Глава 28

В себя я приходила постепенно, но это промедление мне нравилось.

В теле ощущалась звенящая, смущающая своей непривычностью пустота, и вместе с тем, казалось, что что-то во мне встало на место.

Лежа рядом со мной, Вэйн гладил меня по волосам, но не спешил привлекать к себе мое внимание.

Он то ли боялся моей реакции, то ли думал о своем, и я перехватила его руку, погладила тыльную сторону ладони кончиками пальцев.

Вслух говорить о том, что мой первый раз оставит у меня только приятные воспоминания, не требовалось, но все же я хотела дать ему это понять.

— Хочешь пить?

Его собственный голос звучал забавно хрипло, и я покачала головой, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

Посмеяться хотелось и над собой, и над ним, потому что, в моем представлении, двоим взрослым и разумным людям в предложенной ситуации полагалось вести себя как-то иначе. Точно не лежать, затаив дыхание и не зная, что сказать друг другу, чтобы все не испортить.

Вэйн… Калеб все-таки встал.

Единственным напитком в его покоях оказалось то самое фруктовое вино, что он приносил мне однажды, и, прижав одеяло к груди, я села, чтобы принять у него бокал.

Сегодня вкус показался мне еще более приятным, как будто стал насыщеннее, хотя едва ли подобное на самом деле могло быть.

Скорее уж мои ощущения изменились.

— Все хорошо?

Он смотрел на меня все с той же замешанной на нежности тревогой, и я не отказала себе в удовольствии помедлить с ответом, осторожно ложась на спину.

— Кажется, да. Странно.

— Ты думала, будет хуже?

Я неопределенно дернула плечом, не желая рассказывать ему о том, что не думала об этом вовсе.

В юности, когда мои ровесницы были увлечены женихами и планированием своего будущего, я решила, что выйду замуж, если мне представится хороший случай. Если же нет, в моей жизни будет только Валесс. Близость с мужчиной представлялась мне лишь докучливой обязанностью любой жены, и возможность раскрыть свой дар была едва ли не единственным аргументом за то, чтобы однажды попробовать.

Вместе с тем, ни я, ни Вэйн не забудем тот разговор, что состоялся между нами немногим ранее. Я не хотела поддаваться чувствам и спешить, открывая ему слишком много. Еще раз повторять, что он стал первым мужчиной, которого я пожелала видеть рядом.

Он же тем временем вытянулся на спине рядом со мной и тоже посмотрел в потолок.

— Как ты считаешь, если уж прошлый праздник нам безнадежно испортили, можно надеяться, что со свадьбой получится лучше?

Я медленно облизнула губы, выгадывая себе немного времени на то, чтобы в полной мере принять его слова.

— Ты женишься?

Новость была не самой приятной в эту минуту, но все же неудивительной.

Забавно окажется, если граф решил сочетаться брачными узами с маркизой Летисией и снова попросит меня заняться меню.

Вэйн повернул голову в мою сторону, и его взгляд обжег мне висок.

— Я дал слово князю Валесскому.

В его тоне слышалось осторожное недоумение, и поняв вдруг, чем оно вызвано, я засмеялась весело и звонко, так, что с меня едва не сползло одеяло.

— Забудь. Мне ты ничего не обещал.

Я ожидала, что он отшутится или, как минимум, посмеется вместе со мной, потому что Рамон придумал по-настоящему дурацкую угрозу. Требовать чего бы то ни было от человека, завоевавшего твое княжество, было столь же глупо, сколь и недальновидно.

Вэйну не нужно было его позволение, чтобы сделать или не сделать что-либо. Более того, я могла оказаться просто не в его вкусе, и если бы не дурацкая провокация молодого князя, он и не помыслил бы о том, чтобы наведаться в мою спальню.

Соблюдать условия этого скотского договора было исключительно доброй волей графа, и пользоваться его благородством я не собиралась.

— Ты действительно не собираешься возвращаться туда?

