Другому отдана
— Она ещё не очнулась от наркоза? — Саша подошёл, обнял меня за плечи.
Наблюдала сквозь стеклянные двери: Юлька совсем бледная лежала в палате, к ней подключены какие-то проводки, трубки. Макс от неё не отходил, держал за руку, на них больно смотреть…
— Открывала глаза. Максу сказала что-то. Я видела, он поцеловал ей руку… Теперь она просто спит.
— Макс говорит: «Никогда в жизни девушки такой веселой, смелой и отчаянной не встречал». Любит её… — Саша был уверен в чувствах друга, наверное, тот делился с ним.
— А она сомневалась, ревновала… Ты поговорил с врачом, он сказал, что случилось? — смотрю на мужа.
— Подойдёт сейчас, и всё узнаем. Ждём ребят из полиции, ей придётся отвечать на вопросы. Как оклемается немного…
Мы приехали в больницу, шла операция, никого к Юле не пустили, даже Макса. Слышали только, что с ней было трое парней, они сейчас задержаны, подробности нам неизвестны. Позже Макс вышел к нам, я его спросила, о чём Юля говорила. Он сдержано улыбнулся.
— Ничего, сказала «Уходи». Не успела глаза открыть, уже командует…
Дождались врача и полицейского.
— Жить будет, теперь опасность миновала, — говорит доктор. — Не успела много крови потерять. Хорошо, что они её сразу в больницу привезли.
— Кто? — я перебила доктора взволнованно.
— Задержанные, — полицейский ответил. — Утверждают, что девушка сама нанесла себе ножевое ранение в живот.
— Зачем?! — Я не верю в это. — По-вашему, она ненормальная?!
Саша сказал мне «Тише» и приобнял, я к мужу повернулась, смотрела ему в лицо с надеждой на понимание.
— Саша, этого не может быть! Юля не могла сама себя ножом ранить! Они врут!
— Даша, не паникуй, выясним. — Муж был спокоен и строг, я притихла.
— В крови девушки мы не обнаружили ни алкоголя, ни наркотических веществ, а вот парни оказались нечисты, — пояснял доктор. — По характеру и силе удара нет сомнений — девушка сама себе его нанесла. Остался вопрос: что подтолкнуло её на такой отчаянный шаг? Скоро она нам объяснит.
У полицейского было много вопросов к Юле.
— Вы помните, что с вами произошло? Понимаете, где находитесь? Можете сказать, кто нападал на вас?
— Да, я сама пырнула себя ножом, — ответила, а я не поверила ни единому её слову! Она мне пальцы несильно сжимала — намекала, чтобы я сидела тихо и помалкивала.
— Вы пытались совершить самоубийство?
— Нет, хотела показать пацанам, как самураи харакири делали, размах не рассчитала…
— Юля! — я не выдержала, посмотрела на полицейского. — Это неправда, она не в себе! Разве не видите, в каком она состоянии?! Допросите её завтра!
— Вы свидетельница происшедшего? — он сразу на меня внимание переключил.
— Нет…
— Сероглазый, увёл бы ты свою импульсивную… — сказала Юлька Саше.
Муж почему-то решил послушать её, взял меня за руку.
— Всё пойдем. — Саша говорил строго, спорить я не посмела.
Полицейский расспрашивал Юлю ещё минут пятнадцать, потом вышел к нам.
— Пострадавшая, — сказал он, — отрицает попытку самоубийства на почве ревности, ссоры, шантажа. Возможно, в состоянии аффекта. Утверждает, что это был несчастный случай, никто не виноват. Задержанных отпустим.
Все разошлись, а мы с подругой остались наедине. Теперь она мне правду расскажет!
— Зачем ты себя ножом… Юля?!
Она вздохнула, хотела пошевелиться и лечь удобнее, но ей стало больно, она мучительно поморщилась.
— Они бы меня изнасиловали, Дашка, все трое… — она начала говорить тихо. — Сама дура, встретила бывшего, поехала к нему. Думала с ним переспать, чтобы уж наверняка без пути назад к Максу. Передумала, отказала ему, он и не настаивал…
— Юля, не шевелись. — Невыносимо тяжело видеть её в таком состоянии и тем более слушать эти признания, она точно отчаянная и чокнутая. Смахнула слезу со щеки и взяла подругу за руку. — У тебя руки холодные, Юль…
— Доктор сказал, не помру, — подруга улыбнулась и продолжила. — В итоге мы с ним просто болтали. Обещал домой отвезти, но явились его приятели. Хотела сразу уйти, а он уговаривал: «Пожалуйста, Юль, сообрази нам что-нибудь перекусить, и тогда я тебя домой отвезу». Пока на кухне возилась, они какой-то дряни наглотались, и их развезло на групповую «романтику». Начали всякую пошлятину обсуждать. Пыталась улизнуть по-тихому, но меня уже не выпустили. Поняла: дела мои — дерьмо. Они напирали: «Юленька, давай, не ломайся, тебе понравится, получишь тройное удовлетворение». Трогали меня за волосы и ржали как уроды. Отбивалась, их это только больше заводило, наглели, руки распускали. Вырвалась, смогла в кухню убежать, они за мной, нож схватила… Если бы попыталась ударить одного, другой меня тут же бы скрутил, и тогда от жесткой групповухи не спастись. Зубы сжала и нож себе в левый бок… Боль адская, застонала и вырубилась, очнулась в машине — они меня в больницу везли. Отрезвели сразу, орали: «Дура, мы пошутили, не собирались тебя насиловать». Руки у меня все в крови, увидела и снова отключилась…
От Юлькиной истории я в ужасе, представила всю ситуацию, плакала, возмущалась:
— Ты умереть могла! Почему полиции об этом не сказала, Юля?! Зачем лгала о несчастном случае?!
