Глава 13

Уже на следующий день после моего феерического выхода в свет, Женька, вновь забежавшая ко мне между делом и осмотревшая ногу, заключила, что я могу смело выходить на работу, но желательно без каблуков и прочей возвышенной обуви. На что мне оставалось лишь печально вздыхать, ибо иного способа справляться с нехваткой роста мною до сих пор обнаружено не было. Но даже это не смогло омрачить моей радости от возвращения в нормальный рабочий режим. Сил сидеть дома в компании своих грустных мыслей и беспокойных дум не было уже никаких. Словно сами стены нашей квартиры начинали сжиматься, выдавливая за свои пределы падшую меня, хоть падение и было… не столь глобальным… Да-да, именно так я успокаивала свою совесть все эти дни, пытаясь оправдаться предсказуемым: “Это был всего лишь поцелуй”.  Не помогало, и шокированная я продолжала и дальше вариться в своём оцепенении, стыдливо отводя взгляд от собственного мужа.

Спасало лишь одно: Слава расценил мою отрешённость как обиду за их с Ванькой субботний инцидент. Впрочем, Ларин и сам морозился на меня, не зная иного способа отреагировать на мои “загоны”.

-Катя, ну что ты как ребёнок, ей-Богу. Давай поговорим, если тебе так хочется, - в один из вечеров попробовал он наладить контакт, устав от моего молчания.

Мне не хотелось. Я не знала, что говорить, растерянная и напуганная своими мыслями о Дамире настолько, что так и не смогла высказать Славе всё, что думала по поводу его поступка. И это тоже начинало давить, ибо теперь я была виновата ещё и перед своим ребёнком.

Ванька вернулся с дачи задумчивым и молчаливым, слабо реагируя на мои несмелые попытки его развеселить. Поэтому за один только воскресный вечер обстановка в доме накалилась настолько, что с утра в понедельник все чуть ли не с облегчением разбежались по своим делам.

Вот и на работу я рвалась всеми фибрами своей души, наивно рассчитывая на то, что чем скорее мы вернёмся к привычному образу жизни, тем скорее всё снова станет хорошо. Правда, все мои слабые попытки вспомнить, а когда именно было это самое хорошо, так ни к чему и не привели.

Так или иначе, но привычные трудовые заботы действительно успокаивали, наполняя каждую минуту свободного времени какими-то целями и задачами, которые как всегда надо было решить ещё вчера.

Обедала по привычке со Светой, которая невольно продолжала мучить меня, сравнивая мою семейную “идиллию” со своим очередным неудавшимся романом.

На тренировки Ваньку возил Слава, а я трусливо оправдывалась тем, что меня слишком долго не было в офисе, из-за чего накопилась уйма нерешённых вопросов, и именно поэтому мне приходилось задерживаться всю неделю до поздна. Муж недовольно скрипел зубами, но обязанности родителя выполнял исправно. Мнение Вани на сей счёт так и оставалось для меня загадкой. В конце недели мы уехали на дачу к родителям, и муж, понукаемый строгим взглядом своей матери, все выходные так или иначе крутился вокруг меня.

Весь уикенд я боролась с внутренней паникой, стараясь не думать, что уже прошла целая неделя с тех пор… как я совершила свою самую страшную глупость в жизни. И постоянное присутствие Славы рядом лишь усиливало мои душевные терзания. Я элементарно не узнавала себя. В моей системе представлений о том, что Катя Ларина способна вытворить в этой жизни такого, измена не то что находилась на последнем месте, она в принципе там не значилась. И да, можно было убеждать себя, что один поцелуй - это ещё не измена, но как таковой разницы я в своей голове не обнаруживала, потому что… потому что мне понравилось. Вот такие вот низкие и неправильные мысли. Мне так хотелось злиться на Дамира, за то что он к чёрту подорвал всё моё спокойствие, что подвёл к какой-то черте, которую я чуть не переступила… Я должна была злиться на Бероева, ведь он же обещал, что это только общение, что мы только знакомимся. Обещал и… обманул. Или это я сама нас обманула, всё время пытаясь установить границы между нами и тут же сама их нарушая. Я буквально испытывала внутреннюю необходимость гневаться на него одного, а получалось только на собственного мужа, за то, что какой-то мужчина, считайте парень, подумал, понимал о нашем сыне в разы больше, чем мы сами.

