Глава 50

Настоящее время

Фейлонг закончил свой рассказ. Его рука по-прежнему крепко сжимает мою.

Тело пронзает дрожь, я даже представить себе не могла, что он пережил, и что нас связывает такая история.

Несколько минут все молчат, Фейлонг и Фанфей терпеливо ждут, пока я приду в себя. Мне хочется спросить о многом, но тело не слушается меня, ком в горле на дает говорить.

— Ты темный феникс? — шепчу я.

— Да.

— И ты был слугой Сеар, а она принцессой драконов… судьбы?

Раньше я никогда не слышала такого обозначения.

— Так и есть.

— И ты бессмертен?

— Это мое проклятие, — вздыхает Фейлонг.

— Как это может быть проклятием?

— Темные фениксы связаны одной судьбой со своими хозяевами, — поясняет Фанфей.

Я с непониманием гляжу на него.

— Драконы способны управлять чистой энергией света или душ, но фениксы… Мы рождаемся из нее, — поясняет Фанфей.

— Не понимаю.

— Яйца огненных фениксов сотни лет напитываются энергией огня и света в жерле вулкана, а яйца темных фениксов…

— Питаются чистой энергией озера Перерождений, — заканчивает за него Фейлонг. — Вот только это лишает нас судьбы. Мы можем вылупиться, лишь связав душу с жизнью дракона.

Мои глаза округляются от удивления, а рука Фейлонга сильнее сжимает мои ладони.

— Я должен был умереть вместе с Сеар, но… тьма разрушила нити судьбы Сеар, ее связь с Эрлионом, и мою с ней.

— Пытаясь ее защитить, ты использовал свою жизненную силу, но … твои жизненные потоки заменила тьма, — догадываюсь я.

Фейлонг едва заметно кивает,

Вот почему его магия кажется такой холодной и пугающей, напоминает энергию смерти, но не ту, что живет в каждом из нас, а саму ее сущность.

Я невольно прикрываю рот рукой от осознания ужаса. Дрожь усиливается, дышать становится все труднее. Слезы ручьем катятся из моих глаз, и я не в силах их остановить.

— Лоэлия, что с тобой? — пугается Фейлоннг.

— Ваше Высочество, — подбегает и Фанфей, вручая платок.

— Три тысячи лет… Ты живешь с этим уже три тысячи лет, а я так бездумно наговорила столько тебе.

— Не переживай, твои слова не задели меня, ведь я действительно чудовище, — грустно улыбаясь ответил Фейлонг.

Глядя на него, сердце сжалось от боли.

— Но… Моя мать ведь смогла снять проклятие с нашего рода, значит, не все потеряно, — вспоминаю я.

Король отпускает мои руки, печальная ухмылка вновь озаряет его лицо. Он встает с дивана и направляется к окну, глядя за горизонт.

Я с непониманием смотрю на него, а после одариваю вопросительным взглядом огненного феникса. Фанфей тяжело вздыхает и отводит взгляд.

— Кое в чем Сеар оказалась права, восхваляемая ею истинность обладает воистину великой силой, — с презрением говорит Фейлонг. — Она смогла даже одолеть влияние самой тьмы.

— Разве ты не должен быть счастлив, что род Сеар смог освободиться от проклятия? Моя мать все-таки ее реинкарнация.

— Реинкарнация? — с усмешкой оборачивает он на меня, а его глаза вновь пылают красным.

Я невольно отстраняюсь назад. Фейлонг делает шаг, оказываясь возле меня, и грубо хватает за плечо.

— Что вы там надумали? Это ты их надоумил, Фанфей? — рычит он на феникса.

Тот в панике мотает головой.

— Знай, Лоэлия, драконы судьбы не перерождаются, после смерти их энергия сливается с озером, — шипит король.

Страх окутывает тело, я хочу спрятаться от его ненависти в глазах.

— Но… Мой отец и моя мать… Они потомки Сеар и Эрлиона, и стали истинными друг для друга.

— Всего лишь потомки… Нити судьбы Сеар и Эрлиона были разрушены, их души больше не связаны. Возможно, отголоски их душ проникли в судьбы твоих родителей, и они помогли своим чадам встретиться, чтобы снять проклятие и исправить ошибки, но не более.

— Вот оно что… — протягиваю я. — Судьба действительно оказалась к ним жестока.

— Она заставила их спуститься в мир людей, чтобы спасти от тьмы, но какой ценой, — вздыхает король, сильнее сжимая мое плечо.

Легенды о Сеар и Эрлионе, и счастливое воссоединение моих родителей, вдруг приобретает совсем иные краски. Я любила слушать эти истории, считая, что судьба наградила их вторым шансом.

— Фейлонг, — шепчу я, нежно кладя руку ему на щеку. Король удивленно выгибает бровь, вновь услышав свое имя. — Ты сделал все что мог для своей госпожи.

— Нет, я мог все предотвратить.

— Ее ошибка была исправлена спустя десятки поколений, должен быть шанс и для тебя снять проклятие.

— Его нет, — сурово произносит Фейлонг.

— Почему ты так категоричен?

— Наверное, ты забыла главную деталь.

Я хмурюсь, не понимая, о чем он.

— Истинность — высший дар, доступный лишь драконам, даже Боги лишены его.

Дар, доступный лишь драконам… Стычки с Северным королевском начались тридцать лет назад, когда мои родители узнали о своей связи, именно тогда и было снято проклятие. И именно тогда Фейлонг осознал, что для него нет надежды.

— Ты ненавидишь саму истинность, — шепчу я, наконец, понимая его озлобленность на Брайникл.

— У меня много причин для этого. Слепая вера в истинность погубила мою госпожу, из-за нее весь ее род был обречен на страдания, но она же и освободила ее потомков от оков проклятия, дав шанс на счастливую жизнь.

«Но лишила такого шанса тебя», — мысленно заканчиваю за него я.