Глава 39

Внутри поднимается волна протеста. Словно бунт и борьба. Мысли хаотично носятся то к одному, то к другому выводу о происходящем, остановиться на одном не могу.

Алан расплывается в глазах, которые заполняет будто огонь. Я обжигаюсь об него, но все равно не могу успокоиться.

В голову настойчиво пытается пролезть мужчина напротив, но я его не пускаю. Впервые такое получается.

Как только эта огненная сила наполняет меня полностью будто я сосуд, мне наконец удается с собой совладать и все проясняется: слух, зрение, обоняние. Все рецепторы работают сверхчувствительно.

Я слышу трепет крыльев бабочки за окном и звук крыльев летящей птицы. Ветер так волнообразно качает деревья что шелест листвы создает особую мелодию. Запах… я ощущаю его… Аромат мужчины, который сводит с ума до головокружения.

Где-то издалека слышу приближающийся к сердцу голос: «Дара».

Моргаю один раз, второй.

Алан приближается, а в груди становится теплее. Так тепло, как бывает только рядом с ним. Тянет руку ко мне, и я завороженная спиралью вихря, несущего меня к нему, поднимаю свою в ответ.

— Ты здесь? Все хорошо? Слышишь меня? — спрашивает аккуратно, но я слышу как переживает, это чувствует в тембре его голоса. Как же сильно он меня будоражит, затрагивая до молекулы каждую клетку.

— Да, — больше ни слова.

Он притягивает к себе молниеносно, и я растворяюсь, как, бывало, не раз. Я им поглощена без остатка.

— Я… Алан я испугалась, — обхватываю его в ответ цепляясь все крепче. — В чем дело?

Горло жжет при каждом новом слове. Я смотрю на свои руки, кожа стала снова обычной, никакого странного свечения. Оборачиваюсь к зеркалу и вижу… себя. Какая и прежде.

— Я ничего с тобой не делал, Дара, — поясняет он, встав за моей спиной. — Это все ты.

— Я? Что я? Кто я такая? — непонимание сильно волнует и подрывает спокойствие, но он приземляет. Четко действуя.

— Я показал тебе все это, потому что ты начала гадать, фантазировать. К тому же, у тебя сейчас такой период, что ты многого можешь испугаться, если увидишь сама и я не успею объяснить. До новолуния ты будешь меняться. Совершеннолетие — это не то, что привыкли считать люди. У нас все это означает другое. Трансформация силы. Ее приход, слияние с телом, овладевание. Открытие новых способностей в добавок у уже приобретенным. Но это все только в твоем случае. Обычный волк не имеет больше двух умений, если он альфа, другим достаточно и одного. В тебе их зарождается несколько. Но не хватает той, кто сможет этим управлять. Пока что вот такие выбросы могут продолжаться бесконтрольно.

Все что я слышала смахивало на мифологию. Я слышала, но не понимала ничего относящегося ко мне.

— Я не понимаю. Ни слова из того, что ты сказал. У вас — это понятно у кого. А я? Каким образом ты вписываешь в этот круг меня? Я что… — замолкаю, когда все в миг всплывает на поверхность и сталкиваюсь в зеркале с его пронзительными глазами. — Погоди, ты хочешь сказать, что я тоже…

Алан улыбается и ведет по моей щеке кончиком носа.

— Ты моя белая волчица, Дара. Моя гордая, сильная волчица, — нежно обнимает, скрещивая руки на груди.

Целует в шею, в самое ее основание, дышит…

«Ты моя волчица», — стучат набатом слова Алана. Они на поверхности, не проникают внутрь. Я их не впускаю.

Я не знаю даже как реагировать.

— Ты сказал я… — смотрю на себя в отражении и пытаюсь представить себя… волком? Зверем? Монстром? Откидываю эту мысль тут же.

— Нет, ты не монстр, — успевает прочесть меня парень.

— Я тоже так не считаю и не думаю так о тебе, я просто… Просто примеряю эти слова. Я потеряна. У меня в голове не укладывается все это.

— Теперь ты знаешь все. Я твой истинный… воздух, сердце, жизнь… Я твое все, как и ты мое! Сейчас ты ощущаешь меня просто как человек, и все же твоя магия внутри принимает меня иначе. Пусть ты не чувствуешь того же что и я зверем, но когда я верну твою волчицу…

— Что значит верну? — заостряю внимание на его словах.

— Твой год, проведенный в лечебницах и восстановлениях… Не было аварии. Все что произошло, это сделали враги, — зло выдыхает он.

— Враги? Но кто? У меня нет и быть не может врагов. Я никому не вредила и…

— Дара, — улыбается, прислоняясь своим лбом к моему затылку. — Эти враги, они… Они же не мстить пришли за то, что ты кого-то там сдала на уроке или не вернула деньги. Это другое.

— Другое что? Я не понимаю, Алан, — меня стала накрывать усталость, и я начала пошатываться, видимо это от нервов.

— Так, хватит на сегодня информации. Слишком большой выброс энергии. Ты к такому не готова и постарайся меньше эмоций выпускать. Ты их растрачиваешь просто так. Нет, если ко мне, то я не против. А если получаешь новости, узнавай их не переходя грань.

