Глава 1.

Очнулась с колотящимся сердцем от страха. Это всего лишь сон, воспоминание… Опять снится, как меня едва живую выкинули в море и, смеясь, наблюдали, как я тону. Хотелось бы сказать — я им отомщу, но что я могу сделать? Да, я очнулась в этом же мире, но в теле ущербной девчонки. Она сдалась, не выдержала, не захотела дальше жить и просто ушла за грань. А я дико хотела жить там, в море, и рада новому шансу, пусть даже в этом теле.

Нажала на часы на руке — они проговорили время и параллельно провибрировали его в определённом ритме. В этом теле меня зовут Анита Меер, мне восемнадцать с половиной. Уже полгода как живу одна, хотя у меня (моей предшественницы) есть мать с отцами, двое старших братьев и три младшие сестры. Но для своей семьи её не существует. Ведь ущербная может кинуть тень на семью, и братья не найдут себе жену, а сёстры — мужей.

Встаю с кровати и сразу заправляю, и иду умываться и приводить себя в порядок. Проснулась я слишком рано, но уже не рискну засыпать — не хочу вспоминать своё прошлое. Ещё раз анализирую прошлое Аниты. Она ведь была умной девочкой, очень усердно училась. Очень талантливая в языках — в этом мы с ней схожи. У меня тоже был талант в языках, и я знала, как и она, все языки нашего мира. Свободно на них говорила и писала.

— Говорить и думать о себе в третьем лице — глупо.

Говорю едва слышно и выхожу из малюсенькой ванны. Включаю чайник. Пока вода греется, подхожу к шкафу и достаю заранее подготовленный костюм на сегодня, отношу на кровать.

У Аниты проблемы с ногами, и может ходить она только со специальным приспособлением, что прикреплено к её ногам и не снимается. На ощупь — это холодные пластинки, тонкие, что идут по внешней стороне ног, и узел в районе колен — тоже с внешней стороны. Каждый шаг в этих, кхм, назовём их «костылями», пусть и усовершенствованными... Так вот, каждый шаг в этих костылях даётся с болью, и она варьируется от «очень больно» до «пипец как больно». Но Анита настолько к ней привыкла, что просто не показывает, что ей больно. Ведь никого и никогда не волновало, что девочке больно. Родные просто делали вид, что её не существует. Она практически была закрыта в своей комнате, и почти целый день был посвящён учёбе. Физкультура была, но тут же, в этой же комнате. Все учителя были на удалённой связи.

Если бы проблемы с ногами были единственной её проблемой... У неё ещё проблемы со зрением и слухом. Нет, она — то есть уже я — не слепая. Просто вижу и слышу мир по-другому. Для посторонних это почти незаметно — уже привыкла реагировать, если нужно, когда машут перед глазами. Особенность заключается в том, что мир я вижу в виде энергии и силуэтов. Тоже яркий и с множеством информации, но отличается от того, что видят другие люди. Анита ещё в детстве приспособилась понимать, что ей показывают на компьютере. Будь то текст или картинки с видео. Просто это отнимает много сил и требует сильной концентрации. А слух тоже с особенностями — девочка с детства может слышать и по нормальному, но очень тихо. Потому с раннего детства носит слуховые аппараты на оба уха. А особенность в том, что Анита с детства слышит мысли живых существ. И порой может увидеть себя или мир чужими глазами — смотря на кого настроиться.

Чайник щёлкнул — пошла делать себе чай и накладывать завтрак. Пока завтракала, продолжила перебирать воспоминания предшественницы. Анита школу закончила в пятнадцать и сразу поступила на курсы переводчика. Девочка чувствовала, что стоит торопиться, потому что долго жить с родителями она не сможет. Ей говорили с раннего детства, что как только ей исполнится восемнадцать, она будет жить сама. Так и случилось. В её восемнадцатый день рождения её переселили в маленькую квартиру-студию. В другом районе, подальше от родителей. Плюс — то, что один из отцов помог ей устроиться на работу в офис штатным переводчиком, на полставки. Фирме — льготы за то, что она у них работает. А калеке — хоть какие–то деньги, чтобы выжить. После этого она семью не видела и не слышала. Ей не оставили даже номеров телефонов и электронной почты для связи, разорвав с ней все контакты.

— Для всех мы просто однофамильцы, — сказала напоследок один из отцов. — Квартиру мы на тебе оформили, не забывай платить коммуналку, а то окажешься на улице.

