Глава 41
Просыпаться не хотелось, но кто-то меня будил и настойчиво пытался отобрать одеяло.
— Мара, просыпайся, девочка моя.
Приоткрыла один глаз и увидела, что Иван пытается усадить меня на кровати.
— Не хочу! — снова упала в одеяла.
— Нам нужно ехать, — Иван поставил меня на ноги и попытался надеть на меня какое-то платье.
— Не хочу!
— Надо, маленькая моя.
— А как же море, пляж и только ты? — зевнула и почувствовала, как Иван надел мне мамин кулон и кольцо.
— Мы обязательно ещё приедем на море, а сейчас мы улетаем.
Я послушно плелась за ним следом, держась за руку. Пару раз споткнулась спросонья, пробормотала себе под нос «Хочу на ручки» и тут же очутилась в его объятиях. А сразу нельзя было⁈
Я что, это вслух сказала? Потому что услышала слова Ивана над своим ухом:
— Тебе же самой не нравится, когда что-то делают, когда ты спишь.
— А теперь нравится, — проворчала я, прижимаясь к Ивану, — особенно когда это делаешь ты.
— Ну тогда спи, моя маленькая, — почувствовала поцелуй и задремала.
Но вдруг почувствовала беспокойство и тут же руки Ивана крепче прижали меня. Мы мчались на большой скорости, а в эмоциях Ивана я ощущала какое-то нетерпение.
— Что случилось? — я попыталась поймать взгляд Ивана.
— Спи. Мара, всё хорошо.
От него пошла усыпляющая волна, но я поставила блок.
— Не надо, не усыпляй меня, — я сжала его руку, — лучше скажи, что произошло.
В этот момент мы подъехали к самолёту и остановились.
— Сиди в машине! — отдал приказ Иван, а сам вышел навстречу приближающейся тройке оборотней.
— Кто это? — спросила я у Петра, внимательно наблюдая, как Иван подходит к странным мужчинам, одетым в какие-то балахоны.
— Это члены местного Совета. Видимо, хотят разобраться в произошедшем.
Я приоткрыла окно и услышала:
— Габриэль пожаловался.
— На что? — спокойно спросил мой муж.
— Ты бросил вызов его сыну!
— А он не сказал почему? Нет? — в его голосе я расслышала угрозу, — Он приставал к моей паре! А я, между прочим, согласовал свой медовый месяц здесь по всем правилам. Так что… Жалобу в международный отдел я уже подал.
— По свидетельствам, было проявление Богини через твою жену.
— И что? — в голосе Ивана была выдержка и спокойствие. Но я уловила насколько он был взбешён.
— Она должна остаться до окончания разбирательств! — тон одного из оборотней Совета повысился.
— У меня другие планы. Она — моя собственность, а значит…
— Богиня или оборотень с даром не может быть чьей-то собственностью! — в голосе Советника послышалась угроза.
Я не выдержала и вышла из машины. Нарочито медленно подошла к Ивану и растягивая слова с насмешкой произнесла:
— А ты разве можешь приказывать Богине?
— Но…
— Богиня выбрала себе Хранителя! А он знает, как лучше для меня! — прижалась к Ивану и произнесла, — правда, любимый?
— Да, моя Богиня! — он легко коснулся моих губ.
— И вообще! — сказала я уже капризно, — Богиня хочет с мужем домой!
Развернулась и пошла к трапу нашего самолёта. Спиной ощущала взгляды всех присутствующих, а от Ивана уловила восхищение. Улыбнулась и зашла внутрь самолёта. Следом появился Иван и охрана.
Когда мы пристегнулись и самолёт пошёл на разбег, Иван вдруг сказал:
— Приедем, запру тебя дома! Любой выезд только под охраной!
Удивлённо воззрилась на него, но сказать ничего не успела. Самолёт резко взял высоту, и меня сильно замутило и в голове образовалась какая-то вата.
— Прости, родная, но это был ближайший коридор для взлёта. Сейчас всё пройдёт, — Иван гладил мою руку и не отрываясь смотрел на меня.
* * *
Уже после взлёта, когда я немного пришла в себя и смогла пересесть на диванчик, спросила:
— А что всё-таки случилось?
— Габриэль подал жалобу в Совет на меня.
— Но он же знал, что произошло на самом деле?
— Его цель была оставить тебя здесь.
— Зачем?
— Ты одарила его сына такой истинной, что и врагу не пожелаешь.
— Да⁈ — я удивлённо подняла бровь, — И что это за истинная?
— Волчица с переломанным хребтом. Она вот уже десять лет парализована и не может двигаться.
— Я не думала, что так получится.
— У тебя еще нет опыта, ты не разбираешься в людях. Со временем ты поймёшь кому и как дарить истинных. На празднике ты одаривала, а вчера ты наказывала. Понимаешь?
— Понимаю. — Я помолчала, обдумывая слова Ивана.
— Поэтому я и хочу оградить тебя от неприятностей. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
В его голосе было столько любви и заботы, что я удержала язвительную фразу и постаралась как можно мягче спросить:
— И как, по-твоему, мне набираться опыта, если мне не с кем будет общаться?
На лице Ивана всё так же читалась какая-то решимость, но от него пошли волны сомнения. Задумался, значит. Интересно, что надумает?
* * *
Уже дома, тёплым вечером, когда мы сидели вдвоём на террасе, любуясь звёздами и наслаждаясь близостью, Иван вдруг сказал:
— Подумай, в какой университет ты хочешь перевестись, и мы подготовим документы.
Я взвизгнула от радости, быстро поцеловала в губы и побежала к ноутбуку, чтобы смотреть, какие универы мне походят. Иван попытался меня поймать, но не смог. А потом всю ночь пытался меня утихомирить. Мне очень нравилось. Я млела и плавилась в его объятиях. Ну и пусть я быстро смирилась и приняла Ивана! А что? Пусть всё идёт своим чередом!