Глава 2 (Дамир)

К моему удивлению, Стас встречал меня лично, о чём умудрился предупредить в самый последний момент, скинув мне сообщение на телефон. И ровно в тот момент, когда наш самолёт уже успел состыковаться с телескопическим трапом, перед этим долго и нудно выруливая по рулёжной дорожке к зданию аэропорта. Я невольно улыбнулся этому дурацкому сообщению в Telegram, велевшему  мне оставаться на месте. Потом, правда, брат уточнил, что оставаться на месте мне надо на выходе из зоны прилёта, а не посреди потока пассажиров. Он словно действительно полагал, что я как истукан зависну именно там, где меня настигло его указание.

В голове сразу же щёлкнула знакомая мысль: “Я дома”. Географическое понятие дома у нас было достаточно размытым, существуя на три города, наша семья потихоньку продолжала захватывать просторы России. Поэтому и дом у каждого из нас был там, где его сегодня ждали. Две недели назад мой дом был в Сибири, где меня встречали в аэропорту Новосибирска настороженным взглядом и ласковыми объятиями - это Саня, сбежала из дома на пару часов, оставив мужа на хозяйстве. Отчего-то женщина, когда-то ставшая мне матерью, всегда смотрела на меня именно так: с оттенком тревоги и каким-то перманентным беспокойством. Она будто каждый раз пыталась оценить, насколько я в порядке. Когда-то меня это напрягало, но потом с возрастом пришло понимание, что это часть её любви, всеобъемлющей и безусловной. У неё для каждого из нас был свой особенный взгляд. Стасу доставались обожание, толика подозрения и немного укора. На Ромку смотрели с безграничным принятием и лёгким испугом, как будто он прямо сейчас собирался выкинуть очередное непотребство. Кириллу адресовывали нежность, ласку и растерянность от того, когда он только успел вырасти. Близняшки, Вика и Кристина, получали восхищение и задор, рядом с ними вообще было сложно оставаться равнодушными. Эти два вечных двигателя не позволяли никому засиживаться на месте. Взгляд, направленный на самого мелкого из нас - Никиту, был полон мудрости и спокойствия, а ещё безграничной нежности. Впрочем, оно и было понятно: Сашки шли к своему тихому счастью ни одно десятилетие, и их младший сын, так или иначе, явился вершиной этого пути. А может быть, вовсе и не результатом, а всего лишь очередной отправной точкой или же вехой, коей был каждый из нас, потому что жизнь не стояла на месте, а следовательно и путь обрастал новыми извилинами и рубежами.

Даже на Веру - неординарную девушку Стаса, Саня научилась смотреть по-особому - с заботой и лаской.

Но ничто из этого не могло сравниться с той гаммой чувств, что читалась в её глазах, когда моя названная мама держала на своих руках мелкую Польку - ещё одного члена нашей семьи, появившегося у нас благодаря Стасу. Но разгадать Санин взгляд в данном случае не удавалось даже мне. Наверное, только Сашке было подвластно уловить, что там творилось в душе у жены. Они оба её любили. Горячо, бескрайне и абсолютно безусловно, относясь к единственной внучке как к самому большому богатству в этом мире. Здесь, конечно же, не последнюю роль сыграла история появления Полинки на свет. Дело в том, что брат и его бывшая девушка Настя узнали про её беременность уже после того, как расстались. Стас приложил все усилия, чтобы уговорить Настю оставить ребёнка, хотя та и была настроена решительно разорвать абсолютно все нити, которые связывали бы её с предавшей любовью. Да, брат натворил таких бед, последствия которых приходилось разгребать до сих пор. Но главным итогом всего случившегося было то, что в этом мире появилась крошечная девочка с карими глазами. И вот, Полинке уже было несколько месяцев, и они втроём (или вернее будет сказать вчетвером?) учились строить отношения внутри этой сложной системы.

Всё это промелькнуло в моей голове, стоило Сане налететь на меня, заключая в свои крепкие объятия. Мы виделись не так давно, всего лишь несколько недель назад, когда всё семейство собиралось в Москве, чтобы познакомиться с новорождённой Полиной Станиславовной. Но разлука так или иначе была разлукой, и я думаю, что матери было сложно окончательно принять расставание с нами.  

