Глава 23

Меня поймали чьи-то сильные руки и с такой силой прижали к себе, что я даже вдохнуть не могла, не то, что слова сказать.

— Разберись с мальчишкой! — услышала я приказ, попыталась повернуть голову, но не получилось. Заметила краем глаза только, что со мной на руках сели в машину и услышала:

— Гони!

Машина рванула с места так, что я ещё сильнее впечаталась в чьи-то железные мышцы. А потом меня развернули, и я увидела довольного Ивана, который улыбаясь произнёс:

— Набегалась, родная? — он поднял моё лицо к своему и, глядя мне в глаза добавил: — А теперь мы едем домой!

От испуга я могла только смотреть на него, широко раскрыв глаза. А потом оторопь прошла, и я попыталась вывернуться из его рук. Не получилось даже пошевелиться. Тогда я попыталась сосредоточиться и перенестись всё равно куда.

— Ну нет, маленькая моя! Только не сейчас! — услышала я рык и провалилась в сон.

* * *

Когда я открыла глаза, первое что увидела — спинку водительского кресла. Моя голова лежала на плече огромного мужчины, который обнимал меня своей огромной ручищей. Резко дёрнулась и вывернулась. Забилась в дальний угол машины и уставилась в окно.

— Доброе утро, родная моя, — услышала я весёлый голос Ивана. Он подвинулся ко мне ближе и попытался поцеловать. Я отвернулась, но получила-таки поцелуй. Не в губы, а в щёку. Зато потом губы спустились ниже, и я услышала резкий выдох. Он отстранился, а меня наполнило сожаление. Сожаление⁈ О чём это я⁈

Какое-то время я сидела молча и смотрела на проносящиеся мимо деревья, столбы с проводами, облака и лучи солнца. За тонированными стёклами цвет проносящегося пейзажа был другим, но всё равно красивым. Но не таким как дома. Дома…

— Верни меня домой, пожалуйста, — повернулась я к Ивану и услышала в ответ:

— Мы и так едем домой.

— Ктебе домой, — я выделила слово «тебе», — а я хочу к себе.

— Дорогая, мы едем кнам домой. Внаш с тобой дом, — за мягкостью произносимых слов чувствовалась сила.

— Нет никакого нашего дома, Иван, — сказала я и снова отвернулась к окну.

— Ну как же, дорогая. — Он нагнулся ко мне и снова попытался поцеловать. Я снова отвернулась, а он продолжил: — у жены и мужа ведь не может быть разных домов, правда?

— Не может, — согласилась я, — но мы с тобой не муж и жена.

— Ну как же, родная моя, — что-то в интонации Ивана заставило меня повернуться к нему, а он продолжил вкрадчиво: — ты моя жена, а я твой муж.

— Ты спятил на почве отказа⁈ — бросила я зло и тут же сжалась под взглядом Ивана, в котором полыхнул огонь.

Он достал из кармана какой-то документ и протянул его мне. Это был паспорт. Открыла его и прочитала: Марина Рудольфовна Роквейл. В паспорте было и свидетельство о браке Марины Рудольфовны Терроновой и Ирвана Петровича Роквейла.

Ирван, Иван. Так это один и тот же человек! Я глубоко вдохнула и как можно спокойнее произнесла, хотя внутри всё кипело от негодования:

— Вы ошиблись. Перепутали меня с кем-то. Я — Марина Викторовна Вересова.

Мне протянули ещё две бумажки. Одна из них была свидетельством о восстановлении имени, а вторая — свидетельством об изменении имени.

Недолго думая, я запустила в Ивана документами, а потом попыталась открыть машину. Ну кто бы сомневался, что двери заблокированы. Меня тут же зажали в кольце стальных рук, а потом в ухо с угрозой произнесли:

— Если попытаешься исчезнуть и сбежать, то твоего любимого Харона посадят на долго за удержание в заложниках жены одного из влиятельных людей. Хочешь?

Я замотала головой. От страха у меня не получалось выдавить из себя ни звука.

— Будешь слушаться?

Кивнула. А по лицу текли слёзы.

— Ты отпустишь его, если я сделаю то, что ты хочешь?

— Да, моя маленькая и послушная девочка, — он развернул меня к себе и поцелуями убрал слезинки. А потом его рука скользнула вниз, пролезла под рубашку и начала ласкать грудь. Его губы накрыли мои требовательным поцелуем. Внизу живота начал подниматься жар, мысли куда-то стали уплывать. Его поцелуй становился всё более жарким, а ласки более настойчивыми. Мне так хотелось, чтобы он не останавливался! Да что со мной такое⁈ А потом он резко отстранился и произнёс:

— Хорошая девочка, понятливая, — он зарылся губами в мои волосы и застонал. Я опять вывернулась из его рук и прижалась к дверце.

Только сейчас я осознала, что я сижу в одной мужской рубашке и тёплых носках. Без нижнего белья, но завёрнутая в тёплое покрывало. И покраснела.

— Прости, маленькая, но пришлось снять с тебя эти вонючие тряпки. В них невозможно было различить твой запах.

Я покраснела ещё сильнее. Так меня ещё и лапали без моего согласия! А может, и ещё чего похуже. Я разозлилась. А потом ещё больше, когда услышала смешок Ивана и его слова:

— Ты прекрасна, когда смущаешься и злишься.

Я ничего не ответила и отвернулась к окну.