Эпилог

В комнате было темно. Я долго ворочался с боку на бок, но уснуть никак не получалось. Всё было как-то слишком… слишком тихо в доме, слишком пусто в собственной постели, слишком темно вокруг, слишком тревожно на душе. В голову лезли ненужные воспоминания и мысли, от которых никак не удавалось отбиться.

В итоге, отчаявшись уснуть, я потянулся за телефоном, разбавив ночную мглу его светом. Пролистывал последние сообщения и никак не мог наглядеться на фотографии. До сих пор казалось, что всё это произошло не с нами, и стоит лишь закрыть глаза, как этот сон развеется. Может быть, поэтому мне и не спалось уже которую ночь?

Ответов не было, и я до рези в глазах продолжал пялиться на присланные фотографии и боялся дышать - вдруг спугну?

За дверью послышались шаги - голые пятки шлёпали по полу, и я замер, прислушиваясь, куда они проследуют, но Ванька не подвёл, завернув прямо ко мне.

-Не спишь, - заключил ребёнок, забираясь на кровать и сразу же под одеяло, чтобы прижаться холодными пятками к моей ноге. Я вздрогнул, но ругаться не стал, хотя Катя и любила фанатично настаивать на том, чтобы зимой Вано надевал тапки, видите ли, пол холодный. Мы с ним порядком распустились за последнюю неделю, невольно забив на половину правил, но клятвенно пообещали друг другу, что с возвращением мамы будем исправляться.

-Не сплю, - подтвердил я, спускаясь чуть ниже по подушке, чтобы голова ребёнка оказалась на одном уровне с моей.

-И я не сплю, - отозвался он и вздохнул, добавляя ещё одну тайну в нашу с ним копилку "о чём мы не расскажем маме, когда она вернётся домой". Например о том, что вместе не спали ночами. Главное, ещё и Сане об этом не проговориться, та тоже  в последнюю неделю всячески бдила за нашим распорядком дня, не зная, куда примкнуть свою неугомонную энергию, порождённую волной переживаний.

-А мы завтра с утра поедем к маме в больницу? - в который раз за эти дни спросил у меня Ваня.

-С утра.

-С самого?

-Ну, почти. Проснёмся, умоемся, позавтракаем и можно ехать.

-А Вера приедет?

-Угу.

-И Стас?

-Да.

-И Рома?

-Ну куда уж без него, - усмехнулся я.

Ванька методично перечислял всё наше огромное семейство, а я думал, как же всё-таки круто, что нас так много.

Наконец-то весь список родни был перечислен, и ребёнок выдохнул с облегчением. Я знал, что он волнуется не меньше моего, поэтому терпеливо отвечал на каждый из его вопросов.

Он заглянул в экран моего телефона и неожиданно фыркнул.

-И всё-таки она страшненькая.

Я еле сдержал рвущуюся наружу улыбку, потому что для меня-то наоборот, прекрасней её не было на всём белом свете.

-Ты таким же был.

-Неправда! Мама говорит, что я был самым милым ребёнком в мире.

-Какое сомнительное утверждение, - поддел мальчика, на что Ванька тут же пнул меня и залился беззаботным смехом. И я вместе с ним.

После этого мы погрузились в уютную тишину, мне даже начало казаться, что ребёнок задремал. Но Ванька опять меня удивил, тихо спросив:

-А как ты думаешь, Ева меня полюбит?

Я посмотрел на фото новорождённой дочери и улыбнулся.

-Уверен, что она уже тебя любит.

-Но ведь мы ещё ни разу не виделись!

-Ну и что. Есть такие вещи, которые предопределены самой судьбой. Ты её брат, и тут просто не может быть других вариантов.

-Даже несмотря на то, что у нас папы разные?

-Настоящая любовь не зависит от степени родства.

Ваня всерьёз задумался над моими словами и уточнил:

-Это как со Стасом?

-Как со Стасом, Киром, Ромой, девочками, Никитой, Верой, Соней, родителями… Семья - это состояние души.

-То есть как у нас с тобой.

-Да, как у нас с тобой, - кивнул я, хотя Ваня вряд ли мог видеть.

Ванька успокоился окончательно и, немного поёрзав под моим боком, уже почти уснул, когда вдруг сквозь сон пробормотал:

-И я её люблю… Еву.

И мне тоже от этого стало капельку, но спокойней.

* * *

Мальчик давно сопел, почти полностью забрав у меня одеяло, а я всё ещё лежал без сна, плавая по волнам своей памяти.

Отчего-то вспоминался тот день, когда я забирал пьяную Катю из бара. Мог ли я тогда предположить, что спустя год у нас с ней будет самая настоящая семья?