И это тоже будто бы ложилось на мои плечи, превращаясь в мою вину за то, что в нашей семье вдруг всё оказалось совсем не гладко.

Но самое страшное было в том, что мне казалось, что все мои мысли буквально написаны на моём лице и все обо всём знают. Периодически ловя на себе неясные взгляды свёкров, меня так и подмывало начать оправдываться и молить о прощении. Но все молчали, по-своему интерпретируя мой кислый вид.

-Кать, давай уже мириться, а? - проговорил Слава мне в шею, подкравшись сзади и обняв за талию, когда я субботним вечером стояла на веранде, наблюдая за тем, как Ванька носился по аллее, увлечённый какими-то своими фантазиями.

Я лишь повела плечом, как если бы пыталась отогнать от себя ненужные мысли. Муж понял это движение иначе.

-Нууууу, Кать, - протянул Ларин, неожиданно поцеловавший меня в шею в том месте, где она переходила в плечо. - Он же пацан и должен понимать, что все его поступки имеют последствия.

Звучало разумно, вот только…

-Ты ему не пример ответственности показал, а то, что когда он ошибается, папа его очень резко любить перестаёт.

-Что за бред?! - недовольно скривился муж, возмущённо даже отстранившись от меня. - Конечно же я его люблю. Он же мой сын.

-Слав, - устало вздохнула я и обхватила себя руками, почувствовав вдруг холодок, после того как Ларин перестал прижиматься ко мне, - ему шесть, и он по-своему интерпретирует наши поступки.

-Не усложняй. Ну поругались мы с ним, с кем не бывает? Я потом вечером с ним поговорил, и Ванька сам сказал, что не прав был. Так что у нас с ним мир. Хочешь, сейчас у него самого спросим?

-Не хочу, - буркнула я себе под нос, отворачиваясь от мужа.

-Ну что такое? - тоже заворчал он, но скорее наигранно, чем всерьёз, вновь притягивая меня к себе. - Ты всю неделю как не своя ходишь.

-Дел на работе много было после истории с ногой. Устала.

-Хочешь помогу расслабиться? - вдруг заигрывающим голосом проговорил Слава, слегка прикусив мою кожу за ухом, а я вздрогнула, немного дезориентированная его вниманием, что, впрочем, не помешало ему принять реакцию моего тела за согласие. Его рука скользнула мне под футболку, а я буквально окаменела, не готовая к мужским поползновениям.

-Ванька, - напомнила я Славе, слегка подавшись вперёд, чтобы иметь хоть какую-то дистанцию между нами. Внутри меня набирала обороты паника, происхождение которой я искренне не понимала. Это была далеко не первая наша ссора с мужем, но никогда они не были помехой для сближения.  

Он недовольно фыркнул, но больше лезть не стал, просто оставшись стоять рядом. И я честно старалась расслабиться, чувствуя тепло такого родного тела. От Славы пахло его любимым парфюмом, который я когда-то лично выбирала для него. Казалось бы, выдохни ты уже и наслаждайся, вечером, любимым человеком и довольным сыном, который впервые за долгое время действительно выглядел счастливым, копошась в траве и прыгая по заросшей аллее, вдоль дачных участков. Но меня не отпускало, всё время казалось, что всё это слишком шатко, или же вовсе иллюзорно.

Той ночью я как никогда была рада, что на даче мы обычно спим в одной комнате с Ванькой, и все поползновения муж вынужден был оставить там, в саду. За мысли было стыдно, но я всячески клялась себе, что вот вернёмся в город, и я сделаю всё возможное, чтобы в моей семье всё было хорошо. И со Славой устрою нам… минимум романтический вечер. И я… я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы сохранить наш маленький пошатнувшийся мир.

На утро мужчины отправились на рыбалку, прихватив с собой сонного и отчаянно зевающего ребёнка. Слава вдруг просто забросил Ваньку себе на плечо, отчего внутри меня всё замерло, потому что предсказать реакцию сына на это даже я не бралась. Но мелкий вдруг засмеялся, а я выдохнула.

