Эпилог

Владимир Вишневский посетил Марину, бывшую соседку Катерины и Игоря, на следующий день после того, как сбили Ольгу.

Вишневский пришел к Игорю, но дома его, конечно, не застал. Владимир знал, что Игорь был сейчас в соседнем городе, куда уехал по делам фирмы. Уехал один. Его роман с Мариной сошел на нет. Вот такой парадокс! Казалось бы, любовникам теперь ничего не мешает быть вместе, особенно, после официального развода Игоря с Катериной. Но вместе, как оказалось, любовники жить и не собирались.

Владимир, увидев Марину, даже думал, что у них неверные данные на эту женщину. Слишком уж она отличалась от утонченной Катерины.

Нет, Владимир не был ханжой, и полные женщины могут быть сексуально привлекательными. Его Танечка тоже вот не худышка! Но эта Марина была Вишневскому неприятна. Даже на фото.

Но его работа не предполагала общения только с приятными ему самому собеседниками. Скорей уж, приятные собеседники в его работе были исключением из правил.

Владимир сразу позвонил в квартиру Марины. Предлогом было сообщить о том, что Ольга в больнице, а телефона Игоря у него нет.

– Да, да! – раздалось в домофоне. Тон, ответившей на звонок домофона женщины, был игривым.

– Извините, что беспокою Вас, но мне нужен Ваш сосед Игорь Бойко. Я из полиции, меня зовут Владимир Вишневский. Его дочь Ольга Бойко попала в аварию. Я уже третий раз прихожу, но никак не могу его застать. А его номера телефона у меня нет, – вывалил сразу всю информацию Владимир, сбивая с мысли собеседницу, не давая ей возможности задуматься над правдивостью его слов, – не могли бы Вы мне помочь его найти?

Вишневский улыбался своей самой очаровательной улыбкой. Он знал, что у Марины в квартире домофон с камерой, а потому она видит его.

– Заходите, – услышал он в домофон.

Марина встретила его на пороге своей квартиры. Встретила в шелковом халатике, завязанном на один поясок. То, что халат не скрывал её полной груди и открывал полные же колени, женщину не смущало. Казалось, она только этому рада.

– Владимир, не откажите даме в её просьбе, выпейте со мной кофе – услышал он с порога вместо приветствия.

– Спасибо, не откажу! – улыбнулся ей в ответ Вишневский одной из своих обворожительных улыбок. Владимир был мужчиной, приятным во всех отношениях, а потому женщины охотно флиртовали с ним. – Грех отказывать даме в её маленьких прихотях.

Он ещё немного пофлиртовал с этой Мариной, настраиваясь на её энергетику, а потом, когда её намеки стали уже почти открытыми, он погрузил её в транс. На намеки этой не очень опрятной тетки он отвечать не собирался. Он бы даже не смог заставить себя выпить кофе, когда увидел её облупившиеся ногти. В нынешний век гелевых лаков для ногтей это было, по меньшей мере, странно!

Вот в трансе то Марина и рассказала ему про ведьму с киношным именем Марфа Васильевна. Вишневский даже хохотнул, когда услышал от Марины имя той ведьмы, к которой она ходит:

– Да что ж такое? Опять эта Марфа Васильевна! – промелькнуло у него, – ну что ж, надо поговорить с этой Марфой Васильевной!

А Марина, тем временем, продолжала рассказывать о том, что она и сама периодически ходит к этой ведьме по своим надобностям. Правда, в подробности надобностей самой Марины Владимир вдаваться не стал, ему не было дело до всех её надобностей. Его интересовало только то, зачем она посоветовала Ольге сходить к ведьме. Если Ольгу ещё как-то можно было понять – дочь не хотела, чтобы родители разводились. Но зачем это надо было самой Марине?

– Да мне дочь их проходу не давала, обвиняя меня в том, что родители её расстались! Сама вертихвостка та ещё, а меня обвиняла, соплячка!! Грозила мне тем, что когда её Снежная королева мать и сексуально озабоченный папочка сойдутся, то она ведьму найдет и нашлет на меня проклятье! Оно мне надо? Вот я и направила её к Марфе Васильевне, уж она то, точно смогла бы её родителей воссоединить! Марфа – очень сильная ведьма, я даже, если честно, её побаиваюсь! – призналась шепотом Марина, – вот Марфа Васильевна мне и сказала, что Ольга сама должна к ней прийти! Мне, правда, для этого пришлось перед Ольгой целую комедию разыгрывать.

