Глава 27

Я плачу полночи и засыпаю лишь под утро. Около восьми утра я резко соскакиваю с кровати с дико колотящимся сердцем. Не помню, что именно снилось, но внутри ощущение страха и тоски. Сразу вспоминаю всё, что происходит в моей жизни, и закрываю руками лицо.

В дверь раздаётся стук.

— Ты спишь, Лесь? — шёпотом произносит мама. — Тебе сегодня разве не надо в пекарню?

Кашляю и поднимаюсь с кровати.

— Заходи, мам. Я встаю, — отвечаю, собирая волосы в высокий хвост.

Мама заходит в комнату.

— Я через пять минут ухожу. Завтрак на столе.

Киваю и обнимаю маму. Чувствую такой родной запах духов. В меру сладкий и пряный. Мама поправляет свои уложенные светлые волосы. Она никогда не выходит из дома, не сделав макияж и причёску. Мама всегда прекрасно выглядит. Словно она ежесекундно готова отправиться на свидание.

Мама улыбается, а вокруг её глаз появляется ещё больше морщинок. Я хочу запомнить каждую мелочь, каждую черту. Я ощущаю запах её помады. Словно из прошлого. Кремовый и мягкий со сладкими нотами розы. Помню, как в детстве без спроса брала помаду из маминой сумочки и перед зеркалом строила из себя взрослую. Вытягивала губы и намазывала их толстым слоем помады. Мама смеялась, а затем отправляла меня в ванную со словами: «Немедленно смой это безобразие. Кто же так криво красит губы?».

— Люблю тебя, — произношу, снова крепко обнимая её.

Мама проводит ладонью по моему лицу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, Лесь. Всё будет хорошо. — Мама смотрит мне в глаза и улыбается.

Киваю, не желая пока поднимать эту тему. Тётя Галя вчера перед уходом шепнула, что мама непреклонна и наотрез отказывается брать деньги.

— Я это так не оставлю, — заверила тётя Галя, а Катя ободряюще подмигнула.

Я же всерьёз думаю о том, чтобы поехать к бабушке и осторожно рассказать ей правду. Нужно спешить и найти решение проблемы. На что рассчитывает мама? Что всё пройдёт само собой?

— Проводить тебя до работы, мам? — спрашиваю, ступая за мамой следом в коридор. Она обувается.

— Перестань. Всё в порядке, — отмахивается. — Не надо так трястись, будто я смертельно больна.

Уже хочу сказать, что так и есть, но замолкаю. Толку припираться? Зная мамин характер, она до последнего будет делать вид, что всё прекрасно.

Мама уже собирается выйти из квартиры, но прикрывает дверь.

— Толку тянуть… ты всё равно узнаешь… Дархан с братом съехали рано утром, — на одном дыхании произносит мама.

Озвученное доходит до меня не сразу. Съехали? Когда? Я больше никогда не увижу Дархана?

— Что? — переспрашиваю не своим голосом.

— Дархан около шести утра занёс ключи. Сказал, что у них дела, и они уезжают…

Молчу, закусив до боли губу. Не могу поверить…

— Ты так и не поговорила со мной о Дархане, Лесь. Что между вами было?

Отрицательно мотаю головой. Не могу говорить, иначе начну плакать.

— Хорошо. — Мама гладит меня по щеке. — Расскажешь, когда захочешь.

Киваю.

— Заберёшь нашу посуду из их квартиры? Ключи на полке.

Снова киваю. Мама целует меня в лоб и выходит. Я долго стою, не двигаясь с места.

Уехал. Уехал. Уехал.

— Я не буду плакать, — произношу и подхожу к зеркалу. Глаза уже красные. Встряхиваю головой. Хватит. Значит, так будет лучше. Значит, Дархан получил, что хотел и уже забыл обо мне. Значит, хотел так думать обо мне. Значит, он ничего ко мне не чувствовал и не чувствует. Значит, я лишь галочка в его огромном списке. Вот и всё.

Заставляю себя выйти из ступора и начинаю собираться на работу. Главное, быть чем-то занятой, чтобы не давать мыслям лезть в голову. Я иду в душ, сушу волосы, одеваюсь и пытаюсь завтракать. Кусок в горло не лезет, поэтому ограничиваюсь лишь чашкой кофе.