Девочка барахталась как могла. Она не знала даже, как есть себе приготовить и где продукты купить — не говоря уж о том, чтобы оплатить коммуналку. Но разобралась в первые же дни. Голод он такой — заставит быстро разобраться. Стоит отдать должное — в квартире было всё для жизни. Полуторная кровать с постельным и даже сменным постельным. Большой вместительный шкаф при входе, куда она смогла разместить все свои вещи, и ещё даже место осталось. Кухни как таковой здесь не было — был кухонный уголок. Столешница, под ней — посудомойка узкая, раковина маленькая, на столешнице была мультиварка и чайник. Плиты здесь не было, но Анита и боялась на плите готовить — слишком непонятно для неё. С мультиваркой она полвечера разбиралась из-за особенностей зрения. Ещё была микроволновка, чтобы можно было погреть еду, и парочка подвесных шкафов для посуды и продуктов, и холодильник под столешницей. Ванная комната состояла из душевого уголка за шторкой, унитаза и раковины над стирально–сушильной машиной.

— Всё не так и плохо.

Сказала сама себе, закончив завтрак, и мысленно продолжила: просто она была не готова к самостоятельной жизни. Всё же прожить жизнь в изоляции, пусть и дома — но никто не подготовил её к тому, с чем придётся столкнуться. Особенно она была не готова к общению с людьми. Преподаватели не в счёт — они были к ней добры и терпеливы. А все, кого ей пришлось встретить за несколько месяцев самостоятельной жизни, были далеки от терпеливых и понимающих людей. Это её и сломало…

Теперь я заняла её место, и мне плевать на чужие слова. На работе едва ли заметили изменение в поведении тихони. Только и того, что я не плакала от колких и едких комментариев. А ещё я зарегистрировалась на фрилансе под мужским псевдонимом и брала дополнительные заказы по переводу. Как-то так получилось, что заказы были с работы, на которой я работала. Но так я умудрялась набрать заказов, которые у любого другого заняли бы полный рабочий день — у меня эта же работа занимала куда меньше.

Переводчиком я была не единственным на работе, но я же только на полставки, а ещё пара девушек — на полный день. Но они работали неспеша и много болтали. В офисе я проводила только то, что положено по контракту, и всех это устраивало.

Пришла сегодня к началу рабочего дня, мои коллеги пришли через пару минут. Даже не подумали поздороваться, но меня это ни капельки не трогало. Я включила компьютер и поправила слуховые аппараты. Они крепятся на магните за ухом, и, благодаря тому что слуховой проход ничего не нужно вставлять, я могу одевать наушники и слушать сообщения. Начальство мне если и писало — то я прослушивала через специальную программку для слепых.

— Тебе что-то подарили? — спросила Марика у коллеги.

— Ещё нет, думаю, парни к нам чуть позже зайдут, — ответила Инна.

— Эй, Анит, ты не думала носить линзы, чтобы не пугать людей своими глазами?

— А что не так с моими глазами? — спросила спокойно и посмотрела в сторону говорившей.

Судя по рисунку ауры, хочет поиздеваться и вывести на слёзы.

— Так они у тебя прозрачные, такие водянисто–голубые, такие, что цвета почти не видно.

— Хм, мне это не мешает и ни капельки не волнует. А тебя?

— Да мне пофиг!

Улыбнулась. Вижу — её моя реакция злит. Услышала ментально, что к нам в кабинет идут парни, быстро опустила кресло на минимум и спряталась за мониторами.

— Смотри, как слепая реагирует, – сказал шеф заму, наблюдая за нашим кабинетом. – Как думаешь, заказы — это она берёт?

— Стиль один, думаю, да. Нам-то что, главное — работу хорошо делает, а там пусть хоть другим именем. Говорили, она глухая, или я что-то неправильно понял?

— У неё слуховые аппараты, потому она всё слышит. Стоп, сегодня день, когда мы женщин поздравляем?

— Только те, у кого есть баба.

В кабинет зашло двое парней с цветами.

— Привет, малышки, – сказал один из них, и оба парня подарили девушкам цветы.

— Что, ущербная сегодня не пришла? Вот и славно, а то у нас для неё ничего нет.

— Ты бы лишнего не болтал, – сказала одна из переводчиц, кажется, Марика. – В кабинете камера, и они могут нас слушать.

— Выйдем? Мы вас хоть поздравим нормально.

Мне даже отсюда было видно ауру похоти, и девчонки отвечали такой же аурой желания. Парочки ушли, оставив цветы на столах девушек. Как только двери за ними закрылись, я села нормально и открыла документы для перевода.