– Зачем? – удивился Вишневский.

– А вдруг, эта вертихвостка Оленька между делом решила бы, всё-таки и на меня какую порчу навести! Наложила бы на меня, к примеру, проклятье не нравится мужчинам, – Марина призывно погладила себя по груди и попыталась принять эротическую позу, явно завлекая Вишневского, – с Ольги сталось бы!

– Не отвлекаемся! – пресёк её попытки флиртовать с ним Владимир.

Марина вздохнула и послушно продолжила:

– Пришлось мне голову пеплом посыпать, говорить, что, меня, мол, бес попутал! Что теперь, мол, увидев, что её родители расстались, я очень жалею об этом потому, что я не хотела их семью разрушать. Да я и не врала, собственно: не нужен мне её избалованный и самовлюбленный папочка! Как любовник, Игорь, шикарен, но вот как муж… – Марина усмехнулась и покачала головой, – нет, уж, увольте! Разбаловала его Катерина, ой, разбаловала! В командировки чемодан ему и то сама собирала! Ничего сам мужик делать не умеет! Он ведь даже, представляете, не знал, как машинку стиральную запустить! – даже будучи в трансе Марина говорила слишком эмоционально.

– Эко тебя накрыло то, голубушка! – усмехнулся Вишневский, – любишь с горы кататься, люби и саночки возить! Так, кажется, у вас говорят, да?

Ольгу Марфа Васильевна приняла, выслушала, но помочь не пожелала, сказав, что есть, мол, у неё очень хорошая ученица и отправила Ольгу к ней. Надо ли говорить, что ученицей оказалась как раз та ведьма, которую нашли рубежники Его величества? Точнее, нашли уже её высушенную мумию.

Знала ли эта Марфа Васильевна, кого ей привораживать предстоит, и потому отказалась, испугавшись, что найдут её рубежники Его величества или так совпало? Вишневский был уверен, что выслушав Ольгу, поняла всё эта загадочная Марфа. Поняла и испугалась. А вот сама ли Марфа Васильевна ту ведьму высушила или из конкуренток кто постарался? Да и была ли та ведьма, на самом деле её ученицей? Ответы на все эти вопросы только сама Марфа Васильевна и сможет дать.

– И то, если захочет! – усмехнулся Владимир. Слишком хорошо он знал вредную ведьмячью натуру. Вот тот же Антип даже перед смертью не захотел всего рассказывать, так сказать, душу облегчать. Хотя, какая душа у ведьмы? Нет её.

Вишневский, выходя от Марины, бросил в трубку:

– Задерживайте! У меня есть показания свидетеля! Буду в отделе через два часа. Хочу сам с ней поговорить.

Вишневский оставил Марину в её спальне, лежащей на кровати всё в том же халатике, но под одеялом. Женщина проснулась через 5 минут после его ухода и не вспомнила о нем. Только, пожалуй, удивилась, почему у неё на столике стоят две приготовленные для кофе чашки.

А когда спустя месяц у Марины возникла очередная её надобность обратиться к ведьме, Марина узнала, что Марфа Васильевна уехала в деревню, уехала внезапно, никому ничего не объяснив и не оставив адреса. Об этом ей сообщили бывшие соседки самой Марфы Васильевны.

К возвращению Вишневского в отдел рубежники как раз успели привезти туда ведьму. А задерживали ведьму всё тот же рубежник Матвей и чародейка Марьяна. Владимир не мог называть Марьяну ведьмой. И он уже знал, что с его легкой руки теперь все называют Марьяну чародейкой.

Сущность Марьяны была другой, светлой, в отличие от сущности Марфы Васильевны, поэтому и ведьмой Марьяну назвать язык не поворачивался. Какая же она ведьма? Чародейка! Как есть чародейка! Выстоять против книги темной ведьмы Аграфены и не менее темного ведьмака Антипа могла только очень светлая чародейка. А ведь книга признала в Марьяне свою хозяйку ещё в момент задержания бестолкового Ивана, ученика Антипа. Именно это и навело Вишневского на мысль, о том, что в ней течет кровь Антипа.

