Глава 11

Первый генерал Артгейта и правда оказался настоящим принцем — волевой подбородок и внимательный оценивающий взгляд выдавали в нём особу королевской крови, а коротко остриженные тёмные волосы и разворот плеч — человека военного.

Когда я пришла в галерею, куда Его Высочество приказали пода́ть себе завтрак, он не поднялся мне навстречу, так и остался сидеть за небольшим, накрытым белой скатертью столиком, на котором стоял кофейник и фрукты.

— Что ж. Значит, вот она какая, старшая княжна Валесса, — подперев подбородок рукой для удобства, принц Эрвин неспешно оглядел меня с головы до пят.

Неуважение, которое он выказывал мне, было столь вопиющим, что я с трудом удержалась от улыбки.

Будь я свободна и вольна распоряжаться собой и Валессом, ничего не стоило бы бросить ему в лицо этот досадный дипломатический промах — неумение общаться с представителями правящих семей соседних государств с подобающим лицемерием.

Однако здесь и сейчас я себе не принадлежала, а брат короля Филиппа то ли не помнил, то ли не знал о том, что, пусть и в масштабах своих владений, но по статусу и происхождению я была ему ровней.

Либо же он желал насладиться своим правом победителя на унижение проигравшей стороны, а я… Что мне, в сущности, стоило простить ему эту слабость?

— Доброе утро, Ваше Высочество, — я поприветствовала его нейтрально, сопроводив свои слова лёгким кивком.

Принц Эрвин хмыкнул:

— Вижу, вы уже обращаетесь ко мне так, как подобает верной подданной. Это похвально. Надеюсь, во всём остальном вы будете столь же разумны.

Как будто потеряв ко мне всякий интерес, он вернулся к своему кофе, и сесть не предложил, предоставил мне стоять перед ним, как полагается стоять служанке.

Стараясь не думать о том, как поступил бы Первый генерал Артгейта, если бы я поинтересовалась, чего ещё он изволит, я незаметно огляделась по сторонам.

Стол был накрыт на одну персону, и никаких признаков того, что Вэйн был здесь с утра, я не наблюдала.

Что же, со стороны Его Высочества это было умно — едва ли он, искушённый в дворцовых интригах, в буквальном смысле выросший среди них, мог не понять хитрости графа. Вэйн не хотел, чтобы мы столкнулись. Это значило только одно — принц Эрвин должен был встретиться со мной сам. Вероятно, он даже встал раньше, чем мог бы, — и все ради такой возможности.

— Позавтракаете, княжна? — он сделал вид, что спохватился, но даже не старался изобразить досаду, и мне пришлось подавить улыбку снова.

— Благодарю вас, я не голодна.

— Вот как? Вижу, граф Вэйн действительно неплохо позаботился о вас, — промокнув губы салфеткой, принц Эрвин откинулся в своём кресле и снова уставился на меня. — Едва ли в Валессе вы жили так.

Он указал кивком на моё платье, и я подумала, что смотреть снизу вверх и уничтожать взглядом он умел из рук вон плохо.

— Если Ваше Высочество имеет в виду необходимость слушаться чьих бы то ни было приказов, то да, вы однозначно правы.

Он хмыкнул и немного прищурился.

Завтракал принц в тени, и утреннее солнце никоим образом не мешало ему смотреть на меня.

Он держал паузу, не заботясь о том, что мне может стать от этого не по себе, а я чувствовала, как с каждой секундой его взгляд становится всё более колючим.

— Ну надо же. У такой прелестной куколки есть голос. И непомерный гонор, как я вижу. Вам не кажется, что не в вашем положении задирать нос, княжна?

— Я всего лишь честно соблюдаю заключённый договор, — я пожала плечами, всё же не устояв перед искушением проверить его пределы. — Король Филипп пожелал получить от Валесса залог, и вот я здесь.

Принц Эрвин хмыкнул, а потом начал вставать.

Он поднимался медленно, опираясь о подлокотники с таким значением, что любой стоя́щий перед ним навытяжку человек должен был испытать как минимум, волнение, а то и откровенный страх.

