Глава 34

Она разрывала мои внутренности на ошметки. Выпустила демона, который теперь постоянно требовал подпитки в виде запаха и зрительного контакта. Мне постоянно хотелось касаться ее. Иногда, глядя на ее беспорядочный пучок на голове, мне хотелось стащить резинку, намотать темные локоны на кулак, впиться в ее губы. Кусать их до крови, терзать и мучить, вырывая из сладкого горячего рта стоны и мольбы о пощаде. Я хотел видеть ее со слезами на глазах. Слезами раскаяния и боли. Желания и остервенелой жажды. Я нуждался в ней, как в следующем глотке воздуха.

С тех, пор, как малышка Айви появилась в моей жизни, в ней все полетело наперекосяк. Уладив проблему с Кенвудом, я потерял свою девочку. В попытке вернуть совершил немало ошибок, а когда уже совсем решил сдаться и вызвал Эмму, Айви накинулась на нее, как озверелая самка. Мое эго подстегивало не вмешиваться и даже полюбоваться этим столкновением, но мужчина во мне этому воспротивился. Поэтому я в буквальном смысле поймал Айви на лету, когда она, выставив вперед сжатые кулаки, кинулась на Эмму. Я схватил ее за талию и дернул на себя, давая знак Эмме свалить из кабинета, и она не преминула воспользоваться этим приказом.

Как только дверь кабинета закрылась, я отпустил брыкающуюся и выкрикивающую проклятия Айви, и она отскочила на несколько шагов. Обвела помещение безумным взглядом покрасневших глаз, а потом, когда сообразила, что Эммы в кабинете нет, кинулась к двери. Я рванул ей наперерез и захлопнул дверь, которую она уже успела приоткрыть, щелкнул замком и прижался к ней спиной.

— Выпусти меня, — прорычала она, глядя на меня пылающим взглядом.

— Тебе нужно успокоиться.

— Пошел ты к черту! Ты и твои гребаные шлюхи! Ненавижу! Я увольняюсь! Сваливаю! Ненавижу тебя, Дарк! — кричала она, остервенело вытирая мокрые от слез щеки.

Я сделал шаг к ней, но она отступила назад и выставила вперед руки.

— Не смей подходить ко мне! Не прикасайся.

— Айви…

— Нет! Не смей! Ты и так сделал для меня все, что мог! Разорвал меня на куски и выбросил!

— Я выбросил?! — взревел, потому что мне уже тяжело было сдерживать эмоции. Я мысленно поблагодарил Коннора, который посоветовал сделать в кабинете шумоизоляцию, чтобы во время работы клуба я мог спокойно заниматься делами и музыка меня не отвлекала. Теперь я радовался этому решению, потому что нашу с Айви перепалку никто не слышал. — Это ты порвала со мной, забыла, сладкая Айви? Ты, блядь, послала меня куда подальше, оставив в Вегасе. Ты улетела в Лос-Анджелес строить свою новую жизнь!

Я надвигался на нее, а она отступала. Зверь внутри меня неистовствовал, впивался когтями в железные прутья своей клетки, требуя выпустить его на волю, дать хотя бы кусочек этой девочки. Позволить ему растерзать ее и впиться острыми зубами в ее плоть, чтобы почувствовать запах и вкус крови. Я едва его сдерживал. Сжал кулаки, чтобы не схватить ее за волосы и не протащить по всему кабинету до кушетки, над которой нагнуть и вытрахать из маленькой стервы всю дурь. Потому что она измотала меня своими метаниями. Сегодня я сдался и был готов двигаться дальше. Я отпустил ее, черт возьми! Отпустил, обливаясь изнутри кровью и моля Бога или кто там наверху, дать мне сил не мешать ей жить дальше. Но она снова всколыхнула что-то внутри меня, и теперь я не мог просто так дать ей уйти. Ее горящий взгляд и ярость, с которой она готова была накинуться на Эмму, подтверждали мои догадки, что она-то уж точно ни хера нас не отпустила. Моя тигрица, которая готова была сражаться за свое и зубами вырывать собственное счастье. Она плохо соображала, что творит, действовала на инстинктах, но мне большего и не надо. Достаточно было подтверждения того, что она неосознанно держалась за нас.

