Глава 47

Вчера я устала, готовясь к зачёту, поэтому сегодня утром я сделала небольшой круг пробежки и уже стояла, надевая свою любимую цепочку — подарок моего мужа. Я поймала одобрительный взгляд Ивана, который нежно обнял сзади и шумно вдохнул у уха. Он был без рубашки, только с полотенцем вокруг бёдер. Внизу живота начался разгораться пожар, мысли от лекций начали уплывать совершенно в другую сторону. Я уловила волну желания, исходящую от Ивана, а посмотрев на него, увидела янтарный блеск его глаз.

Такие утренние игры обычно заканчивались моим опозданием на пары. Но в этот раз я приложила палец к его губам, останавливая поцелуй. Он требовательно притянул меня к себе, и я почувствовала его желание у своих бёдер.

— Не сейчас, любимый, — я потёрлась щекой о его ладонь и отстранилась, — мне сегодня нельзя опаздывать. У нас зачёт по практике сразу с утра и вредный препод.

Иван что-то недовольно проворчал, но подарив поцелуй, отпустил. Волна сожаления и желания прикоснуться ко мне переплелись с нотками гнева и тревоги. Губы плотно сжались, мышцы на шее напряглись, но потом он, видимо, обуздал своего волка, потому что глаза снова стали медовыми, а взгляд, обращённый на меня — мягким.

— Не надо было тебе разрешать доучиваться… — бросил он, вновь целуя меня, а потом подталкивая к выходу из спальни, добавил: — иди уже, а то я передумаю.

Я тяжело вздохнула, схватила рюкзак и выбежала за дверь, не доверяя себе: очень хотелось остаться и насладиться его ласками. В груди заныло. От сожаления, наверно и от злости на этот дурацкий зачёт.

* * *

Зачёт я сдала, но радость заглушилась смутным беспокойством. Сначала я просто не могла сосредоточиться на лекции, потом какими-то вспышками стали появляться непонятные мне эмоции. К концу третье пары тревога усилилась, а к горлу подкатила тошнота. Я испугалась, что опять мне что-то подсыпали в еду. А потом я поняла, что Иван рядом и ждёт меня у машины.

Что-то случилось. Хотя он и до этого встречал меня после занятий, но сегодня от него веяло чем-то чужим, злым, непонятным. Мы уже стояли у выхода, когда меня окликнул Андрей, брат Светланы. Он был сегодня моим партнёром по практике и у нас продолжался спор из-за кода. Я помахала рукой Ивану, и попыталась выдать эмоцию радости от встречи с ним.

Пришлось отвлечься на Андрея и написать ему в тетради часть кода. Когда я отдавала ему ручку, он попытался задержать мою руку в своей. Мне стало неприятно. Неприятно вдвойне: мне вообще не нравились прикосновения чужих, да ещё и на глазах моего мужа. Я отдёрнула руку, бросила «Пока!» и направилась к Ивану.

— До встречи, нежность моя! — услышала я в спину и испугалась.

К Ивану почти подбежала. Но вместо того, чтобы обнять, как делал это всегда, он взял меня за локоть и почти подтащил к машине.

— Сядь в машину! — по плотно сжатым губам и играющим желвакам на лице, я поняла, что он злится.

Он взбешён. Но чем?

— Что-то случилось? — я погладила его по руке и попыталась поцеловать.

В ответ получила какое-то неразборчивое рычание и решила не лезть с вопросами. Мало ли.

На телефоне брякнуло сообщение. От Андрея, он прислал свой вариант кода. Я усмехнулась и начала набирать ответ.

— Может, ты на своего мужа хоть немного внимания обратишь?

Я с удивлением воззрилась на него. Он взял меня за подбородок и поцеловал. Жёстко. Требовательно. Жестоко. Внутри меня всё замерло в предчувствии надвигающейся беды. Но я никак не могла понять, с какой стороны её ждать.

Он внимательно посмотрел на меня. Я открыла было рот, чтобы снова задать вопрос, но увидев стиснутые губы и вздувшиеся вены на руках, передумала. В его глазах бушевало пламя, при виде которого хотелось забиться куда-нибудь, чтобы было не видно. Моя волчица тоже как-то настороженно смотрела на своего волка.