Вряд ли кто-либо стремился и желал прогневать Первого генерала Артгейта и брата короля.

— Да нет, княжна… Как вас там? А, впрочем, неважно! Я имею в виду ту нищету, в которой вы прозябали. Ваши линялые платья. Я не слишком азартный игрок, но готов поставить: вы и не вспомните, когда в последний раз ели нормально. Это, должно быть, очень непросто — жить с мыслью о том, что из-за вас голодают ваши дети. Если у вас есть хоть капля совести, конечно. А, впрочем, она вам и ни к чему. Так что кланяться мне вы, дорогуша, должны, не в пример ниже. А король вам не Филипп, а Его Величество.

Принц оказался высоким и стройным. Надвигаясь на меня, как скала, он постепенно понижал голос, и подойдя вплотную, почти шептал.

Ему так страстно хотелось меня унизить, что я вскинула подбородок, предоставляя ему возможность делать это, глядя мне в лицо.

— Впрочем, я вижу, чувство благодарности к тем, кто вытащил вас из грязи и отмыл, вам не знакомо. А между тем этот кто-то может в любой момент отправить вас обратно. Обладая столь славной мордашкой, вам следовало бы поучиться…признательности.

Его взгляд медленно опустился с моего лица к груди, и я невольно содрогнулась от того, каким обжигающим и недвусмысленным он был.

— Подумайте об этом.

Принц Эрвин медленно, давая мне в полной мере осознать происходящее, поднял руку и потянулся ко мне, и я сделала шаг назад, не позволяя ему прикоснуться.

— Мои извинения, Ваше Высочество. Я не предполагала, что мне следует выйти в линялом платье.

Его глаза нехорошо сузились.

Сделав короткий вдох, я на полном серьёзе приготовилась к тому, что брат короля меня ударит — как наверняка бил бы любую пленницу, унизительно, коротко, наотмашь, — но он остановился.

— Уверяю вас, Ваше Высочество, линялые платья многоуважаемой княжне категорически не к лицу, — весёлый и благодушный голос Вэйна раздался прямо у меня за спиной.

Я успела обернуться вовремя и увидеть, что в галерее он появился откуда-то сбоку. Очевидно, из узкой, почти что потайной двери, которую я по пути не заметила.

Как долго он мог стоять там? И как много слышал?

Принц Эрвин прищурился снова, и тут же улыбнулся ему обворожительно и легко.

— Не могу с вами не согласиться. Такой алмаз должен быть хорошо огранён.

— Именно поэтому я позволил себе настаивать на том, чтобы княжна осталась при мне, — бросив на меня короткий, более чем выразительный взгляд, Второй генерал Артгейта отвесил Первому медленный, глубокий и бесконечно почтительный поклон. — Как вы знаете, алмазы не терпят пренебрежения, но начинают сверкать в руках того, кто находит правильный подход к ним.

Принц подумал секунду, прежде чем хмыкнуть очень тихо и с пониманием, а я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Вэйн не пытался оттеснить его, но стоял фактически между нами, и всё в его осанке, в его голосе и в его жестах выдавало в нём человека, с уверенной сдержанностью отстаивающего свою собственность.

Он фактически сообщил брату короля, что тот опоздал, и благодарность заложницы из Валесса уже принадлежит другому. Ему.

От понимания истинного смысла его слов мне следовало смутиться или почувствовать себя оскорблённой. Той, за кого и правда торговались, как за скот на рынке.

Вот только граф Вэйн сейчас слишком походил на… Нет, не на доблестного Вервого генерала или радушного хозяина замка. И я, и принц Эрвин видели, что он держится, как счастливый и уверенный в себе любовник, готовый при необходимости бросить наглецу в лицо перчатку, и провоцировать его ни в коем случае не стоило.

— Возвращайтесь к себе, княжна. Я пришлю за вами, если вы понадобитесь, — Вэйн бросил это мне очень тихо, едва ли не через плечо.

С трудом сдержавшись от облегчённого вздоха, я присела в глубоком вежливом реверансе и развернулась, чтобы уйти, держа спину прямо.

