Эпилог

Я захлопнула ноутбук и устало потянулась. На сегодня с учебой покончено, с практикой — тоже.

— Как себя чувствуете? — привычно поинтересовалась я.

Мы сидели с моим пациентом в светлом кабинете, как и всегда. Он напряженно щурился на стенку напротив, но на мой вопрос вздохнул глубже:

— Нормально.

Я помолчала, прежде чем продолжить:

— Я рада. Надеюсь, у нас все получится.

— Лена же говорила вам? — поднял он на меня пронзительный взгляд.

Если бы не мой Глеб, я бы пугалась этого — чужого. Взгляд у него какой-то дикий, злющий, колючий… Как Лена его вообще выносит — загадка. Но раз любит, значит, есть за что. Мое дело — помочь этому ее Глебу облегчить тяжелую зависимость. И, судя по новостям, нам удавалось. По крайне мере, то, что он старался сделать все, чтобы перестать делать больно своей женщине, уже многого стоило.

— Да, говорила, что вы собираетесь съехаться, — улыбнулась я. — Главное, пробовать. И не сдаваться, даже если не получится с первого раза.

— Спасибо, — моргнул он и поднялся. — Тогда до…

— Через две недели. У меня отпуск, — улыбнулась я ярче, чем следовало.

Он впервые ответил на улыбку. А красивая она у него. Лену можно понять.

— Тогда до встречи. И спасибо.

— Вам спасибо за доверие. Вы же мой первый подопытный.

Он кивнул и вышел, а я выдохнула и на минутку растеклась по креслу. Чтобы в следующую подскочить и броситься из кабинета. Вечером у нас с моим Глебом самолет в Цюрих, а я еще даже не начинала собирать чемоданы!

— Глеб, — бежала я по коридору, прижимая мобильный к уху и лихорадочно вспоминая, не забыла ли чего.

— Внизу. — Немногословен, значит, занят. Как и я, доделывает все дела налету.

— Бегу.

— Остановилась, — вдруг рыкнул он в трубку, и я на самом деле застыла у стойки ресепшен, настороженно ожидая указания. — А теперь спокойно пошла, глядя под ноги, чтобы не упасть. — Я прыснула. — Попка давно зажила? Дохихикаешься! Ты идешь, Даша?

— Иду, Глеб.

— Молодец.

Я закатила глаза и нажала кнопку лифта.

Он ждал на стоянке у пассажирской двери с мобильным у уха, но это не помешало стремительно сцапать меня за шею и коротко куснуть в губы.

— Все, Стас, давай, — нахмурился, разглядывая мое лицо, и убрал мобильный. — От тебя чужим волком прет. Снова лечила калеку брюнетки?

— Ну не всем так везет, как мне, — закатила я глаза, усаживаясь на сиденье.

— Как у них? — вдруг продолжил интересоваться он, выкручивая руль.

Мы как-то подозрительно мягко тронулись с парковки.

— Вроде налаживается, — нахмурилась я. — А что с тобой сегодня?

— Ничего, — таким тоном отозвался он, что я поняла — врет, а правду не скажет. — Готова к отпуску?

— Угу. Чемодан не собран только…

— Соберем, — рассеяно принялся тискать он мое колено, как обычно, управляя одной рукой. При этом ехал в крайней правой полосе, о существовании которой обычно не знал.

— С тобой? — веселилась я.

— Напряжемся и соберем, — довольно скалился он, не спуская взгляда с дороги.

Прошло два месяца с тех страшных событий, но Глеб все еще трясся надо мной, хоть и старался этого не показывать. Я училась в Институте, параллельно готовилась поступать в ветеринарный, но, как только заканчивалась учеба, как бы ни был занят, Глеб всегда меня забирал. Я не возражала. Нам еще было тяжело друг без друга даже несколько часов. То ли все эти события виноваты, то ли мы оказались такими жадными, но медового месяца нам не хватило, и пожар в спальне и не думал стихать… И не только в спальне. Да и не только в близости дело…

Глеб открыл всего себя и позволил заполнить все свои пустоты, каждую минуту, каждый взгляд и вздох. Нам обоим было страшно, но по-другому не выходило — мы пробовали. Я — остаться ночевать у Сашки, а он — посидеть со Стасом и ребятами за городом с шашлыками. Закончилось диким сексом в его машине перед Сашкиным подъездом и прогулкой до утра по ночному городу. На этом мы перестали пытаться сохранить что-то от себя прежних и всецело отдались общему.