Мы остались с Ольгой Николаевной вдвоём. Меня пока ещё сильно не нагружали, поэтому я сидела на веранде и занималась тем, что резала укроп, чтобы потом разложить его сушиться на солнце.

“Мама” появилась неожиданно. Сначала я почувствовала её взгляд, всматривающийся в меня откуда со стороны. Реагировать на него как-либо я не стала, уже привыкшая к тому, что свекровь всегда относилась к моим действиям оценивающе. С неё вообще станется подойти и начать резать этот несчастный укроп, и вовсе не для того, чтобы помочь, а скорее уж наоборот - показать как надо. Я не обижалась, привычная к любимому Ларинскому лозунгу: “Я знаю лучше, как надо...”. Это вообще была их черта, считать себя экспертами, если не во всём, то как минимум многом.

Ольга Николаевна, в прошлом заслуженный учитель России, вообще любила воспитывать, но я всячески старалась закрывать на это глаза, прекрасно понимая, что по другому проявлять свою заботу она попросту не умела.

Минут через пять она всё-таки не выдержала и подсела ко мне за стол, схватившись на свободные ножницы, а я с трудом сдержала улыбку, развеселившись от такой предсказуемости Славиной мамы.

Сначала болтали ни о чём. Вернее, для меня события из жизни соседей не имели никакого значения, а вот для Ольги Николаевны, не упускающей возможности порассуждать на тему о том, как надо правильно жить, это всё было крайне важным. А потом она меня поразила, ни с того ни с сего поинтересовавшись, как у нас со Славочкой дела.

Я удивилась.

-Хорошо всё - ответила осторожно, сразу же подумав о случившемся неделю назад между мной и Дамиром. - А почему вы спрашиваете?

-Не знаю, - пожала она плечами. - Может быть показалось, просто вы с ним… какие-то серьёзные.

-Выросли? - предположила я, памятуя о том, как ещё лет пять назад нас с мужем попрекали излишне лёгким отношением к жизни. Тогда обоих всё устраивало, а потом лёгкость ушла и осталась… моя инфантильность.

-Дай, Бог, если так.

-Мхм, - кивнула я, не имея ни малейшего представления, что вообще нужно было сейчас ответить.

Какое-то время работали молча, а когда нескончаемые запасы укропа всё-таки решили, что и пора бы уже иссякнуть, “мама” выдала своё гениальное:

-Ребёночка вам родить надо.

Я в этот момент чуть ножницы из рук не выронила.

-У нас уже есть, - с натянутой улыбкой напомнила я ей.

-Ещё одного надо. И вам со Славой польза, и Ванечке нескучно.

В принципе такое вот вмешательство в нашу жизнь было вполне в духе Ольги Николаевны, и я даже допускала, что это нормально, разве не так обычно бывает в тех семьях, когда людям не всё равно друг на друга? Сама попытка поговорить не обижала, а вот содержание… шокировало.

Уловив моё недоумение, свекровь всё же поспешила пояснить:

-Катюш, ну ты же женщина, ты должна быть мудрее, гибче… Должна понимать, что Славе просто необходимо чувствовать себя героем, что им восхищаются. А у вас вон… Ванюшка уже почти вырос, скоро в школу, да и ты у нас тоже вечно вся в делах, то работа, то встречи… с подружками. Вот он и пытается напомнить, кто глава семьи.

Сказано было как всегда предельно вежливо, и если не вслушиваться то, и не понять, где и в чём именно меня упрекали.

-Мама, - вздохнула я, не зная, что именно оспаривать первым, но в итоге пришла к выводу, что спорить не лучшее решение, поэтому просто уточнила. - И вы действительно считаете, что ещё один ребёнок способен нам помочь…?

Она всё-таки уловила оттенки недовольства, глянув на меня с ничем не прикрытым снисхождением.

-Я всего лишь пытаюсь сказать, что пока ты сидишь и ничего не делаешь, ничего не меняется.

Волна негодования, еле сдерживаемая моим благоразумием, ворочалась где-то в груди, и мне хватило мозгов не продолжать эту тему,  переключившись на другое. Но это был первый раз, когда я пережила настолько сильное несогласие с “мамой”. И дело тут было вовсе не в разнице позиций, а в самой мысли о том, что по сути мне отводилось предназначение - привязать к себе мужа любыми способами.