Неделю из намеченного отпуска я провёл в родительском доме, окружённый вниманием и заботой. Не то чтобы я прям нуждался в этом, но это были Черновы, которые просто не умели иначе. По утрам я обычно отсыпался, заставляя себя подняться хотя бы к завтраку, перед тем как все успевали разбежаться по делам. Есть не хотелось, а вот послушать гомон родных голосов тянуло неимоверно. Потом все расходились кто куда, кроме меня и Сани, сидящей с Никиткой в очередном (“И последнем!” - как подчёркивала она не раз, отвечая на шутки знакомых) декрете. Я старался оказывать посильную помощь, но в условиях дома нянька из меня выходила так себе, потому что выбирая между малознакомым мной и горячо-обожаемой матерью, Кит вполне естественно предпочитал последнюю. Ему ещё не было и года, поэтому по сути я, Стас и Рома, живущие большую часть времени отдельно от основного костяка семья, были ему чужими. Хоть и любили его ничуть не меньше, чем остальных. Отсюда в каждую из наших не столь частых встреч я искренне пытался наверстать упущенное. Уже к середине недели Никита перестал истошно кричать и вырываться, искренне негодуя каждый раз, когда Саня передавала его мне на руки и отправляла на прогулку. Мы могли часами гулять с мелким по окрестностям, наслаждаясь неспешностью нашего бытия. Вернее наслаждался я, Киту больше нравились крутить своей головёшкой по сторонам, сидя в прогулочной коляске-трости и энергично шевелить руками-ногами, выкидывая вещи из коляски на дорогу. Иногда к нам присоединялись Кир или девочки, но для них в этом простом действии не было ничего особенного, поэтому они достаточно быстро уставали от бесцельного блуждания по району.

Во второй половине дня мы старались придумать что-нибудь на всех. На улице было лето, поэтому из нас всех строгий график дел на день имелся только у отца. Сашка, верный своему ничем неискоренимому трудоголизму, появлялся на пороге квартиры только под вечер, когда мы все уже успевали вдоволь наговориться и даже сыграть во что-нибудь. Фанатизм по настольным играм никто не отменял. Ужинали в основном дома, пару раз выбравшись в гости к бабушкам-дедушкам. После ужина я уходил куда-нибудь в город, чтобы встретиться с друзьями. А перед сном опять собирались все вместе, наблюдая за неловкими попытками Никитки делать его первые самостоятельные шаги. Перед сном много болтал с Киром, иногда к нам присоединялся Сашка, но мне, несмотря на это, отчаянно не хватало совместных вечеров со Стасом и Ромой. И пусть Кирилл был достаточно взрослым - уже в следующем году брат заканчивал школу - но он всё равно не мог дать мне того, что уже неминуемо уходило от нас. А именно чувства ничем не обременённого детства. Нет, я не боялся взрослеть, не боялся ответственности и всего того, что было связано с самостоятельностью. Но после того, как жизнь Стаса преодолела какую-то невидимую, но крайне важную черту, что-то едва уловимое осталось далеко позади, когда можно было собраться втроём, всю ночь распивая пиво, рубясь в приставку и ведя пространные разговоры ни о чём.     

Зарядившись силой “родового гнезда”, я заставил себя слетать на море. Не то что бы не хотел, но настроение было странным. Я порывался взять с собой младшего брата, но у Кира  совершенно вдруг обнаружилась первая любовь, улетать от которой он категорически отказался. Вот такая вот странная  наша семья, нас морями не увлечь, нам, пожалуйста, чего-нибудь для души.

Поваляться на пляже особо не удалось, да и не хотелось, если честно. Я в принципе всегда дурел от бесцельного ничегонеделанья, ибо в голову сразу же начинало лезть всё что не попадя, поэтому за достаточно короткий срок я успел излазить большинство местных достопримечательностей, пару раз выбраться в горы и… приуныть окончательно. Здесь, в отрыве от дома, семьи, друзей, я вдруг понял, что завис - в жизни, мыслях, стремлениях. Мне было всего лишь двадцать три, и, казалось, живи, радуйся, лови кураж и наслаждайся молодостью, но интуиция подсказывала, что обычное прожигание времени и родительских денег, коим грешила значительная часть знакомых, были вообще не моим вариантом.

Я скучал по работе, по тренировкам, по своим группам, ученикам… Я скучал по России и тем трём городам, где обитали близкие сердцу люди. Что уж и говорить про этих самых людей. Грустная мысль, что отпуск мне к чёрту не сдался, расстраивала лишь сильнее. Весь последний день перед отлётом в Москву я и вовсе провалялся в номере отеля. Вот такой вот парадокс. Ненавидя безделье как явление, я так и не мог преодолеть себя. Вернее, не пожелал.