— Я не малышка! — крикнула она, вжимаясь ягодицами в мой стол. — И не называй меня сладкой больше! Я не твоя сладкая Айви, понял! Я другому теперь принадлежу! Не тебе!

Как только она выкрикнула это, прутья разжались и тот, кого я сдерживал, вырвался с ревом наружу. Перед глазами потемнело, как только я представил себе извивающееся, потное тело Айви, а рядом чужого мужика, который собственнически кладет лапу на ее ягодицу. У меня закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. В последний раз я такую ярость чувствовал много лет назад, когда застал свою любимую, непорочную девочку Сильвию с двумя мужиками. Они жестко трахали ее с двух сторон, а она стонала и кричала от удовольствия, как дешевая сука. Продажная тварь. Она тогда улыбнулась, увидев меня, и пригласила присоединиться.

«— Малыш, у меня во рту пусто, — с хриплым стоном сказала она, посмотрев на меня этими кристально чистыми голубыми глазами. Два мудака даже не останавливались, они просто глянули на меня и продолжили натягивать девушку, которую я любил до боли в сердце. Я очнулся только тогда, когда они были мертвы, а она пронзительно кричала, царапая свое лицо и умоляя не убивать ее.»

В случае с Айви я успел остановиться. Чернота рассеялась, когда я схватил ее за волосы и заглянул в глаза. Тоже голубые. Ирония, которая выворачивала душу наизнанку. Чертовы шлюхи с голубыми глазами и кукольной внешностью. Подстилки. Не больше не меньше. На другую роль они не годились, только удовлетворять самые низменные потребности самым примитивным способом.

— Иди трахай своих шлюх! — выкрикнула она мне прямо в лицо.

Смотрела со злостью и обидой. Щеки обильно смачивались слезами, оставляя черные потеки туши. Она выглядела жалко и прекрасно одновременно. Айви была создана для меня. не знаю, зачем, но я решил тут же прояснить этот вопрос:

— Никого не было, Айви.

Она смотрела на меня расширенными глазами. Не ожидала, что я не смогу с другими. Я пробовал, правда. Я перепробовал с несколькими, но не смог. Я возбуждался, как и всякий нормальный мужчина при взгляде на красивую женщину. Но не смог пересилить себя и даже позволить им раздеть меня и отсосать. Нет. Я каждый раз, сука, передергивал в душе, думая о ней. А потом ненавидел себя, как только начинал свободно дышать после очередного сокрушающего оргазма, который высасывал из меня все соки. Она сделала меня зависимым. Взрастила потребность в своем теле. Но я хотел не только плоть, мне нужна была она целиком, ее душа и сердце. Ее мысли и воздух, которым она дышала. Вся без остатка. Моя.

— Никого не было, слышала?! — выкрикнул я, снова злясь на нее.

Своим уходом она разворотила мне грудную клетку, вытянула оттуда остатки черного сердца и увезла с собой в Город Ангелов. Увезла, чтобы продолжать терзать его. Самое жестокое чувство, которое может испытывать человек, это отнюдь не жажда убийства. Это любовь. Она и становится стимулом совершать страшные поступки. Убивать себя или окружающих. Когда любовь разрушает тебя, вытаскивая из твоего фундамента кирпичик за кирпичиком, рано или поздно ты завалишься и останется только горстка побитых камней на месте, где когда-то была крепость.

Я развернул Айви спиной к себе, задрал ее платье и сорвал трусики. Она дрожала и плакала. Мне было насрать. Я был готов изнасиловать ее, избить и в конце пристрелить, только бы в груди стало хоть немного легче. Чтобы боль поутихла хотя бы на секунду. Притупилась, дав мне вздохнуть. Чтобы я онемел и перестал чувствовать вообще что-либо. Но в развороченной грудине болезненно колотилось сердце, а зверь требовал: накажи, возьми.