— Мы это так оставим? Они же кое-чем прямо на работе будут заниматься? – спросил зам у шефа.

— Пусть порадуют девок сегодня. Дам им пятнадцать минут. А Анита изменилась… Раньше — чуть что в слёзы, сейчас уже не плачет, спокойно отвечает.

— Привыкла.

Когда у всех был обеденный перерыв, я заканчивала свою работу и выключала компьютер. Получила сообщение с фриланса.

«Когда будут переводы?»

«Пять минут назад отправил вам», – написала от своего псевдонима.

Через минуту прилетел ответ:

«Благодарю, всё получил. Деньги перевёл.»

Ушла сегодня в кафе. Хотелось порадовать себя вкусным кофе и десертом. В новом теле я всего месяц, и до сих пор непривычно видеть мир по-другому. Когда в кафе ворвались бандиты, я порадовалась, что успела доесть вкуснейший десерт и почти допила кофе. Слуховые аппараты сняла, чтобы не оглохнуть — слишком много было криков, ругани и стрельбы. Каким чудом, не иначе, я выжила — не знаю. Но на меня напало какое–то оцепенение, и сидела не шелохнувшись, смотря практически в одну точку. Бандиты решили, что я слепая — не стала их разубеждать. Может, поэтому меня и не тронули. Забирать у меня было нечего. Телефон их не интересовал, а налички было пара мелких купюр — их не тронули. Украшений на мне не было, как и других ценностей.

Полиция приехала быстро, стали опрашивать свидетелей. Кто-то из офицеров указал детективам на меня. Я до сих пор сидела всё там же, где и была в кафе.

— У неё шок, она почти ни на что не реагирует. А ещё она слепая.

— Отчасти, – сказала тихо и при детективах надела свои слуховые аппараты на место.

Благодаря офицерам и детективам, что смотрели на меня, смогла увидеть, как выгляжу. Я была чистой, без следов крови. Хотя мне казалось, что что-то на меня попало, но оказалось — это был разлитый кофе на полу. Рядом сел один из детективов, другой сел напротив меня.

— Отчасти слепая, – повторил тот, кто сел рядом. – Что ты видела?

— Всё. Бандиты решили, что я абсолютно слепая — не стала разубеждать.

— Правильно. Насколько плохо со зрением?

— Скажем так, я по-другому вижу мир, не так, как вы. Но могу их описать — и внешность, и ауру.

Оба детектива оживились. Я им в малейших деталях описала троих головорезов и даже рассказала их планы — где отсидеться и как поделить деньги.

— Так ты ещё и менталист. А слуховые аппараты тогда зачем?

— Обычный слух слабый. Когда я могу уйти? И мне нужно оплатить за кофе и десерт.

— Поверь, уже нет необходимости. Ты, наверное, не видела, кого они убили, – покачал головой, – хозяина и нескольких официанток. Потому это кафе в ближайшее время работать уже не будет, и непонятно, будет ли потом.

— Жаль. Тут было хорошо и близко от офиса.

Меня подвезли на машине домой. Они записали мои данные, и я ушла домой. Благодаря тому, что мужчины на меня смотрели, хоть поняла, как выглядела с точки зрения внешнего вида. Анита — вполне симпатичная девушка. Да, глаза очень светлые, но и волосы тоже светло–русые. Сама — тоненькая, я бы даже сказала миниатюрная, невысокого роста.

Дома зашла в душ, смывая испуг и переживания. Потом пошла готовить обед. Поставила очередную кашу и курицу на пару. Пока они готовились, приготовила себе овощной салат — просто помыла овощи. Ножа в доме не было, и я, откровенно говоря, не умела им пользоваться и раньше. А сейчас — лучше не рисковать, а то могу без пальца остаться. А потом проверила, есть ли ещё заказы по моему профилю. Написала по найденным и пошла обедать.

На следующий день после работы ко мне подошёл знакомый детектив. Он заметил, что я посмотрела в его сторону, и слегка улыбнулась. Он в ответ улыбнулся. В его мыслях я была симпатичной, и он не воспринимал меня ущербной.

— Вы что-то хотели?

— Пройдёмся? – он предложил взять его под локоть.

Благодаря тому, что он шёл рядом, я смогла его глазами увидеть город. И он однозначно мне не был знаком. Я раньше, в другой жизни, жила в другом городе. Мы немного помолчали, и мужчина сказал:

— Простите, что тогда не представился. Я Жан.

— А я Анита. Приятно познакомиться, Жан.