— О чем ты говоришь? Я даже не понимаю.

— Просто будь спокойна. Без нервов и прочих там всплесков. Держи все это в себе. А захочешь покричать, я найду способ куда пустить твой гнев, — прикусывает мое плечо.

Алан

Она была прекрасна в этом синем пламени. Оно струилось по ее телу создавая огненный наряд. Шелковый и такой броский.

А когда мы стали одним целым в нем. Когда ее магия меня приняла я ощутил связь. Как я и она сплетались в одно целое.

Дара многое не понимает, но и своими словами говорить я пока что не могу, не рассказав о сестре. А вот это лучше пока что утаить. Для начала ей необходимо научиться себя контролировать. Это безопасность нас всех. Не хватало чтобы она в магазине светила глазами, или вообще вся. Плюс те, кто замешан в этом всем уже скоро обо всем догадаются. Ребенок ее сестры достаточно подрастет и не увидев ничего особенного в нем они станут рыскать в поисках ответов. Осложняется все тем, что если ведьма Малой земли в сговоре, то они возможно уже обо всем прекрасно знают.

Пока Дара идет в душ я звоню отцу узнать, как обстоят дела, а после и Арону.

— Алан? У вас все хорошо? Как Дара? — слышу и ощущаю его волнение.

— Нормально. Я ненадолго предупредить.

— О чем? Ты ей рассказал о себе?

— И не только о себе. У нее было что-то вроде видения и у меня не было выбора. Плюс я рядом и точно переключатель срабатываю. Сейчас магия не под контролем и все ярче проявляется. Нужно чтобы она научилась справляться с эмоциями.

— Я понял тебя, если она приняла все это, тогда я рад. А о каком видении идет речь?

— Помнишь отвесную скалу в вашем клане? Как она «кричащая» называется.

— Да.

— Вспомни истории о ней. Почему она имеет такое название и вообще, что о ней говорят?

Арон задумывается ненадолго, а потом начинает говорить:

— Мы с детства не пускаем туда волчат. Потому что вода призывает их. Были случаи, когда они играли там и после оказавшись на том самом пятачке смирно вставали и шли к краю, а после прыгали, разбиваясь о скалы. Однажды с двумя малышами была старшая сестра и отвернувшись на секунду увидела их перед прыжком. Она успела схватить обоих. После беседы они оба говорили о том, что их призывал женский голос, и они думали, что это их мать волчица. После этого мы поставили строгий запрет, а поискав легенды и у старшего поколения узнали, что несколько веков назад на нашей земле произошло страшное. Люди узнали о нас. В те времена, итак, шли войны и насилие процветало. Когда не было достигнуто никакого перемирия бывшие враги объединились и нашли тех, против кого стали сражаться. Клан истребили полностью. Последняя женщина пыталась скрыться в лесу. Но младенец плакал и выдавал след. Когда ее загнали в угол у той не оставалось выбора, чем прыгнуть отсюда.

Выслушав версию, я был бы готов согласиться с ним, но слишком складно выходило с одной стороны. С другой, все казалось иначе.

— А это все? Или быть может еще что-то.

— Есть разные версии. По другой, все происходящее было не между людьми и волками, а внутри самого клана. Кажется, там говорилось о… — кажется и до него дошло все, что я хотел ему сказать. — Там говорилось о ребенке. Который был не таким как все.

— Именно Арон. Дара увидела эту версию. И я склонен с ней согласиться. Меня пугает то, как много и часто нас пытаются столкнуть с людьми, ведь мы держим нейтралитет и скрываемся давно и хорошо это делаем. Но всегда случается нечто непредвиденное.

— Думаешь, нас стравливают всех?

— Ну ты сам посмотри, когда была последняя война с людьми, в которой погибли многие наши.

— Лет шестьдесят назад.

— Именно. Каждое столетие что-то случается и творит это не молодое поколение юнцов. Это делает кто-то старший, кто прекрасно знает, чем заканчивается подобное явление себя людям.

— Я почитаю историю и поговорю со старейшиной.

— Будь осторожен в своих вопросах.

— Береги ее, Алан.

— Мы вернемся через неделю. Скорее всего я заберу ее к себе домой.

— Хорошо.

Кладу трубку снова обдумывая свои мысли, когда ко мне подходит вся влажная и игривая девушка.

— Чем занимаешься? — мурчаще обнимает, прижимаясь плотнее к моей спине.

— Ждал тебя, разговаривал с отцом.

— Может поедим?

— Отличная идея, — целую ее руку, которой она меня обхватила поперек плеч. — Но сначала я наслажусь тобой.

Дара

— Поверить не могу, что мои мама и папа волки, — в который раз произношу это вслух, а предложение звучит ужасно странно.

— Самые настоящие, — подтверждает Алан.

Мне вдруг стало интересно, как выглядит мой зверь. Точнее я в обличии зверя. Алан говорит, что я белая, но как это, когда ты стоишь на четырех лапах, бегаешь.

— Нет, это фантастика какая-то, — не унимаюсь я.

Он заключает меня в объятия и тихонько смеется обцеловывая шею.

