70

До института мы доехали молча. Из машины я, скорее, выпал, процедив «спасибо» Стасу, подавшему костыль. Меня тянуло мыслями в прошлое, и я все анализировал и вспоминал, что и где сделал не так. Может, и правда нужно было организовать себе защиту? Но тогда ребята могли пострадать, а они не обязаны. А будущего вроде бы уже и не было.

— Меня чем-то накачивали в больнице? — хромал я на костыле, хлюпая им зло по лужам.

— Тебе достать выписку? Она у меня с собой. И я все контролировал, ты же знаешь…

— Откуда я знаю, чем ты меня еще сдерживал?! — рычал я. — Хочу убивать, Стас.

— Немного осталось, — он услужливо распахнул передо мной двери.

У ведов ничего не поменялось, только, кажется, стало тише, особенно в нашем со Стасом эпицентре. Но не успел я дойти о ресепшна, в коридор быстрым шагом вошел Горыныч. Точнее, Зул Горевич в строгом черном костюме…

Тяжело было вспомнить его образ в растянутой футболке — видимо, тогда мне достался эксклюзив. И он оказался выше, чем мне подумалось в ходе видеоконференции. В первый момент нас со Стасом чуть не смело к стенке от его энергии, но куда мне, злому и раздражительному, до чьего-то превосходства?! Я выпрямился с костылем, хмуро ожидая приближения главного по бардаку.

— Пошли, Глеб, — и не собирался тормозить Горевич. Прошелся по мне суровым взглядом, сжав зубы, и зашагал к лифтам.

— Простите, не могу бегать! — съязвил я, повысив голос, пока вед не убежал далеко.

— Давайте, Глеб! — даже не затормозил тот. — И так много времени потеряли.

— Что за хрен? — прорычал раздраженно Стас, пытаясь подхватить меня под руку, но я не дался, ускоряясь, насколько это возможно.

Злость клокотала в груди:

— Если вы думаете, что чем быстрее будете бегать от меня, тем с меньшей вероятностью я попаду вам в челюсть, то сильно ошибаетесь, — прорычал, подходя к лифтам, где ждал Горевич.

Он оглянулся, усмехаясь:

— А вы такой, как рассказывал Костя.

— Это Стас, — кивнул я хмуро на друга. — Где Костя?

— В Абу-Даби, — и он посторонился перед раскрывшимися створками.

— Мы летим туда? — встал я напротив Горевича в лифте. И не сильно он выше. Даже почти такой же, как я, если смогу выпрямиться без костыля.

— Нет, мы едем к вам в дом.

— Зачем? — сузил я глаза.

— Искать следы, — ответил он серьезно. — Глеб, за эти две недели мы, к сожалению, не продвинулись в поисках. А я вам обещал, что Даша не будет первой, кого я упущу.

— Упустил я.

— Это наша вина. Я никогда не интересовался чужими бедами — своих хватало. А теперь мне не хватает информации, и те, кто это сделал с вами, этим пользуются.

Мы вышли из гостиницы, и Горевич кивнул мне следовать за ним. Стас вздыбил шерсть, но все же вернулся в свою тачку без меня. Машина у Горевича оказалась просторной, на заднем сиденье — рюкзак…

— Мы что, в поход идем?

Я терял интерес к происходящему, соображая, что еще я могу сделать и к кому бежать за помощью. Последнее для меня было вообще нонсенсом.

— Нет. Будем спать на улице, — хлопнул он дверью и завел двигатель.

— Значит, вам тоже ни черта не удалось, — выдохнул я.

Не знаю, откуда у меня были еще надежды на ведов. Я же в жизни ни на кого не надеялся, вот только дело имел с тем, что мне понятно. От ведов всю жизнь старался держаться подальше. Жена Карельского — единственная ведьма, которую видел вблизи. А теперь, выходит, тоже страдал от нехватки опыта и информации. Эта территория мне не знакома, и я чувствовал себя на ней слепым. Казалось, что этот «зрячий», но оказалось, что казалось.

— Мы найдем ее, Глеб, — глянул он в зеркало заднего вида и нажал педаль, выезжая на проспект.

— Кто были эти нелюди?

Стас влип джипу Горевича в зад надежно — можно было не переживать.

— Джинны. И у меня к тебе вопрос — был там кто-то, привезенный насильно?

— Да. Жалко выглядел, будто его год голодом морили… На поводке, как собаку притащили.

Руль отчетливо скрипнул под его руками. Не терял людей, говорил?

— Ваш знакомый?

— Среди нас много одаренных людей, но ни один не заслуживает такой жизни… Я нашел на полу твоего дома только название города, куда увезли Дашу — все, видимо, что успел нацарапать этот на цепи. Костя прочесывает Абу-Даби. Самое интересное, что джинны теперь наши союзники, и сам Повелитель в курсе нашей ситуации, но пока что объявить на весь город о нарушении мира не решаемся — боимся, Дашу тогда уже не найти.