Вопреки моим ожиданиям, когда Вэйн заговорил снова, в его голосе не было ни намека на веселье. Напротив, он сделался предельно серьезен и смотрел на меня так напряженно, что я повернулась на бок, чтобы тоже иметь возможность видеть его.

— Нет. Меня там никто не ждет.

Задумчиво улыбнуться, произнося это вслух, у меня получилось, но на душе отчего-то стало горько.

Злой и глупый Рамон, эгоистичная Кристина, постоянно обиженная на меня и мечтающая, чтобы я куда-нибудь делась и не мешала ее детским шалостям Джули. Семья, о которой я должна была и собиралась заботиться во что бы то ни стало, прекрасно обходились без меня. На отправленное мной письмо никто так и не удосужился написать ответ, и интуиция подсказывала мне, что дело тут было вовсе не в Вэйне и не в Артгейте. Просто без меня всем стало легче дышать.

Калеб, — теперь можно было так его называть, — придвинулся ближе и снова погладил мой висок.

— Король Филипп бывает жестоким и мстительным, но он умен. Год пролетит незаметно. Потом одного твоего слова и моих гарантий станет достаточно. Ты получишь все, что пожелаешь.

Я улыбнулась ему снова, в меру возможности качая головой:

— Зачем? Жить в столице как княжна Валесская, это все равно, что на каждом углу кричать о том, что мы бесславно проиграли войну еще до ее начала. В этом смысле я не хочу быть собой. И не хочу думать о том, что ты напомнил мне об очень важных вещах.

— Каких, например?

Он в самом деле слушал очень внимательно и не хотел меня перебивать, и за это я была признательна ему едва ли не больше, чем за все остальное.

— Ты сказал, что я так и не простила себе того, что не решилась отравить Рамона.

— А ты хотела?

А вот любопытство было настолько живым и неподдельным, что я невольно рассмеялась снова.

— Нет. Я еще не настолько рехнулась, чтобы убить собственного брата, каким бы слабохарактерным дураком он ни был. Но… — дальше можно было говорить только всерьез, и я отвела волосы со своего лица, подбирая подходящую формулировку. — Я впервые подумала об этом, когда разговаривала с принцем Эрвином на приеме. Сегодня ты меня окончательно убедил. Если люди настолько устали жить в нищете, что оказались готовы принять узурпацию. Если они настолько верили в меня, как в продолжательницу дела князя Карла. Почему никто из них не пришел ко мне?

Все это звучало, да и выглядело чудовищно, и я почти разозлилась на себя, поняв, что не просто излагаю Второму генералу свои мысли, а жду от него ответа.

Вэйн же склонил голову и поцеловал мое запястье.

— Не думал, что мы будем обсуждать это раньше чем через год.

— А ты об этом думал? — зацепившись за удивившую меня фразу, я почти проигнорировала его прикосновение.

Коротко и странно засмеявшись, он притянул меня к себе, и я воспользовалась моментом, чтобы снова коснуться губами шрама на его плече.

— Не то, чтобы думал. Скорее, строил предположения.

— Поделишься?

Мои рассыпавшиеся волосы наверняка ему мешали, но Вэйн не попробовал убрать их, только обнял меня, прижимая к себе крепче.

— Когда я понял, что ты планировала побег, задался вопросом: почему? Проблемы в семье и глупое упрямство князя Рамона не могли послужить достаточно веской причиной. Ты особа королевской крови, князь Карл воспитал тебя соответственно. Переступать через свои слабости и держать чувства в узде — тебя учили этому с детства. Значит, должно было быть что-то серьезнее. Что-то, с чем ты не могла и уже не хотела справляться.

Он говорил задумчиво и тихо, гладил меня по голове, и я немного приподнялась, ловя каждое слово, потому что он в очередной раз был прав.

— И что это было, по-твоему?