Шумно выдыхаю и выхожу из квартиры. Замираю у дверей. Сейчас или никогда. Все сложные дела лучше делать с утра. Решено. Возвращаюсь, беру ключи от соседней квартиры и снова выхожу. Осторожно открываю бывшее пристанище Дархана и делаю шаг внутрь. Ощущение, что сейчас я услышу его задорный голос и неуместный флирт.

Квартира встречает меня тишиной.

Ещё пару часов назад Дархан был здесь, а сейчас, наверное, уже далеко. Далеко от меня. Очень. Я прохожу в комнату и вспоминаю нашу близость. Его ласки. Нежность. Страсть. Наслаждение. Неужели всё было лишь фарсом? Неужели я всё это придумала и приукрасила? Неужели я совершенно не разбираюсь в людях и вновь доверилась не тому?

На мгновение у меня получается уловить запах духов Дархана. Моё сердце отзывается усиленным сердцебиением. В надежде я ступаю к шкафу. Не знаю, что хочу там найти, но как ненормальная открываю каждый ящик. Когда замечаю футболку, то взвизгиваю.

— Дархан… — произношу и беру её в руки. В этой футболке он был, когда пришёл в пекарню. Помню этот принт. Подношу футболку к носу и вдыхаю аромат. Тоска не заставляет себя долго ждать. Знаю, что сохраню футболку. Знаю и то, что через несколько дней она потеряет запах Дархана. Плевать. Сейчас у меня есть хотя бы это.

Почему я не сказала Дархану правду? Почему вчера растеряла все слова и позволила ему уйти? Наверное, я считала, что у меня ещё будет время объясниться и дать понять Дархану, что он дорог мне. Какая же глупая… Времени никогда не бывает много. Особенно в такие моменты. Нужно было выяснить всё на месте. Сразу же. Моментально. Расставить все точки и вновь оказаться в крепких объятиях Дархана. Но уже поздно. Я всё потеряла. Упустила то, что заставляет сердце биться чаще.

Я утыкаюсь в футболку Дархана и вытираю ей слёзы. Через несколько минут я вспоминаю, зачем пришла, и иду на кухню. Нужно скорее забрать посуду и уйти, иначе я утону в тоске, в которой не видно дна.

Захожу и сразу замечаю на стуле спортивную сумку. Сердце уходит в пятки. В душе загорается надежда. Дархан забыл сумку с вещами и вернётся за ней! Мы поговорим! Я всё смогу рассказать и исправить!

Я подхожу ближе и тяну молнию. Замираю, когда вижу пачки купюр. Сумка до отказа набита деньгами. Сглатываю. Замечаю сложенный лист бумаги. Руки начинают дрожать, но я кое-как раскрываю записку:

«Ты знаешь, что с ними делать».

Перечитываю написанное раз двадцать.

— Ты знаешь, что с ними делать, — произношу вслух, снова открывая сумку. Поверить не могу…

Я сажусь на соседний стул, пытаясь отдышаться. Закрываю ладонью рот. В глазах закипают слёзы. Я не знаю, где Дархан достал деньги или отдал последние, но сам поступок выбивает меня из остатков равновесия. Я плачу в голос. Дархан спас мою маму. Без просьб, без ультиматумов, без отвратительных бартеров. Просто взял и помог, показав мне тем самым, какой идиоткой я оказалась. Теперь у меня нет возможности даже отблагодарить Дархана. Ни номера, ни адреса. Ничего. В этот момент я принимаю для себя решение, как только вылечим маму, я найду Дархана. Наша история не должна закончится вот так.

Я вытираю слёзы и беру сумку. Ещё нужно понять, как объяснить это маме, но я справлюсь. Главное, что теперь всё будет хорошо.

Я захожу домой и закрываю дверь. Прячу деньги в своей комнате, предварительно посчитав сумму. Почти два миллиона. Дух захватывает.

Бросаю взгляд на часы и начинаю собираться на работу в пекарню. Из-за нервного возбуждения из рук всё валится. Не могу ни о чём думать. Вечером поговорим с мамой, выберем больницу и восстанавливающую терапию после. Всё наладится. Мама будет здорова и проживёт ещё очень много лет.

В этот момент раздаётся звонок мобильного. Поднимаю трубку, в глубине души надеясь, что это Дархан.

— Лесечка, дорогая… Приезжай в районную больницу. Маме стало плохо… на скорой увезли… — взволнованно произносит Надя.