Матвей с Марьяной пришли к ведьме под видом влюбленных, желающих убрать с дороги слишком долго живущую родственницу, которая, якобы, завещала им квартиру, да всё никак не могла уйти в мир иной и дать влюбленным жить, наслаждаясь жилплощадью без неё.

Первым в квартиру заходил Матвей, прикрывая и скрывая Марьяну за своей спиной. Потому и подпустила Марфа Марьяну к себе так близко. Марьяна обездвижила Марфу в тот момент, когда та не ожидала. Взяла фото престарелой родственницы, подняла на Марьяну глаза что-то уточнить и так и осталась сидеть. Говорят, даже удивление у неё на лице застыло, когда она поняла, что с места двинуться не может, и перед ней не очередные посетители сидят, а рубежники и гораздо более сильная ведьма, чем она сама. Осознав это, Марфа не стала сопротивляться, да она и не смогла бы!

Марфа Васильевна, увидев Вишневского, входящего в комнату для допросов, сразу всё поняла, а потому, едва он переступил порог комнаты, объявила:

– Я знаю, что ты инквизитор. Я даже знаю, что это ты Антипа высушил. Я согласна уйти тихо, но с одним условием.

– Говори! – усмехнулся Вишневский.

– Я выдаю тебе, инквизитор, тетрадь Антипа, а ты за это не высушиваешь меня до дна!

– Ты же знаешь, ведьма, что даже если я не высушу тебя всю, ученика мы тебе взять не дадим! – усмехнулся Вишневский.

– Да поздно мне уже ученика обучать, да и не надо это мне! Была у меня ученица, да вся вышла! – усмехнулась Марфа Васильевна в ответ.

– Значит, сама ты её, выходит, – понял Владимир о ком говорит Марфа, – а не боишься в мир иной уходить, силу свою не передав? – удивился Вишневский.

– То мои дела. Мне за них и ответ на том загробном ковене перед всеми ведьмами держать! – отрезала Марфа Васильевна. Увидев удивление на лице Владимира, она продолжила:

– Дела земные хочу закончить. Или ты, инквизитор, думаешь у такой, как я, не может быть земных дел? Так ты успокойся, инквизитор, порчу ни на кого насылать не буду, да и нечем мне её будет насылать после нашего с тобой свидания! Уеду я в родимую деревню. На земле родной помереть хочу. Ну, так что? Я тебе тетрадь Антипа с именами тех, над кем он заклинание своё читал, а ты мне возможность умереть тихо на могиле родителей моих. Договорились, инквизитор?

– Хорошо! Недели жизни тебе хватит? – усмехнулся Вишневский.

– Месяц!

– Зачем тебе месяц, ведьма? Хочешь растянуть жизнь в старости и болезнях?

– За неделю я не управлюсь. Месяц! – настаивала Марфа.

– Три недели, и ты отдаешь нам свою книгу! – отрезал Вишневский.

– Зачем вам, рубежники, моя книга? У вас на работе ведьма огромной силы, а ты у меня мою книгу просишь. Зачем она вам?

– Люблю, знаешь ли, перед сном интересную книгу почитать! – усмехнулся Вишневский.

– А скажи мне, инквизитор, книга Антипа тоже у вас? – заинтересовалась, вдруг, Марфа.

– У нас. Вот как раз чародейка Марьяна, что у тебя была, её и забрала, и нам на хранение передала! – Вишневский сказал это спокойно и уверенно.

– Чародейка, говоришь? – расхохоталась Марфа, – ну, ну!

– Именно! Не тебе чета! И ты её с собой не ровняй, ведьма! – рыкнул Вишневский, – ну так что, договорились мы с тобой? Я тебе оставляю три недели жизни, а ты мне скажешь, где твоя книга. Договорились?

– Черт с тобой, инквизитор, будь по-твоему! Но книгу мою пусть ваша ведьма забирает! – ухмыльнулась Марфа.