— И сколько мне придётся допросов пережить потом, Дашка? Забыть хочу. Не собираюсь я по судам бегать и доказывать, что они пытались сделать то, чего не сделали.
— Хочешь спустить им это с рук?!
— Не хочу, чтобы их мамки и жёны со слезами меня преследовали, проклинали, кричали, что я проститутка, сама виновата… — подруга опять поморщилась от боли.
— Ты не виновата!.. Жёны?!
— Да, один женат и дочка есть маленькая…
— Господи, как же так… изнасиловать тебя хотел, а теперь пойдет домой как ни в чем не бывало жену целовать, дочку обнимать… А может, ты не первая ему попалась?! Какие сволочи они, Юля!
— Перед Максом смертельно стыдно, он всё понял… и зачем я к бывшему поехала — тоже…
— Он не отходил от тебя, Юля. Вчера напился из-за вашего расставания… Саше сказал, что любит тебя.
Подруга хмыкнула:
— После того, как напился, сказал? Мне вчера трое в любви признавались, клялись любить долго и одновременно… — острила с усмешкой.
— Не сравнивай этих ублюдков с Максом, Юля! Я видела, как он переживал, знаю, что говорю.
— Конец это, Дашка. После такого приключения он сам видеть меня не захочет. Я бы на его месте меня добила…
***
«Другому отдана»
На фоне последних событий мне казалось, я утратила способность собирать мысли в логичный текст: писала в дневнике много, но лишь возмущения и разочарования. Про себя ругала Юльку за то, что она так опрометчиво доверилась бывшему парню. Весь ужас случившегося переживала, словно сама оказалась на её месте… Несмотря на собственные страхи, я обязана спасать подругу от неминуемой депрессии…
Отойдя от шока, Юля осознала, какой беды удалось избежать и… начала рыдать. Ей очень стыдно перед Максом и обидно за поступок знакомых парней. Я, как могла, успокаивала, хотя сама, наверное, не пережила бы подобного. Даже начала с недоверием смотреть на всех мужчин вокруг…
Чтобы скрасить больничные будни подруги, рассказывала ей новости и сплетни университетской жизни, читала самые «интересные» лекции. Юлька слушала и постоянно перебивала, потом мы смеялись или спорили взахлеб, хотя смех давался ей непросто из-за боли.
Мы вспоминали «Евгения Онегина». Вот какие были отношения! Как получилось, что спустя два века нравственность оказалась вне моды, а пороки стали нормой, ими даже хвалятся?! В моём сознании не укладывалось, как мог женатый парень — отец девочки, да ещё и не один, а с приятелями, пытаться изнасиловать мою подругу?
Невольно возвращались к больной теме, Юлька высказывалась, я её понимала: нельзя замалчивать боль…
— Глаза закрою, Дашка, и вижу их лица — все озабоченные и страшные, с каким-то презрением и похотью на меня смотрят. Женатик-то куда? Выглядит прилично, а сам подонок! Шёл бы к своей бабе и удовлетворялся! Не думает, что и с его дочкой кто-то может обойтись так же? О бывшем вообще молчу — когда он таким уродом стал?! Тошнит, противно думать…
— Ты лучше не думай. Ещё мужчинами, защитниками называются — позор им! Испугались, когда их задержали, сразу начали оправдываться, что пошутили… Макс идёт. — Увидела его и притихла.
Макс вёл себя холодно, появлялся ненадолго, только чтобы поинтересоваться самочувствием Юльки, потом исчезал под предлогом «много работы».
— Не могу здесь больше находиться, — переживала подруга. — Лучше бы вообще не приходил, чем так… Он никогда не простит мне случившегося.
— Ты пострадала, а он с какой стати должен что-то ещё прощать?! — я не согласна. — Причина не в случившемся, думаю, а в том, что ты его бросила и прогнала. Наверное, он ждёт от тебя первого шага…
— Чего ждать, взял и всё, сказал «Будешь моей» — кто из нас мужик?! — подруга негодовала. — Сашка не ждёт — только ты убежала, он тут же тебя волоком обратно и без разговоров! Как иначе я узнаю, что действительно ему нужна?!