Рыбаки вернулись ближе к обеду. Улов был так себе, но все трое выглядели вполне довольными жизнью. И как бы пристально не присматривалась к сыну, я так и не смогла обнаружить ничего, что намекало бы на его возможное расстройство.

Отобедав и распрощавшись с родителями, отправились домой. Ванька дремал на заднем сиденье, Слава был за рулём, а я просто варилась в своих мыслях, не понимая, что вдруг случилось со всеми нами и почему так резко всё перестало меня устраивать, будто кто-то сорвал пелену с моих глаз. Реальность мне не нравилась, и я пробовала отчаянно с ней бороться, в надежде на то, что всё вернётся в свою колею.

-Какая-то ты загадочная, - в какой-то момент заключил муж, устав от тишины. - Молчишь целыми днями…

Всё-таки заметил, - с неожиданным облегчением пронеслось в голове, потому что меня уже не на шутку стало напрягать то, что Ларин утратил всякую чувствительность к моим состояниям.

-Как-то всё не так, - отважилась ответить я ему. - Тебе не кажется?

Он задумался, слегка скривившись, даже зачем-то на сына оглянулся, но тот продолжал беззаботно посапывать, развалившись на всё сиденье. В голову пришла неприятная догадка о том, что мы с ним оба прячемся за Ваньку, когда хотим уйти от неприятных разговоров.

-Так ведь бывает, - после длительной паузы заметил Слава. - Не зря же люди говорят про то, что быт всё портит.

-Что ты имеешь в виду?

-Ну, Кать… Просто мы с тобой уже так много лет вместе, привыкли уже друг к другу, пообтесались, страсть на спад пошла.

-То есть ты меня уже не хочешь? - невпопад заметила я, как если бы это было самое главное в его речи.

-Не переворачивай. Просто… просто мы с тобой оба выросли, и нет уже той бесшабашности, что раньше. Это ведь только в книгах бывает, что их плющит и кроет каждый день, стоит лишь их взглядам пересечься, - съязвил муж. - Детский сад какой-то. У нормальных людей всё рано или поздно по полочкам раскладывается. Мне спокойно, тебе спокойно… Разве тебя это не устраивает? Вы с Ванькой - моё всё. Мы с тобой любим друг друга. У нас хорошая работа, перспективы… Разве нам нужно что-то ещё?

-Мама считает, что нам надо ещё “ребёночка родить”, - попыталась пожаловаться Славе, честно полагая, что он поймёт моё негодование и поддержит несогласие с его мамой.

-Правильно говорит, - кивнул он головой. - Мы же хотели. Заодно и встряхнёмся… - на последней фразе он мне подмигнул. Уж не знаю, какой это эффект должно было на меня оказать, но я вдруг лишь сильнее стала закрываться, не веря в то, что “ребёночка” мне предлагают с целью, чтобы повеселее стало.

-Ну не сейчас же, - предприняла слабую попытку протеста. - Ване на следующий год в школу идти…

-Ну вот как раз… Пойдёшь в декрет, будешь сидеть дома с мелким, заодно и Ванька под присмотром твоим. Так даже лучше, не надо будет разрываться между работой и школой.

-Расчётливо…

-Обычное планирование, - пожал он плечами. - Проактивный подход, не внешние условия определяют нас, а мы сами строим свою жизнь, - процитировал он какую-то из своих книжек по саморазвитию, которые любил читать на досуге.

Продолжать разговор дальше мне совсем не хотелось, ощущение было такое, что ещё хоть одна капля Ларинской мудрости и я вконец… потеряюсь в этой жизни.

* * *

Дома всё как-то незримо вошло в привычный ритм. Разобрали сумки, приготовила ужин, искупала Ваньку, дождалась, пока Слава выйдет из душа. Поужинали. И уже только после этого я сама закрылась в ванной. Долго отмокала в горячей воде в поисках хоть какого-то облегчения, но что-то неведомое будто бы тянуло меня вниз, и чем больше я пыталась с этим разобраться, тем больше мне казалось, что я тону.