Не нужно было ехать сюда. Да и отпуск брать тоже. Не устал я. Уж точно не от работы… Тогда от чего? Лазурное море где-то за окном пыталось нашептать мне ответы, но неожиданно мне не захотелось его слушать.

Полёт до Москвы прошёл вполне спокойно, если не считать лёгкого нервного возбуждения, которое вдруг нашло на меня. Я как будто уже наперёд знал, что в столице меня ждёт нечто особенное. Поэтому когда мой телефон пиликнул, стоило лишь покинуть борт самолёта, ожидание и предвкушение чего-то неведомого лишь усилились, но я так и не смог привязать их ни к чему конкретному. Новость, что Стас лично явился встречать меня в аэропорт, конечно, порадовала, но я всё равно был уверен, что это не то. При всей любви к брату, я в последнее время вполне неплохо научился жить без него, хоть поначалу после их с Верой переезда мне и казалось диким то, что он не присутствует в моей жизни в режиме 24 на 7.

Багаж мне получать не надо было, я предпочитал путешествовать налегке, поэтому поправив лямку спортивной сумки на плече, отправился к выходу. Стас нашёлся там где и обещал, почти у самого выхода из зоны прилёта. Правда, в итоге ждать пришлось мне, потому что этот человек, взваливший на себя непосильную роль моего встречающего, завис на телефоне. Мы отошли в сторону и ещё минут пять топтались на месте, ожидая пока он решит свои рабочие вопросы. После того как звонок был скинут, мы даже успели бегло обняться, прежде чем его телефон зазвонил вновь. Чернов кинул беглый взгляд на телефон и виновато улыбнулся.

-Извини, Настя звонит.

Я понимающе кивнул, подхватив свою сумку и повернув к ближайшему киоску, продающему кофе. Быть свидетелем чужого разговора мне не хотелось: пожелает, потом сам расскажет. У нас со Стасом были крайне близкие отношения, наверное, самые… прозрачные для нас обоих внутри семьи. Мы знали друг о друге то, что порой хотелось бы скрыть от родителей, дабы не вызывать волну возмущения и волнения. Ромка тоже… не всегда был готов правильно воспринимать отдельные стороны нашей жизни. Нет, он никогда не осуждал по-настоящему, но в большинстве случаев не упускал возможности пройтись по чужим косякам бульдозером из сарказма и едких шуток. Впрочем, ещё были и такие ситуации, куда даже мне не хотелось лезть. Во-первых, как показывал опыт, ни к чему хорошему это не приводило, потом крайне импульсивному Стасу нужно было дойти до правильного ответа самостоятельно. Но в моменты напряжения его было лучше не трогать, он просто был неспособен воспринимать чужие советы. А во-вторых, ему самому потом было неловко за всё, что он творил.

Чего только стоил их любовный треугольник Вера-Стас-Настя. И пусть чувства сохранились только у одного вектора Вера-Стас, это всё равно не мешало брату чувствовать вину и стыд, хоть он и старательно это скрывал ото всех, возможно, даже и от самого себя. Но я слишком хорошо знал его, чтобы наивно полагать, что Стас смог отпустить эту ситуацию до конца. Ни черта не смог, вот и маялся, теперь ещё и съедаемый муками совести перед новорожденной дочкой. А то что всё происходило на наших глазах… лишь усиливало его самоедство. Вот поэтому лучше было порой отойти в сторону.

Кофе был готов, когда чужая рука легла на моё плечо.

-Поехали?

-Мхм, - кивнул я, протягивая ему свежеприготовленный эспрессо.

До стоянки мы шли в полном молчании, Стас плавал в своих мыслях, вертя в руках бумажный стаканчик, а я просто следовал за ним, неспешно потягивая свой капуччино.

Возле машины Стас интереса ради предложил мне сесть за руль, но я качнул головой. Он всегда так делал, отчего-то упорно веря, что однажды я соглашусь. Водить я умел, но не любил. В семнадцать лет это казалось чем-то прикольным, особенно в компании Сашки и Стаса, но по мере взросления, когда пришлось учиться водить машину самостоятельно, в голову всё чаще шла история моих кровных родителей.