— Сам Валесс, — Вэйн повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Его устаревшие порядки. Уверенность людей в том, что жить они могут только так, как велит им князь, даже самый дурной. Знаешь, что началось бы в Артгейте, если бы Филипп вздумал отгородиться от соседей, перекрыть торговые пути и ввел норму зерна для каждой семьи?

Этот вопрос не требовал ответа, но я все равно кивнула:

— Догадываюсь.

Его Величество лишился бы власти и трона очень быстро, и, с большой долей вероятности, сам Второй генерал принял бы в этом процессе самое деятельное участие.

Непонятно чему улыбнувшись, Вэйн вдруг поцеловал меня в губы, а после как ни в чем не бывало лег обратно и продолжил:

— Я думаю, ты устала иметь дело со всем этим. Несмотря на все тонкости твоего положения здесь, тебе нравится на Юге. Я видел, как ты общаешься с людьми. Кое-что рассказывала Эльвира…

— Так, будто много лет провела в заточении? — я хмыкнула, смирившись с тем, что он сам произнести это не решится. — Я знаю. Я думала об этом, когда смотрела на тебя. Твои люди тебя обожают. Они надеются на тебя, они готовы искать у тебя справедливости, если придется.

— На самом деле я не такой уж хороший граф. Просто проклятие прабабки, помнишь?..

Теперь Вэйн откровенно пытался меня развеселить, но так быстро переключиться у меня не получалось.

— Сколько тебе было лет, когда ты понял?

В Валессе спрашивать о даре напрямую было не принято, но Калеб Вэйн все-таки был мужчиной. Кроме того, я позволила себе поддаться иллюзии о том, что постель открывает дорогу к любой откровенности.

Он сразу же посерьезнел.

— Не помню. Восемь, кажется. Вернее, тогда я начал понимать, что со мной что-то не так. До того считал это чем-то… нормальным.

Точно так же, как о даре не было принято спрашивать, о нем не стремились рассказывать, берегли как священную тайну, не зная, что именно может навредить.

Считая подобную осторожность лишь следствием старых предрассудков, я, разумеется, не пыталась менять сложившийся веками уклад. Но и меньше любопытно мне от этого не было.

— Расскажи мне, как это происходит.

Я попросила его совсем тихо, и Калеб снова сменил позу. Теперь мы лежали, почти соприкасаясь носами, но могли смотреть друг другу в глаза.

— Я не знаю, что тебе сказать. Как это можно описать, когда… — он сделал небольшую паузу. — Мне просто становится понятно. Например, когда я смотрел на капитана валесской стражи, я понимал, что ни он, ни его люди не хотят сражаться. Не потому, что трусливые или ленивые. Напротив, они храбрые солдаты. Но их дети хотят есть, да и…

— … защищать им нечего, — я едва слышно закончила за него.

Вэйн ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, спустился к губам.

— Прости, — он почти прошептал это.

— За что?

— Тебе неприятно слышать это.

Поддавшись внезапному порыву, я коснулась его пальцев невесомым поцелуем.

— Забудь. Мне будет больно всегда, с этим ничего не поделать. И знаешь, от чего больнее всего?

Он молчал, давая мне просто сказать все, что я так долго держала в себе, и сделав вдох, я все-таки решилась.

— За этот месяц твой замок стал мне больше домом, чем был Валесс. Когда примчалась твоя маркиза, Сильвия сразу же преподнесла мне новое платье. Даже делать ничего не потребовалось, просто его надеть, и ты уже никого кроме меня не видел. Она, конечно же, сшила его специально, зная, что случай предложить его мне представится. И точно пыталась проверить, окажусь ли я лицемерной дрянью, которая сначала улыбалась ей в лицо, а потом побрезговала нужной ей вещью только потому, что ее сшила служанка. Но первую очередь она, уж прости, думала о том, что настроение дражайшей Летисии будет безнадежно испорчено.

Перекатившись на спину, Вэйн засмеялся в голос, и, слегка оторопев от такой реакции, я сначала просто наблюдала за ним, а потом тоже начала смеяться.