Катя была смешная, пьяная, переполошенная и неожиданно ласковая, хоть и злилась на меня порядком.  Во мне самом на тот момент было много всего, слишком долго я взращивал свои обиды на неё, в надежде, что однажды станет не так больно на душе. Наверное, рано или поздно мы всё-таки сами справились бы с этим, но у судьбы, как всегда, нашлось своё мнение.

Авария. Я за рулём и Катя на пассажирском. За всеми нашими разборками я успел позабыть о своём бзике на счёт вождения, а тут, как назло, какой-то урод выскочил на встречу и прямо на нас… как в тот самый злосчастный день, когда погибли мои родители. Но об этом я так и не успел подумать, потому что рефлексы оказались быстрее любой мысли, когда я уводил автомобиль вбок. Мы протаранили ограждение, хорошенько помяв крыло Катиного “Пыжика”, но, к счастью, оба остались целы, отделавшись испугом и парой шишек.

Второй водитель тоже оказался цел, в последний момент успев затормозить… Должно быть, дуракам везёт.

Мы потом долго стояли с Катей на улице под проливным дождём, глубоко дышали и всё никак не могли насытиться влажным московским воздухом. Меня трясло, а мигом протрезвевшая Катя просто была рядом, гладила меня по руке и шептала успокаивающие мелочи мне на ухо, не давая мне провалиться в свой собственный ад.

Затем приехали гайцы с их нудными разборками в обстоятельствах и разговорами о страховке… в которую я не был вписан и с которой нам обещали проблемы. И мы с Катей вдруг неожиданно засмеялись, вместе и синхронно, придя к одной и той же идее.

На нас смотрели, как на придурков, не понимая простую истину. Нам было абсолютно пофиг, и на машину, и на страховку, и на деньги… Вообще на всё пофиг было, кроме одного… что мы оба были живы.

Домой шли пешком, периодически срываясь на нервные смешки и жадные поцелуи на каждом новом перекрёстке. Понимание, что всё в этом мире тлен, кроме самого факта жизни, было таким ярким и пьянящим, что от этого просто рвало все шаблоны. Можно было сколько угодно спорить, обижаться и сомневаться в чувствах друг друга. Вот только всё это меркло перед всеобъемлющим желанием жить и любить, что мы потом с Катей, собственно, и доказывали друг другу всю ночь напролёт.

А уже утром я забрал их с Ванькой к себе… навсегда.

Было нелегко. Весь первый месяц совместной жизни я смиренно спал на диване, отдав  спальню Стаса Ване, а свою - Кате. Я бы, конечно, с радостью присоединился к ней, но она всё ещё переживала из-за того, как отнесётся Ванька к тому, что мы теперь вместе.

-Дамир, а если Ваня подумает что-нибудь не то?

И к своему глубокому сожалению, я был с ней полностью согласен, всё ещё чувствовал свою вину перед Ванькой, что посмел вмешаться в его маленький мир. Так я и жил, не одну неделю ночуя на диване и совершая регулярные набеги в свою бывшую комнату, перед этим раз десять удостоверившись, что ребёнок крепко спит.

Иногда Катя приходила сама, и мы просто лежали вместе, обнимая друг друга. Я утыкался носом в её волосы и вдыхал аромат полевых цветов и уюта, до последнего не веря, что это действительно правда. Катя водила пальцами по моему лицу и шептала своё сумасшедшее: “Мой Давид”.

Однажды я попытался пошутить, что она просто в тайне любит другого мужчину, на что она надулась, обиженно заявив, что я так ничего и не понял.

-Ну и как я должен это понимать? - снисходительно уточнил у неё. - Что меня высекли из дефектного куска мрамора?

-Дурак, - фыркнула Катя, целуя меня в шею, из-за чего моё дыхание не забыло сбиться. -В этом и весь смысл. Ты для меня совершенен, вопреки всему.

И что я мог ей на это сказать? Только и оставалось, что крепче обнимать её и каждый вечер чинно укладываться на свой диван. Стас с Ромой за этот период знатно отточили свой навык пускать остроты.

Спас нас сам Ваня, наткнувшись в очередной раз на меня, спящего на неразобранном диване.

-Чё вы как маленькие, - совсем по-взрослому заключил он.

Катя тогда вспыхнула, как помидор, а я подумал, и вправду, чего это  мы, и перетащил свою подушку обратно на кровать, ну и себя заодно.

С Ваней мы вообще как-то быстро нашли общий язык… заново. Наверное, потому что я не пытался ему быть отцом, прекрасно понимая, что место уже занято. Зато мы научились неплохо так дружить, почти каждый вечер устраивая шахматные турниры.