— Пусть будет фантастикой. Поедешь ко мне?

— Даже не знаю, сначала маме с папой…

— Они в курсе.

— Сказал, да?

— Несколько дней назад.

— Значит у нас всего два дня?

— Этот дом мой. И я планирую сюда переехать, когда все закончится.

— Мне вдруг страшно стало.

— Не бойся. Мы же не раз защищали клан от нападений. Я сын альфы, а ты моя истинная. Мои соклановцы будут стоять за тебя горой.

— Так красиво звучит — альфа.

— И я альфа. Очень сильный прошу заметить, — пытается опрокинуть на траву.

Несколько дней назад до меня дошло что я несколько раз выходила на улицу в ноябре в одной футболке. Меня так удивило то, что я не ощущала холода. Оказалось, что это все магическая сторона меня. Она и является защитой.

Мы сейчас находились хоть и в северном клане, как называются его родные земли, но по сути это все юг континента и тут порой даже в декабре зеленая трава, чуть тронутая осенью. И я все это заметила только сейчас, бегая по ней босиком, вместе с Аланом.

Поведя здесь неделю, я, так кажется, отвыкла от цивилизации и прочего шума города, что стала испытывать ужасное сожаление собираясь уезжать.

— Мы вернемся, не расстраивайся, — гладит мою кисть Алан, когда мы садимся в машину и в последний раз смотрим на место нашего уединения.

— Обещаешь?

— Клянусь. Это наш дом.

Улыбаюсь слову «наш» и со спокойной душой уезжаю.

— У меня нет одежды, Алан. Как я появлюсь в доме твоих родителей и перед ними? — снова волнуюсь, уже подъезжая.

— Все в порядке. Успокойся.

Перед самым въездом через импровизированный шлагбаум, к нашей машине подходит какой-то парень с пакетом в руках, отдает его Алану и не смотря даже в мою сторону убегает прямо в лес.

Я не привыкну к этому так скоро.

— Переодевайся и поедем.

— А… — хотела задать дурацкий и ужасно глупый вопрос «Тут?», но вовремя остановилась.

— Не подсматривай бесстыжий волк, — бросаю в него футболку, в которой так и поехала.

— Зачем трусы сразу надела?

— Чтобы вызвать в тебе чувство голода. Отвернись.

— Дара, ты забыла, что вытворяла первые дни?

— Это была не я.

— Ты в состоянии близком с течкой.

— Не называй это слово. Я к нему еще не адаптировалась, — вспоминаю как впервые услышала все это связанное с моим помешательством, из-за которого мы и приехали сюда, становится ужасно стыдно.

— У меня тоже будет гон. Надеюсь, что после свадьбы.

— И что это значит? — перелезаю на переднее сидение, завязывая шнурки на кедах.

— Это значит что я залюблю тебя в самом прямом смысле этого слова.

— Разве таким можно напугать?

Алан поворачивает голову ехидно улыбаясь.

— Поверь, можно.

И тут я зачем-то думаю о том, что раньше меня у него не было, а этот гон был и он все это проворачивал с другой… другими…

— Эй, — внезапно останавливается и сразу же перетягивает меня на свои колени, усадив верхом. — Сейчас ты в моих глазах одна. И так будет до конца нашей с тобой жизни. Сейчас тебе это сложно понять в полной степени, но потом, ты все сама ощутишь. Я не мальчишка Дара и жил до тебя. Но сейчас, только ты мне нужна. Запомни и никогда не сомневайся. Никогда и ни в чем касаемо меня.

— Хорошо, — срывая свое дыхание зарываюсь в его длинные пряди, как и он в мои.

Царапаемся и сжимаем кулаки причиняя боль. Боль от переполняющих души чувств.

Целую его. Испытываю нужду в прикосновениях. Я и сейчас понимаю все, что он мне говорит. Просто меня раздражает, что другие тоже знают, как это быть с ним рядом. Как это ощущать его губы на своем теле, как это когда он прикасается к тебе, а тебе ничего не остается, кроме как сходить с ума от неописуемой страсти, испепеляющей нутро.

Кое-как отрываемся друг от друга и поправив одежду и волосы все же едем дальше.

Я думала тут будут маленькие домики и минимум цивилизации. Но нет. По длинной улице располагались с разных сторон деревянные огромные коттеджи. Аромат хвои тут был особенным, и я вдыхала его полной грудью. Малыши волчата бегали то тут, то там под присмотром то ли матерей, то ли сестер. Все были очень молодыми, и я вспомнила о возрасте. Интересно сколько Алану лет в таком случае.

Центральный, самый огромный дом стоял чуть в стороне окруженный небольшой поляной. Он выделялся. Как и семья живущая в нем.

Дом альфы. Дом вожака.

Стоило остановиться рядом с такой же как у Алана большой машиной из-за массивной двери показалась хрупкая фигура его мамы — Лианы, высокий и статный отец — Дарен и схожий с Аланом многим брат — Дилан.

— Ну что ж, кажется, приехали.

— Они уже тебя любят, — искрит своей улыбкой внушая уверенность и я, взяв себя в руки открываю дверь.