– Да без проблем! Говори, где та тетрадь Антипа с именами и твоя книга, и начнем помолясь. Устроила мне тут рынок. Торгуешься, терпение моё испытываешь. Я ведь и так могу узнать, где ты их хранишь. Настрою вот этот аппарат, – Вишневский кивнул на манжеты на руках Марфы, – и он будет у тебя энергию по капле цедить, растягивая процесс на часы. И через пару-тройку часов ты сама мне всё расскажешь, умоляя ускорить процесс. Только надо это тебе?

– Не был бы ты инквизитором, хороший бы ведьмак из тебя получился! – усмехнулась на это Марфа.

Пока уходила из неё энергия Марфа и рассказала, а точнее созналась в том, что увидев Ольгу и выслушав её рассказ, она всё поняла и испугалась. Испугалась рубежников Её величества, а потому и отправила она Ольгу к своей конкурентке, а едва Ольга вышла от той ведьмы, Марфа и лишила её жизни, забрав её энергию.

– Что, неужели такая сильная ведьма была? – удивился Вишневский.

– Ещё нет, но силу набирала и клиентов моих к себе переманивала, да козни всякие мне строила. Ты, инквизитор, и сам знаешь, что дружбы промеж ведьм не бывает! – усмехнулась Марфа.

– Одним махом, значит, два дела сделала – и от неудобной клиентки избавилась и от конкурентки! – усмехнулся Вишневский, – зачем же она на Ольгу такое сильное заклинание прочла?

– То мне не ведомо, уж извини! – слабо буркнула сидевшая напротив ведьма.

Тетрадь Антипа и свою книгу, она хранила, как оказалось, в квартире той самой Зинаиды, которая уже год не выходила из своей квартиры. Книгу ведьмы забирала Марьяна, она же её и запаковала в специальный контейнер.

– Запаковала, даже не проявив желания её открыть? – уточнил Вишневский.

– Нет.

– Просчиталась Марфа Васильевна. Не соблазнилась наша чародейка её темной силой! Молодец, девочка!

А вот тетрадь Антипа с именами всех, кто к нему приходил, рубежники открыли сразу и сами, на тетради не было специального заклятия. Для непосвященных это была обычная тетрадь со списком обычных же имен и фамилий. Рядом с каждым именем и дата имелась, и даже принадлежность к клану. Были в том списке и обычные люди, в основном, конечно, женщины. Рядом с некоторыми стояла галочка. Имен в ней было предостаточно, но пунктуальность Антипа была им на руку.

– Ого! – присвистнул Владимир, увидев их количество, – ну, будет, чем заняться нашим ученым и не только им. Зачем же вам всем так заклятье Антипа то понадобилось, а?

А вот то, что в том списке нашлось и имя матери Марьяны, Вишневского не удивило. Скорее даже порадовало. И вот, как раз рядом с её именем стояла такая галочка. Текла в Марьяне кровь Антипа, точно текла! Это Вишневский сразу понял, увидев эту галочку. Получалось, что в ту пору, когда её мать к Антипу приходила, он уже успел овдоветь и свое же заклятье к себе применить.

Вишневский сам сообщил об этом Марьяне. Уважал он чародейку, потому и сообщил ей о том, что она из их мира, сам лично, пригласив её в кафе. Марьяна удивилась, но на встречу пришла.

– Марьяна, в твоих жилах течет кровь древнейшего рода Магов, твоим отцом тебе переданная. Твоя мать была у Антипа. Ты знала об этом? – начал Владимир без предисловий.

– Знала. Мама призналась мне перед смертью, что мой отец, на самом деле, какой-то деревенский то ли кузнец, то ли ведьмак, – произнесла Марьяна, – да я и сама догадывалась, что мой родной папа, не мой отец. Вот только не думала я, что это Антип окажется.

Она тяжело вздохнула и вдруг, совсем неожиданно спросила:

– Что мне делать то теперь, Владимир?

– Как что? Жить! Твоя суть светлая. Нет в тебе ничего темного. Антип ведь по своей сути тоже светлым был. Древнейшая ветвь Магов! Он сам отказался от своей светлой сути. Да и ты ведь уже выбрала нашу сторону. Так давай, ложись в клинику Его величества, обследуйся, узнай свой потенциал и добро пожаловать в наш мир! Свою суть ты уже приняла, тебе проще будет. Смогли же они вон из дочери нашей царствующей королевы её суть вытащить. Чем же ты хуже своей племянницы Катерины?