С Катей же всё было чуточку сложнее. Всё-таки мы успели хорошенько потрепать друг другу нервы, прежде чем просто отдались на откуп собственным чувствам. Поначалу мы просто много гуляли, общались и совсем по-скромному держались за ручку, пока однажды не проснулись в одной постели, споря на тему, кто сегодня готовит завтрак, и поняли, что притёрлись, что прониклись, что порознь уже больше не сможем, да и не хотим.

Со Славой она развелась. Как всегда, пыталась сделать всё правильно и максимально удобно для всех,  но вышло всё равно нервно и некрасиво, когда бывшие муж и жена устроили разборки прямо на крыльце суда. Зато после высказанных обид обоим явно легче стало. И теперь у Ваньки два дома, которые он любит одинаково сильно, благо что его новая мачеха делает всё возможное, чтобы заслужить доверие любимого Славочки. К слову, что-что, а петь дифирамбы Света умела.

Мои же Черновы приняли наше желание жить вместе стоически. Саня, конечно, нервничала изрядно, с осторожностью посматривая на Катю, но Сашка быстро привёл её в чувство, с энтузиазмом заявив:

-Санька, смотри, у тебя теперь шестилетний внук есть.

Сороколетнюю Саню тогда знатно перекосило, и она лично пообещала Чернову-старшему ещё один фингал.

Катя переживала до скрежета зубов, особенно после эпичных рассказов Веры о том, что Черновы - это одновременно и ааааааа, и ооооо, и вообще сила, но сам процесс знакомства пережила без особых потерь, всё время без устали улыбаясь Сашкам.

Но главным фактором в их знакомстве послужило то, что самый мелкий из моих братьев вдруг проникся к моей женщине горячей любовью и просто отказывался слезать с её рук. А лучшей рекомендации моим родителям было не найти.

К тому же близняшки почти сразу же взяли в оборот Ваньку, а Рома пообещал Кате предоставить политическое убежище, если в один прекрасный день она всё-таки решит сбежать от меня, за что тут же схлопотал от меня по ушам. Теперь я понимал Стаса как никогда.

Поженились мы тихо, свадьбы как таковой не было, расписались и посидели семьёй в ресторане. Одни лишь Вика с Кристиной возмущались, что очередной из братьев зажал гулянку. Но тут я уже ничего не мог поделать, Катя тогда была уже на приличном сроке беременности, и нам действительно было не до празднований.

Мы не планировали так скоро становится родителями, скорее просто однажды поддались душевному порыву, решив, а почему бы нам не попробовать. Попробовали, получилось. Сами обалдели и поклялись, что с судьбой больше играть не будем, но было уже поздно, ведь где-то у Кати под сердцем уже вовсю росла наша дочка.

Ева родилась три дня назад. Катя предлагала назвать её в честь моей мамы, но я подумал, что хватит нам уже бередить призраков прошлого. Уверен, что родители меня бы поняли, потому что дело не в именах, а в том, чему мы учим наших детей, передавая им заветы наших предков.

Дочке было три дня от роду, и три дня, как мы с Ванькой не спали, переживая, как они с Катей там. Ванька скучал по матери, а мне просто хотелось поскорее сгрести своих девочек в объятия и не выпускать их оттуда как можно дольше. Соскучился. Неимоверно сильно. Во мне вообще просыпалась какая-то нереальная жадность, когда я думал о том, что вот она, моя семья. Маленькая, но очень гордая.

Завтра наконец-то наступал день Икс, когда мы все должны были собраться под одной крышей: родители, Лена, мои братья и сёстры, Вера, подросшая Полька, Катины подруги… Но всё это уходило на второй план, когда я думал о том, что уже завтра вечером мы вчетвером сядем на эту самую кровать, Катя прижмёт к себе Ваньку и поцелует его в макушку, а я буду смотреть с замиранием сердца на крохотный комочек нашего личного счастья, который в скором будущем подарит нам ещё не одну бессонную ночь и море любви.

* * *

Экран телефона уже почти погас, когда вдруг пришло сообщение.

“Ты почему не спишь?” - спрашивала Катя.

“Тебя жду”, - честно признался я жене.

“Утро ещё не скоро. Долго ждать”.

“Я тебя всю жизнь ждал, по сравнению с этим пара часов - ничто”, - заулыбался я, жалея о том, что не могу видеть её лица.

Катя долго стирала и набирала текст, прежде чем просто скинула мне аудиосообщение. Её голос слегка дрожал, а на заднем фоне “мяукала” Ева. Сообщение было простым и коротким, но для нас обоих оно означало слишком многое.

-Спасибо, что подарил мне мир.

Конец