Полный затаённой злобы и похоти взгляд принца Эрвина ввинчивался мне в затылок, пока я не скрылась за поворотом.

Только потом, убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы за мной наблюдать, я позволила себе остановиться и перевести дух.

Горько было это осознавать, но за время короткого и так весело начавшегося разговора с принцем моя спина покрылась холодной испариной. В первую ночь я безоговорочно поверила предупреждению Вэйна о том, что меня пожелают многие, и желание это может оказаться им неподконтрольно. Однако испытать это на практике оказалось жутко.

Подчиниться брату короля я обязана была ещё быстрее, чем хозяину замка Зейн. Вздумайся принцу Эрвину навестить меня в монастыре, не помогли бы ни крики, ни попытки сбежать, а моё разбитое лицо никто не стал бы лечить впоследствии. Оказавшись в его власти хотя бы на полчаса, так легко, как с Вэйном, — стыдом и лёгкой растерянностью, — я бы точно не отделалась.

Если бы граф не вмешался или явился немногим позже…

Стараясь унять отчаянно колотящееся сердце, я медленно пошла вперёд, но едва не вскрикнула, столкнувшись с вывернувшим из-за очередного поворота человеком.

— Пречистая Богиня, княжна! С вами всё в порядке?

Эдмон бережно сжал моё плечо, останавливая, успокаивая, предлагая посмотреть себе в лицо, и я едва не засмеялась от неловкости собственного позорного испуга.

— Простите меня. Я задумалась.

Он не мог не заметить, что я дрожала, — к собственной великой досаде, я замечала это сама, — и взгляд мага стал тяжёлым и тёмным.

— Вас кто-то обидел?

Это был даже не вопрос, и в его голосе слышалась тщательно сдерживая ярость.

Безликое «кто-то» было не более чем осторожной вежливостью — Эдмон говорил о конкретном человеке, и тот вызывал в нём… ненависть?

Глядя на него, — застывшего, собранного, — я моментально забыла о собственных тревогах, потому что сейчас он был страшен. Такому человеку, да ещё и наделённому колдовским даром, ничего не стоило убить. Не сразу, чтобы не вызвать лишних подозрений, но наслать, к примеру, страшную болезнь, заставляющую жертву угасать в муках.

Разумеется, подобное не прошло бы даром, жесточайшим проверкам подверглись бы все маги и ведьмы королевства, и тот, кто встречался с принцем последним, возглавил бы этот список вместе со своим господином.

По всей видимости, только это Эдмона и останавливало, и как раз это было интересно и важно. Только это и ничто другое.

— Что вы, всё хорошо.

— Что ещё вы могли бы мне сказать, — он ответил с плохо скрытой досадой и посмотрел в сторону. — Граф Вэйн предвидел это. Поэтому он хотел отказаться от празднования дня рождения, но теперь ему это вряд ли удастся. После падения Валесса беды должны были начаться.

Поблизости не было людей, да и говорил Эдмон очень тихо, даже я слышала его с трудом. Однако он позволял себе вести опасные речи.

— Замолчите сейчас же, — не имея больше никакого права приказывать ему, я всё же приказала.

Маг едва заметно дрогнул, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Простите меня, княжна. Я должен помнить о том, что не имею права подставить вас.

В самом ли деле он понял меня неправильно или только сделал вид, у меня не было желания разбираться.

— В замке Зейн гостит брат короля. Он пожелал увидеть представительницу земель, которые Его Величество пытался завоевать так долго. Это закономерно, и это всё, что вам и мне нужно знать.

Я, разумеется, лукавила. Прямо сейчас мне отчаянно хотелось выведать, чем закончился разговор в галерее. Сумел ли Вэйн разрядить обстановку и переключить внимание принца на что-то приятное и безопасное для всех?

Эдмон склонил голову, нехотя, но признавая мою правоту.

— Разумеется, княжна. Вы позволите?

Не дожидаясь, он потянулся, чтобы стряхнуть с моего плеча невидимую соринку, и я вздрогнула снова, когда над самым моим ухом раздался его полушерсть:

— Потерпите немного, князь найдёт способ освободить вас от этого кошмара.