Когда мне исполнилось восемнадцать и Черновы вручили мне документы на родительскую квартиру, я выпросил у Саши ещё одно одолжение - копию дела о смерти родителей. Не знаю зачем, но оказавшись снова в когда-то родных стенах, мне вдруг остро захотелось соприкоснуться с ними. Я ведь даже на похороны тогда не попал, запертый в стенах интерната. Уже гораздо позже, когда Сашки забрали меня к себе, Саня старалась привозить меня несколько раз в год к ним на кладбище. Многим это казалось странным, знаю точно, что бабушка, Сашина мама - Надежда Викторовна, тогда часто попрекала Саню тем, что она лишь бередит мои раны. Но Саня каким-то неведомым образом лучше всех остальных понимала, что нужно мне в этой жизни. А нужно мне было как-то совладать с чувством вины за то, что они умерли, а я вот остался. И в те нечастые визиты я долго мог сидеть возле родительских могил и смотреть в пустоту за горизонт, пока Саня терпеливо ждала в стороне, давая мне возможность вести внутренний диалог с папой и мамой, глотая горькие слёзы. Со временем стало легче, и я научился не только не спрашивать их о том, почему они ушли, но и просто рассказывать о себе, Черновых, буднях, вычленяя из жизни именно то, что, на мой взгляд, могло бы порадовать родителей.

Я уже и думать о той аварии почти забыл, но вот тогда, в восемнадцать, меня пробило. Пустая квартира, вычищенная от всяких вещей, из которых когда-то состояли будни маленькой, но очень гордой семьи, и виноватый Сашкин голос: “Извини, ничего не получилось сохранить, всё вынесли ещё до того….”. До того, как Саша в пух и прах разнёс тех уродов, что попытались завладеть квартирой мальчика, который в один страшный день стал сиротой. Сейчас мне уже сложно видеть в том мальчике себя, но ведь это когда-то было… Поэтому я выпросил копию дела. Авария, унёсшая жизни родителей, была описана сухим казённым языком, но на удивление подробным. И вот с тех самых пор, каждый раз, когда я садился за руль, ненужные мысли о том, как бы я поступил на месте отца, смог ли увернуться от удара, буквально заполняли всё моё нутро. Я невольно сравнивал, думал, анализировал, пока однажды на перекрёстке чуть не влетел в чужой зад. Вот тогда-то и решил, что так нельзя. И если я не в состоянии обуздать свои мысли, то и рисковать чужими жизнями у меня просто нет права. Всем остальным я обосновал это тем, что вождение - просто не моё. Один лишь Стас видел мои страдания и не терял надежд, что однажды я смогу перешагнуть через них. И в этом простом жесте, предложить мне сесть за руль, стояло столько всего, что порой становилось не по себе. Выходило, что он верил в меня сильнее, чем я сам.

Со стоянки выезжали долго, движение оказалось затруднённым и оставалось таким на протяжении всего нашего пути.

-Как съездил? - спросил Стас первое, что пришло в голову.

-Обычно, - пожал плечами, понимая, что и рассказывать-то особо не о чем. - А у вас тут как?

-По-маленьку, - брат сегодня тоже не особо был расположен к откровениям. - Полька растёт, прикольная такая стала, каждый день меняется, на выходных хочу её к нам попробовать взять. Приходи?

-Посмотрим, - кивнул головой, не уверенный, что я буду нужен там. Пусть сначала с Верой освоятся в новых ролях. Выступать буфером не хотелось, хотя возможно это и не было бы лишним. - Вера как?

-Страдает, что на учёбу скоро. Последний год бы продержалась, не сведя с ума деканат, мне порой кажется, что она их там уже всех до нервной икоты довела, - не без гордости заметил он. - Хотели тебя сегодня на ужин позвать, но она опять в бар ускакала, так что будем с тобой вдвоём.

Стас с Верой изначально познакомились в баре, где наша “синевласка” трудилась барменом, не забывая периодически влипать в истории и создавая головную боль своему лучшему другу и совладельцу бара Севе Игнатьеву. Правда, в последнее время тому стало гораздо легче, так как часть проблем с его плеч перекочевала к Стасу.

-Она же уволилась вроде как?

-Это мы с тобой так думаем, а вот у Веры с Игнатьевым на сей счёт своё мнение.

-Поругались, что ли? - нахмурился я.

-Да нет, - покачал головой Стас. - Просто, видимо, захотела развеяться. Я в последнее время занят часто бываю. Работа, Полька… Настя.

Он вроде как спокоен, но я-то знаю, что переживает.

-Тогда почему ты сегодня меня встречаешь, а не проводишь время вместе с Верой? - ну вот, не удержался от своих советов.

-Потому что она уже умотала в бар, перед этим назидательно указав в сторону аэропорта.