– Что?

– Или она не племянница тебе? Ты дочь Антипа, Катерина внучка, ох, запутался я! Не силен я, знаешь ли, в этих родственных переплетениях! Но с тебя приглашение на свадьбу, в любом случае! Матвей – парень хороший! Вдруг, вы с ним единственные друг для друга, а, Марьяша? Ну, ведь вас с ним так тянет друг к другу! – рассмеялся Вишневский, увидев, как Марьяна покраснела.

– Спасибо, – улыбнулась Марьяна и сверкнула, вдруг, счастливой улыбкой, – обязательно позову. Будете мне посаженным отцом? Уважите чародейку Марьяну, о великий и ужасный главный рубежник первого столичного звена?

– Буду! Почту за честь! – согласился Владимир.

А после посещения больницы, где Вишневский увидел счастливую Ольгу, сидевшую в парке, он пришел домой и купил билеты на самолет.

– Завтра днем вылетаю! – сообщил он Татьяне по телефону, – соскучился как мальчишка!

– Да, я тоже, Володь, – рассмеялась Татьяна, и смущенно призналась:

– Веришь ли, сижу на работе и заставляю себя не улыбаться! Стыд то, какой!

– Верю! Сам такой же хожу! Почему же стыд то, Танюша? Имеем мы с тобой право на тихую старость? Детей вырастили, теперь и нам пришла пора гнездо вить! Жди завтра к вечеру жениха, невеста! – рассмеялся он в трубку.

Проворковали они с Татьяной опять весь вечер, потом Владимир паковал чемоданы и раздавал последние наставления Никите, своему преемнику. Завтра вечером у него будут совсем другие дела. И ему точно будет не до работы. Завтра вечером он целиком и полностью будет во власти Татьяны.

Вишневский посмотрел на кольцо, полученное сегодня им от ювелира. Кашмирский сапфир был таким же, как глаза Татьяны, и имел сочный сине-васильковый цвет. В правильности размера он не сомневался, правда, для этого ему пришлось просить помощи у Анны. Владимир очень надеялся, что Татьяна примет его предложение руки и сердца и согласится стать его женой.

Татьяна встречала Владимира в аэропорту, смущенная и раскрасневшаяся, но с сияющими глазами василькового цвета. Того же самого цвета, что и кашмирский сапфир на кольце, лежавшем сейчас в нагрудном кармане его пиджака. О том, сколько стоит кольцо с редким камнем, знал только тот ювелир. Но Владимир, увидев этот камень, другие варианты не рассматривал. У его женщины должно быть самое лучшее.

По дороге на квартиру Татьяны Владимир позвонил и сыновьям, и дочери, отчитался, что прилетел и предупредил, что телефон отключит до утра.

– Папка! – взвизгнула Ульяна, – я так соскучилась! Завтра ждем вас с Татьяной к нам на ужин. И это не обсуждается!

– Хорошо, – рассмеялся Владимир.

– Пап, я очень рада за вас с Татьяной! – сказала Ульяна уже тише, – люблю тебя!

– Я тоже, дочь. Спасибо, что понимаешь меня.

С Ульяной они тоже созванивались каждый день, а потому Владимир знал, слышал по её голосу, что дочь счастлива. После встречи с Антипом и проверки его самого после этой встречи, Владимир первым делом набрал дочь и задал странный для Ульяны вопрос:

– Дочь, ты счастлива?

– Да, пап! – выпалила она, не задумываясь, – Дарий замечательный. Точнее он уникальный. Он мой дар небес!

Владимир сдержал слово и отключил свой телефон до утра, едва переступил порог квартиры Татьяны. А потому он только утром узнал о том, что ночью, возвращаясь домой из своей деловой поездки, попал в аварию и погиб Игорь Бойко. Погиб, так и не узнав, что и он сам, и его дочь тоже не из мира обычных людей.

– Ну, может, оно и к лучшему, – проговорил Вишневский, услышав эту новость утром, – неизвестно, смог бы он принять этот дар небес…