Квартира в городе у Глеба была такая, о какой я и мечтала — ровно для одного. Просторная, большая, но абсолютно не приспособленная для совместного проживания. Ее должны продать, пока мы будем в Швейцарии.

— Возьми, пожалуйста, больше теплых вещей, — беспокоился он.

— А как же кружевное белье? — ехидничала я.

— Кружевное и термобелье сверху, — не терялся он. — Не бери обувь на каблуках, хорошо? Возьми зимние ботинки…

— Глеб, — скрестила ноги у чемодана.

— А? — высунулся он из шкафчика.

— Что происходит? Тебе разонравились каблуки?

— Даш, там холодно, не хочу, чтобы ты поскользнулась, замерзла…

— У тебя сегодня как-то странно обострилась паранойя.

— Да как всегда, — и он сделал попытку сбежать от меня в другой шкаф.

— Интересно, а если покусывать тебя за нос за каждое слово, он не вырастет от вранья?

Из шкафа раздался смешок, и показался мой Медведь с двумя рубашками.

— Собираешься там работать? — вздернула я бровь.

— Нет. С Мирославом встречаюсь. Он туда приедет с женой, хотели вместе посидеть…

— Здорово. — Я хорошо помнила ту ночь, когда Мирослав помогал мне спасать Глеба. И очень хотела познакомиться с ним лично. — Но это же не все…

— Еще я там буду дарить тебе кольцо, несносная женщина, и ты распишешься в новом паспорте под фамилией «Горская».

— Хм, — пожала я плечами. — Ну, допустим…

— Не продолжай, — уставился на меня своим коронным взглядом Глеб. — Потом все расскажу, хорошо?

— Хорошо. Так бы и сразу, — пожала я плечами. — Так термобелье?…

* * *

Вот как ей сказать, что сегодня я почувствовал, что мы с ней больше не одни? Я силился не запихать свою ведьму в шкаф, в котором рылся, и не замотать скотчем для верности, чтобы не вылезла все девять месяцев, а она не подозревала, что играет с огнем.

Но все равно залюбовался украдкой, как заправляет светлую прядь за ухо, сидя в одном белье. Спустился взглядом на пока еще плоский живот и стиснул зубы, стоило представить, какой он будет месяцев через шесть… Только это значило, что Дашка не доучится. И не поступит в ветеринарный. И что мне плевать, что она там захочет…

Я моргнул, тяжело сглатывая, и всмотрелся в счастливое Дашкино лицо.

— Даш…

— М? — вскинула она ко мне взгляд.

— Слушай, — отвернулся я снова в шкаф. — Константин как-то говорил, что у вас в институте есть помощь таким парам, как мы… Знакомому нужно.

— Есть, — она ничего не заподозрила, как мне показалось, поднялась и потянулась за джинсами, быстро пряча аппетитную попку с моими свежими отметинами.

— А там есть консультации для будущего папаши-дебила?

— Почему дебила? — обернулась она, хитро усмехаясь, а у меня в горле пересохло — она все поняла. Направилась ко мне на носочках, переступая разбросанные по полу шмотки, а я стоял не шевелясь и молча на нее смотрел исподлобья. — Передай знакомому, что он зря переживает. Хотя бы потому, что осознает проблему и признался в том, что ему нужна помощь. А зная этого «знакомого», для него это невероятно серьезный шаг. — И она обвила руками мои плечи. Такая хрупкая… За два месяца я вымотал Дашку так, что она еще больше похудела — хорошо хоть грудь и попа остались. — И еще передай, что я в него верю — он справится.

— Когда ты поняла? — хмуро выдавил я.

— Сейчас, — терлась об меня Даша.

— Ты захотела от меня ребенка, — медленно сжал ее в руках.

— Глеб, разберемся, — улыбнулась она. — Я не карьеристка. Главное — управиться с даром, но у меня уже более-менее получается, а потом — беременность ведь не болезнь.

Она долго смотрела в мои глаза, и столько поддержки было в ее взгляде, что меня, наконец, отпустило:

— Хорошо, — выдохнул я. — Разберемся.

— Глеб, а я счастлива… — прошептала, запрокинув голову.

А я стоял и боялся дышать. Назад к одиночеству пути больше не было, да и не стало это сюрпризом. Просто сегодня утром закончилась старая жизнь. Еще мигала чужими окнами в стремительно темнеющем городе, шумела машинами, но уже почти затихла. И началась новая, с прерывистым вздохом любимой ведьмы в руках:

— Черт, я про стейки забыла! — встрепенулась она и вспорхнула из объятий.

А я слушал ее ворчание в кухне и глупо улыбался…

.