-Ах вот откуда такая щедрость! - прыснул я.

-А ты что думал, что я по тебе соскучился? - наконец-то немного расслабился брат. - Вера с чего-то решила, что мужской вечер не будет лишним в моём и без того загруженном графике.

-Не женщина, а мечта! - я хоть и шутил, но действительно считал, что Вера заслуживает памятник при жизни уже только за то, что терпела всех нас.

-А то! - не спорил со мной Стас. - Только ей об этом не говори, боюсь, что мы её тогда в рамках приличия просто не удержим.

-А они нужны, рамки-то?

-Нет, но опять-таки, про это тоже лучше умолчать, для её же безопасности. Знаешь, что она тут учудила? Окна мыть полезла.

-Боже ты мой! - театрально ужаснулся я. - Преступление века просто!

-Нет, ты не понимаешь! - искренне негодовал Стас. - Она их снаружи полезла мыть. Прихожу домой, а она с той стороны рамы болтается с тряпкой в руках, как только не навернулась?!

Тут даже я присвистнул, понимая размах бедствия с учётом того, что жили они на восьмом этаже.

-Я тебе говорю, у неё с инстинктом самосохранения вообще беда. Думал, что окончательно разумом тронусь, пока её обратно в комнату втягивал. Стою, ору. А ей хоть бы что. Руками разводит и лыбится. Зато чисто. Так что пусть лучше в бар бегает, там хоть Сева за ней приглядывает.

-А как обосновала? - не унимался я. - В чём необходимость-то была?

Тут брат тяжело вздохнул, из-за чего в нашем разговоре образовалась заминка. Вопрос как всегда пришёлся не в бровь, а в глаз.

-Говорит, что грязь её бесила, - уже не столь весело пояснил он. - Но я думаю, что у неё просто иначе не получается с тревогой совладать.

Мда. Надо будет всё-таки с Верой встретиться, в душу к ней я лезть не собирался, но дать возможность выговориться нужно было попробовать предоставить. Язык прям-таки чесался посоветовать Стасу поговорить с ней напрямую, но я сдержался, понимая, что они должны сами с этим разобраться.

Дальше беседа велась на более “безопасные” темы, обсуждали дела дома, родителей и младших родственников. А потом у Стаса опять зазвонил телефон, на дисплее которого высветилось всё то же “Настя”. В очередной раз тяжело вздохнув, он потянулся за телефоном.

-Да, Насть, слушаю. Нет, я еду. Ну я же сказал, что заберу… - голос у него был ровный, но это ещё ничего не означало. И то, что Стас где-то внутри себя кипел, я чувствовал нутром.

Я отвернулся в сторону, стараясь не вслушиваться в обрывки фраз, всё равно долетавших до меня, и нервно крутил свой телефон в пальцах, поэтому когда тот завибрировал, ответил почти сразу же, хватаясь за звонок как за спасательный круг.

-Дамир, привет, - бодрым голосом защебетала на том конце провода Лиза - один из администраторов спортивного комплекса, в котором я работал. - Ты уже в городе?

-Привет, да уже вот как пару часов.

-Замечательно! - с неподдельным восторгом откликнулась девушка. - Выручай, у Витьки тут семейный форс-мажор, и твою вечернюю группу пристроить некому. А отменять уже поздно. Сможешь, приехать?

Я кинул беглый взгляд в сторону Стаса, который в этот самый момент что-то проскрежетал Насте в трубку. Кажется, наш мужской вечер в его и “без того загруженном графике” накрывался. Ещё один взгляд в сторону часов - времени было впритык, особенно если учитывать откровенно медленное движение в сторону города.

-Буду, - пообещал я. - Только могу опоздать.

-Я прикрою, - пообещала Лиза, после чего рассыпалась в благодарностях.

После того как оба разговора были завершены, я специально опередил Стаса с его объяснениями, чтобы тому не пришлось оправдываться.

-По ходу дела, придётся перенести посиделки. Меня тут на работу вызвали, высадишь меня у центра?

Стас настороженно сдвинул брови, считывая мой ход, но потом кивнул и тоже пояснил:

-Настя попросила посылку срочно забрать. Что-то там для Полинки выписала, - и всё-таки он опять грузился, впрочем, я очень сильно сомневался, что в сложившейся ситуации можно было чувствовать что-то иное.

-Полинка - это главное, - подытожил я весь наш разговор.

-Да, главное, - в такт мне кивнул головой брат. - Полинка - это главное.