Я отодвинулась подальше — пусть остынет, а то совсем разговаривать невозможно с ним. Снова раздался звук СМС, и я углубилась в изучение куска кода от Андрея.

— Хватит! — от резкого приказа Ивана я подпрыгнула.

Он резко нагнулся и выхватил у меня телефон. Сожми он его покрепче, и его подарок рассыпался бы на куски. Но Иван взял себя в руки и убрал телефон в карман.

Проследив с удивлением и настороженностью за его движениями, я отвернулась к окну. То, что он злился, и злился на меня, было ясно. Только было непонятно — за что. Отвернулась и прикрыла глаза.

— Выходи! — слова резко выдернули меня из дремоты.

Иван уже тащил меня в дом, крепко сжимая руку.

— Альфа Ирван! — Грэг бежал нам на встречу, — посмотрите…

Но тут же получил мощный ментальный удар от Ивана и сполз по стенке вниз.

— Мне больно, Иван! — попыталась я выдернуть руку, — Пусти!

Но, кажется, своими словами я ещё больше вывела его из себя.

— Ты только и мечтаешь, чтобы я тебя выпустил! Но нет! Ты — моя! Вся! А если тебе мало меня, то я буду трахать тебя, пока ты не потеряешь сознание!

Он швырнул меня на кровать и мгновенно, как только оборотни умеют, избавился от одежды сам и избавил от неё и меня.

— Ты будешь наслаждаться только мной! — он терзал мою грудь, не замечая, что делает мне больно.

Попыталась остановить его, но он схватил валяющийся рядом галстук и привязал мои руки к изголовью кровати. Я перевернулась на живот и попыталась отползти в сторону, но он навалился всем своим телом и резко вошёл в меня.

— Хочешь так, сделаю так!

Он яростно вбивался в меня, вжимая в подушки. Я задыхалась от невозможности вдохнуть, но он не замечал этого. Ярость душила его. А моё тело откликалось на его прикосновения. Он зарычал и излился, не доведя меня до завершения. Я пошевелилась, пытаясь сделать вдох и почувствовала его возбуждение.

— Ты только моя! Я сотру с тебя все запахи чужих мужчин! Ты забудешь имена всех, кто трогал тебя…

Он перевернул меня на спину и резко накрыл мои губы своими. Он целовал долго, жёстко, кусая мои губы до крови, гладил и царапал моё тело. А затем больно укусил метку. Я вздрогнула от боли и застонала.

— Больно? Мне было так же больно!

Он припал поцелуем к укусу, спустился к груди и начал кусать. Я взвизгнула от боли и попыталась вывернуться из-под него. Он схватил меня за волосы и прижал голову так, чтобы шея максимально оголилась.

Раздалось дикое рычание, и я почувствовала, как он сорвал кулон и цепочку с моей шеи. Боль опалила кожу, и я застонала.

— Что-ты делаешь⁈ — я изворачивалась, не давая Ивану прижать меня, но силы были неравны.

— Тебе мало меня одного, да? — он целовал мою шею, но от таких поцелуев приходила боль.

Я не могла оттолкнуть его — руки были привязаны к изголовью, — и я попыталась ударить его в пах, но он, будто предвидя мою попытку, поймал мою ногу рукой и рывком раздвинул мои бёдра.

Его поцелуи на бёдрах вызвали пожар внутри, который с бешеной скоростью разгорелся внизу живота и захватил всё тело. И тело подчинилось ему, оно выгибалось и стонало, требовало ласки и всё больше удовольствий.

А сознание… Сознание отделилось и унеслось куда-то вверх, с ужасом наблюдая за происходящим со стороны. Оно жило и страдало, в то время как тело наслаждалось и покорялось.

Пришёл момент, когда и тело перестало отвечать. Тогда Иван замер и начал к чему-то прислушиваться. Сознание вползло в растерзанное тело, и я открыла глаза:

— За что⁈ — произнесла я охрипшим голосом.