— Хотел поблагодарить вас за помощь. Мы поймали тех существ. Вам придётся побывать на опознании. Вы сможете?

— Попробую.

Мы ещё немного помолчали. Я видела, как мимо меня прошли мои старшие братья. Они меня заметили, и я даже ощутила, как они смотрят мне вслед и недоумевают, кто это со мной. Жан остановился и, посмотрев на парней, спросил у меня:

— Почему вы живёте одна, Анита?

Улыбнулась и ответила чуть грустно:

— Чтобы ущербная не бросала тень на здоровых родственников. Меня специально отселили отдельно. Ведь иначе я помешаю братьям найти жену или сёстрам выйти замуж. Кто захочет войти в семью, где есть калека. Ведь зрение и слух — не единственные мои проблемы.

— Но все, у кого есть глаза, заметят ваше сходство. Вы слишком похожи.

Мы снова пошли дальше.

— И все, кому надо, найдут информацию о будущих родственниках и узнают о вас. Это слишком наивно — полагать, что можно выдать вас за однофамильцев.

— Возможно. Но так я хотя бы не мельтешу у них перед глазами.

— Почему вам не вылечили глаза? Или это не лечится?

— Лечится всё. Просто каждая операция — слишком дорогая. Потому мне смогли дать только то, что облегчит жизнь.

— Кем ты работаешь?

— Переводы. Много языков знаю.

Ещё немного прошлись, и детектив попрощался, ушёл. А вечером у меня был неожиданный гость — отец. В воспоминаниях Аниты я не видела его так чётко. А они очень похожи, и именно он — её биологический отец. Хотя у нас принято, что дети от всех отцов общие.

— Здравствуйте, вы что-то хотели?

До того как отец ответил, увидела в его воспоминаниях, что братья сказали родителям и мать его прислала. Оказывается, они хорошо слышали, что сказал детектив, и передали это родителям.

— Как ты тут?

Он включил свет и заметил, как я поморщилась.

— Тебе нужно шторы купить, а то окна большие и видно на всю улицу.

— Я никогда не включаю свет.

Он задумался, а потом кивнул:

— Действительно. Прости. Я как–то никогда не обращал внимания.

— Просто мне свет не нужен, чтобы видеть.

Он зацепился за это слово.

— Но врачи говорили, что ты слепая.

— Обычным зрением — да. Но я вижу мир просто по-другому. Не как ты и другие люди.

Отец выключил свет и подошёл к окну. Через него смогла посмотреть на квартиру и улицу.

— Как ты видишь мир?

— Как энергию, силуэты. И через чужое восприятие — порой.

— Ментальный дар. Он же у тебя есть? Я помню, пока ты была маленькой, говорила то, о чём мы порой думали и не говорили вслух. А потом, как отрезало, и ты перестала говорить.

— Да, научилась помалкивать. Ты можешь посмотреть на мультиварку? Хочу нормально её изучить.

— Мне придётся включить свет. Для меня тот угол слишком тёмный.

— Хорошо.

Он посмотрел по моей просьбе на всю технику. Я потом дотрагивалась пальцами и называла кнопки. Он помог запомнить, где какие расположены.

— Спасибо. Так будет проще.

— Такое ощущение, словно у тебя было зрение… – сказал он задумчиво. – Может, врачи что-то не досмотрели.

— Это уже не важно. Я приспособилась. Просто я через людей порой вижу и запоминаю — это удобно. Энергия не всегда показывает то, что мне нужно.

— Может, вернёшься к нам?

— Нет! Знаешь, я распробовала — и мне понравилось тут. Не сижу постоянно в четырёх стенах. С работой я вполне справляюсь.

— Да, но не понимаю, как ты готовишь? В этой кастрюльке электрической ведь только диетические блюда получаются.

— Я, если хочу чего–то особенного, иду в кафе.

Отец нахмурился.

— Но с твоей зарплатой…

— Да, она маленькая. Потому я не так давно освоила фриланс.

— Ты повзрослела, – он ласково погладил меня по щеке. – Через полгода тебе в больницу сменят конструкции на ногах. Будут нового поколения — это всё по страховке.

Кивнула, запоминая.

На следующий день после работы меня встретил Жан с Троем.

— Добрый день, Анита.

— Добрый день, детективы.

— Сегодня нужно поехать на опознание.

Кивнула. Состояние сегодня было крайне паршивое — из-за того, что ноги чрезвычайно сильно болели. И ведь обезболивающее мне врач не выпишет… Точнее, можно, но только слабое. А им скорее отравиться можно и сдохнуть, прежде чем получится обезболить. Мужчины подвезли меня до участка на своей машине.