Пыталась найти ту грань, которую незаметно для себя я успела пересечь. И всё упиралось в Дамира… И даже не в наш с ним поцелуй, хотя это заметно и взбудоражило меня. Просто… просто что-то такое было в наших с ним разговорах и его взглядах… И теперь мне казалось, что это было что-то очень важное, что я потеряла очень-очень давно. 

Когда вышла из ванной, завернувшись в тёплый мохнатый халат, в квартире было относительно тихо, если не считать еле слышного звука телевизора в гостинной. Мои мужчины нашлись на диване. Слава бесцельно переключал каналы, а Ванька лежал рядом, упершись макушкой ему в бок, и что-то тщательно высматривал в планшете. Картина мне понравилась, было в ней что-то такое гармоничное, что я пыталась найти в нашем доме уже не одну неделю. Незаметно замерла в дверях, памятуя о том, что счастье любит тишину.

-Паааап, - не заметив меня, протяну Ванька, отвлекая отца от телевизора. - А можно мне шахматную доску. Вот эту.

Сын на что-то активно показывал пальцем в планшете, Слава скользнул взглядом по экрану, слегка сдвинув брови.

-Зачем тебе? Это очень дорогая, подарочная доска. А ты даже играть не умеешь... 

-Умею! - непривычно резко воскликнул ребёнок, обиженно оттопырив нижнюю губу. - Я умею играть в шахматы!

-Ванька, не выдумывай. Это сложная игра. Нужно головой думать, а не просто название фигур знать, - флегматично заметил муж.

-Но я умею! Умею! - продолжал настаивать на своём Вано.

Я напряглась, но до последнего вмешиваться не хотела, надеясь, что Слава сможет услышать Ванечку.

Но тот лишь махнул рукой, скептически заметив.

-Откуда? Хватит фантазировать.

-Я не фантазирую!

-Ваня, не ври!

Обвинение во лжи явилось последний каплей для ребетёнка, и Ванька расплакался, к полнейшему удивлению Славы. Оставаться в стороне было уже невозможно.

Я подскочила к сыну, подхватив его на руки. Сейчас он мне казался мелким как никогда.

-Заяц, всё хорошо, папа совсем не это хотел сказать, - пустив в сторону Ларина предостерегающий взгляд, быстро проговорила я, рассчитывая на то, что Ваня меня услышит.

-Я умею иглать, - провыл он, уткнувшись мне в плечо. В моменты волнений он всё ещё картавил. - Дамил Лустамович меня хвалииит….

-Конечно, ты умеешь играть.

-А причём тут тренер? - к моему неудовольствию подал голос муж, за что заслужил ещё один страшный взгляд. 

Отвечать мне не хотелось, зато видимо Вано тянуло что-то там доказать отцу.

-Он меня учит! Мы с ним играем!

-Не понял. Катя, чему его должны на тренировках учить?!

На несколько секунд я потеряла дар речи, но взяв себя в руки, умудрилась цыкнуть на Ларина:

-Давай не сейчас!

И пока ему не пришло в голову продолжать дискуссию, утащила сына в детскую. Ванька долго не хотел успокаиваться. И даже обещания про каток, которыми мы спасались уже месяц, в этот раз не прокатили. Тупой укол совести. Нужно уже начать выполнять свои обязательства!

-Ванюш, папа просто не знал.

-Но я умею иглать!

-Конечно, умеешь, - с энтузиазмом закивала я головой. - И… завтра ты сам обо всём расскажешь папе, чтобы он мог гордиться тобой, так же сильно, как и я. Да?

Но сын лишь расстроенно шмыгнул носом, но хоть плакать перестал.

-А хочешь, доску тебе купим? - нашлась наконец-то я.

-Шахматную, - чуть ли не с придыханием проговорил сын.

-Шахматную.

-Хочу…

-Значит, купим…

Ваня засыпал долго, беспокойно ворочаясь с боку на бок, а я еле сдерживала себя, чтобы самой не разрыдаться. Меня начинало брать отчаяние, из-за которого казалось, что выхода нет.

Поэтому когда выходила из детской, я на чистом автомате ответила на звонок сотового, который завибрировал в кармане халата, даже не глянув на дисплей.

-Да, - еле слышно шепнула я трубку.

-Катя, здравствуйте. Я, наверное, поздно… - голос Дамира, звучавший так же глухо, заставил меня застыть на месте.