— Должен признать, это сработало! — он снова развернулся ко мне, и удержав мое лицо ладонью, поцеловал медленно и глубоко, прежде чем спросить едва слышно. — В Валессе бы так делать не стали?

Одеяло все-таки упало с моей груди, но я даже не подумала натянуть его обратно, потому что взгляд Калеба задержался на соске, и дыхание мое сбилось.

— Ни за что на свете. Это платье в Валессе могло бы считаться ночной сорочкой доброй замужней женщины. Откровенной сорочкой.

— Значит, я не напрасно так много думал о том, как буду его с тебя снимать?

Ничего глупее сделать было просто невозможно, но я начала стремительно краснеть.

— Думаю… это можно будет устроить.

Избавиться от неловкости разговор не помогал, а вот серьезности взгляду Вэйна мои слова добавили.

— Хочешь сказать, это не все? У меня еще будет такая возможность?

Он интересовался так осторожно и с таким неподдельным волнением, что теперь уже засмеялась я.

— Боюсь, вы что-то перепутали, господин блистательный генерал! Обычно девушки боятся, что мужчина, получив свое, их бросит.

Теперь была очередь Вэйна не поддержать шутку. Он спрашивал всерьез, и я придвинулась к нему ближе, прислонилась виском к его плечу.

— Я не собираюсь умирать от стыда и отчаяния или проклинать тебя, если ты боишься этого. Я знала, что делаю…Калеб.

На его имени я все-таки запнулась, но взгляд Вэйна потеплел. Ему в самом деле было приятно.

— Мне кажется, что девственности вообще уделяется слишком много внимания.

Я умолкла, он тоже молчал, и молчал долго.

— Ты так много могла бы дать Валессу, — наконец выговорил Вэйн задумчиво.

Он привлек меня к себе еще ближе, хотя ближе, казалось, было уже некуда, и я обняла его поперек груди, без всякого стеснения устраиваясь удобнее.

— Главное, не говори об этом там. Рамону это может сильно не понравиться.

— Уверен, он это переживет.

Вэйн хмыкнул, и я хмыкнула вместе с ним, потому что именно сейчас, в эту минуту мне стало по-настоящему наплевать на мнение Рамона. Слишком давно моя сестринская любовь к нему переплавилась в обязательный для многих женщин навык — чутко улавливать настроение, замолкать вовремя и не провоцировать мужчину, который может причинить ей вред.

Молодой князь причинял вред не мне, а Валессу. Хотя…

Украдкой вдыхая запах смешанных мною трав с кожи Калеба Вэйна, я с предельной ясностью осознала, как мне повезло. В собственном доме я чувствовала себя как в тюрьме, но даже это показалось бы мне благом, если бы на его месте оказался кто-нибудь другой.

— Ты поедешь со мной в Валесс?

Его вопрос прозвучал так неожиданно, что я резко села и уставилась на него сверху вниз.

— Поехать с тобой?

— Да, — взгляд Вэйна очень медленно скользнул по моей груди и ниже, а после вернулся к лицу. — Я вернулся после покушения, потому что ты ждала вестей, и нам срочно нужно было кое-что… обсудить. Но это не отменяет того, что мне нужно туда ехать.

Едва не потеряв нить разговора под этим взглядом, я легла обратно и прижалась к его боку просто для того, чтобы смотреть ему стало неудобно.

— Но ведь заложница не может покинуть замок Зейн.

— А я не могу рисковать заложницей, — немного сместившись на подушке, чтобы лучше видеть мое лицо, он погладил меня по спине. — Эдмон сбежал, и мы не знаем, где он. Мне не хотелось бы оставлять тебя наедине ни с ним, ни с кем-либо подобным ему.

Это была отговорка. Жалкая, надуманная, нужная только для того, чтобы все-таки взять меня с собой, и я прикрыла глаза, понимая, что сейчас готова согласиться практически на что угодно.