— Вам плохо? – заметил Трой.

— Да, но я постараюсь их узнать.

— Перед этим нужно, чтобы вас целитель осмотрел. Вы какие–то препараты принимаете?

— Нет, – сказала со вздохом.

Целитель, осмотрев, сказал недоумённо:

— Как она будет проводить опознание, если девушка слепая?

— Вам описать, как вы выглядите? – спросила с сарказмом.

— Ну, попробуйте?

— У вас лысина, волосы по бокам от лысины чёрного цвета. Глаза у вас серо–синие. Под белым халатом у вас жёлтая рубашка с красным клетчатым галстуком.

Трой в шоке посмотрел на меня. Ведь видела я его глазами — никого, кроме него, рядом не было. Он перевёл взгляд на штаны целителя и туфли. Улыбнулась.

— Туфли лакированные, чёрные. Штаны серые.

— Феноменально! Как вам это удаётся?

— Я воспользовалась глазами Троя. Это он вас видит, а я вижу его мысли и образы.

— Менталист! – воскликнул целитель, подскакивая.

Он молчал, но слышу и вижу — он в восторге.

— Нам пора. Я буду рядом, но буду в основном молчать.

— Хорошо.

Мы зашли в небольшую комнату. За стеклом стояли десять мужчин, очень разных. Из мыслей Троя узнала, что они нас не видят и не слышат.

— Седьмой, третий и первый, – сказала, посмотрев на бандитов. Я их и через восприятие Троя посмотрела, и по рисунку ауры, подтверждая свои воспоминания.

— Уверенна?

— Да. Аура та же, и внешний вид тоже. Одежда только другая.

Мне кивнули. Сначала увели заключённых, а потом меня проводили в кабинет и попросили подписать документы.

— Я могу зачитать, – сказал Трой. – Или посмотреть, а ты почитаешь…

— В этом нет необходимости. Я научилась читать по-другому. Особенно если текст на бумаге.

Кончиками пальцев провела по строчкам, читая написанное, и в конце подписала.

— Я только слышал об этом… – сказал тихо, с восторгом, Жан. – Как ты с компьютера читаешь?

— Через специальную программу, которая озвучивает. Набираю ручками — расположение клавиш я хорошо знаю.

Трой взялся отвезти меня домой, за что я ему очень благодарна. Дома, поработав, получила письмо с приглашением на мероприятие. Слушая письмо, хмурилась. Я хорошо помню эти мероприятия из прошлой жизни. Это что-то вроде свиданий вслепую для девушек. Парни могут посмотреть на неё вживую, и, если понравится, — подойти пообщаться. До этого обычно изучают информацию о кандидатке, особенно тщательно — медицинскую. Смешно было получить Аните это письмо, ведь по местным стандартам она — отбраковка, калека.

Самое паршивое — что в прошлом я как раз погибла вскоре после такого мероприятия. Была наивной дурочкой, повелась на красивые мордашки парней и согласилась поехать с ними. Сначала всё было хорошо, и мы мило проводили время на мероприятии. Потом они предложили поехать погулять, ни слова не говоря, что будет дальше. Мне не дали даже домой заехать или позвонить предупредить родителей. Мой телефон просто отобрали — под предлогом «не порти веселье». Вот только мне тогда перестало быть весело — я была в ужасе. А потом было всё только хуже и хуже. Я уже видела, что будет что-то плохое, но не думала, что они опустятся до насилия и побоев. А потом — и до убийства. Моё тело так и не нашли, а ту меня объявили без вести пропавшей. А самое главное — про этих уродов не было ни слова!

Первое время, когда очнулась в теле Аниты, надеялась, что прошло уже достаточно времени с момента моей смерти, но нет — слишком мало.

У меня было три дня, чтобы подготовиться к мероприятию. Нужно зайти в магазин и купить подходящее платье и обувь. В моём случае платье должно быть закрытым и в пол. Не хочу привлекать к себе лишнее внимание. Благодаря подработке деньги на платье и обувь у меня есть. Потому сразу после работы отправилась за покупками. В холле торгового центра покупателей было немного, и это затрудняло поиск. Ведь я должна была чужими глазами увидеть, где нужный магазинчик. Но через пятнадцать минут неспешной прогулки нашла нужный. Старалась смотреть глазами тех, кто был в магазинах. И мне повезло поймать мысли и образы девушки-консультанта.