергей.

– Что ж, я счастлив, что ваше неприятное приключение окончилось, Надюша. Не буду вам мешать, Сережа, – добавил Никита и направился к двери.

– Все, барышня, готово! – уведомила громко Дуня, выглядывая из ванной.

– Я отнесу тебя, – сказал Сергей, подхватывая Надю на руки. – Через час вернусь, переложу тебя на постель. И надо будет еще полечить твою ногу.

Она не успела пройти и пары шагов по мрачному коридору, как ее бесцеремонно схватили за локоть и затащили в гостевую спальню.

– Ты зачем это сделала? – прохрипел он в ее испуганное лицо.

– Что сделала? – она округлила непонимающе глаза.

– Я знаю, что это сделала ты! Не смей отпираться! Она едва не разбилась насмерть!

– Я этого и хотела…

– Ты окончательно спятила?

– Ты мой! И я не позволю этой девице отнять тебя!

– Прекрати! С каких пор это я твоя собственность? Может, я сам решу, какая женщина мне подходит?

– Эта пронырливая вертихвостка, сующая везде свой нос? Что ты в ней нашел?! Она все равно не полюбит тебя!

– Прекращай свои козни! – процедил он с угрозой. – Я столько сделал для тебя, а ты? Ты ведешь себя подобно ревнивой злыдне. И я тебе уже говорил – ты мне не подходишь и…

– Опять начал про эти свои звезды?!

– Именно. И прекрати кричать, услышат.

– Пусть все слышат! Я не отдам тебя ей!

Бесцеремонно схватив, он зажал ей рот рукой.

– Хватит орать, – с угрозой велел он. Она укусила его руку, и он отпустил ее, выругавшись. – Ведешь себя омерзительно!

– Ты сам меня довел до этого! Я не позволю пренебрегать собой!

– Последнее письмо с угрозами опять ты состряпала? – спросил он.

– Какое письмо?

– Не делай из меня дурака!

– Да я! Я хочу, чтобы она убралась из этого дома и из твоей жизни! С ней ты все равно счастлив не будешь!

– Я думаю, пора тебе покинуть этот дом, раз устраиваешь подобные гадости. Я более не позволю подвергать опасности Надю.

– Нет! – испугалась она. – А как же мы? Ты не можешь меня бросить из-за нее!

– Нас никогда вместе и не было. И ты уже в прошлом. Завтра же собирай свои вещи и уезжай, иначе я расскажу о твоем покушении полиции.

– Нет, прошу, не прогоняй меня. Я сделала это, не подумав.

– Ты опасна и даже не понимаешь этого.

– Я понимаю, обещаю, что более не буду…

– Ты…

– Прошу! Мне некуда пока уйти, возможно, осенью я смогу… – она смотрела на него с таким страданием и горем, что ему стало жаль ее. Он понимал, что эта слабость может обернуться против него, но все же она творила это все, ослепленная любовью к нему. Но он не мог ответить ей теми же чувствами.

– Хорошо, ты можешь остаться, но на время, – ответил он после долгого колебания. – Но если ты посмеешь еще раз причинить ей вред, я точно заявлю на тебя…