— Юль, — спешила переубедить подругу, — тебя сейчас и не взять, ты в таком состоянии. И с мужем я не расставалась, а просто убегала к папе, потому что обиделась. Он сам понимал свою вину, вот и забирал меня обратно… И не волоком… Ты нужна Максу, я уверена.
— И всё равно! — она настаивала. — Сашка заслуживает уважения, ни разу ни в чём тебя не обвинил, не ноет, не жалуется, обиженного не изображает. Никто от него и не узнает, если у вас проблемы!
Подруга прежде не признавалась, что поведение Саши восхищает её. Только я уже привыкла, знала: как бы ни вспылила, любимый меня не бросит. Уеду к папе, а сама его жду и речь готовлю… К счастью, мы давно с ним не ссорились, и это хорошо.
— Невыносимо тоскливо, — говорила Юля. — Кажется, что вся жизнь проходит мимо, пока я тут. «Онегина» дочитала. Ты не могла принести литературу посовременнее?
— Нет, ты сказала на мой вкус, а я люблю классику и особенно Пушкина.
— Оно и видно, — язвила подруга. — То тебе принца подавай, то коня. Ты, похоже, век рождения перепутала?
Улыбалась и полностью с ней соглашалась:
— Вот бы мне в девятнадцатый век, — мечтала. — Люди передвигаются по городу верхом или в конных упряжках, вокруг одни джентльмены в цилиндрах и с тросточками, которые чуть что целуют ручку и говорят: «Сударыня, извольте прочесть вам стихи…» Ах!.. Не то, что сейчас — грубияны и хамы на каждом шагу!
— Ну-у, понесло тебя, сударыня! — хохотала Юлька. — Во все времена хватало грубиянов. Сравнила тоже, — она вознесла указательный палец над головой. — Пушкин, к примеру, был дворянских кровей, аристократ, безупречно воспитан, образован! Конечно, такой и ручки целовал, и обхаживал красиво. А родись-ка ты в том же веке где-нибудь в захудалой деревушке, и драл бы тебя пастух на сеновале.
— Юля! Опять ты своей прагматичностью мне всю романтику испортила! Очарована я Александром Сергеевичем, он так пронзительно писал о жизни, любви и отношениях, я никогда не смогла бы передать свои чувства и мысли настолько живо, трогательно, изысканно… — говорила с восхищением.
— Повезло тебе с Александром Сергеевичем, заметь! И на «дуэли» он из-за тебя сражался — с Костиком. Пером не балует?!
Я не сразу поняла слова подруги, но потом рассмеялась.
— Точно — Александр Сергеевич! Стихи не пишет, но действительно — столько совпадений!
— Да-а-а… И у кого из нас крыша поехала в больничных стенах?.. А ты смогла бы, как Татьяна в «Онегине», пожертвовать чувствами во имя сохранения брака и семейных ценностей? Представь себя в такой же ситуации: вышла ты замуж за другого, а потом Сашку — «прынца» своего — встретила, отдалась бы ему?
— Хм… Хорошо, что я не оказалась в такой ситуации, — гордо нос задрала. — Но тогда бы и не позволила себе снова в него влюбиться! И Саша не посмеет приставать к замужней женщине!
— Откуда такая уверенность? Представь, что посмеет.
— Нет! А я бы поступила так же, как Татьяна!
— Эх, Дашка, Дашка, — вздохнула Юлька. — Всем бы в голову эту мораль… и бабам, и мужикам…
— Хочешь, я не поеду на конференцию в столицу, — вспомнила о событии года, на котором мы с Юлькой готовились выступать. — Целых три дня меня не будет…
— Ещё чего! — подруга не согласна. — Полтора месяца работала и не поедешь из-за меня? Всё равно уже послезавтра буду дома, так что глупостей не говори, поезжай и получай свою заслуженную пятёрку! Если Костика там встретишь, привет ему передай!
— Почему я должна его встретить? — насторожилась.
— Вы будете в одном университете. Возможно, он тоже придёт на выступления студентов посмотреть и увидит тебя, — она улыбнулась. — Если что, тверди: «Я другому отдана!»
— Юля! Сейчас напугаешь, не поеду! Саша не «другой» для меня, он — тот самый!
— Да ладно, вот Костик настоящий «Онегин» — съел отказ и убрался восвояси!
— В таком случае Макс тоже «Онегин»? Тогда выход есть — пиши ему письмо!
Мы с Юлькой замолчали обе, а потом снова рассмеялись. Сегодня мне удалось спасти подругу от депрессии, спасибо мудрой классике, но позже я начала волноваться — совсем не хотела встречаться с Костей…
***
Вечером, находясь под впечатлением от наших рассуждений, прицепилась к мужу с нескромным допросом:
— Саша, скажи, почему мужчины так поступают? Ты бы смог изнасиловать девушку?
Муж был занят: его не устраивало, как работает кондиционер, и он решил починить, ну или доломать — мы пока ещё не проверяли его мастерские способности. Саша нахмурился, но сразу понял, что я из-за Юльки этот разговор начала.
— Теоретически?
— Да! Нет! — Я запуталась, ожидала ответ вроде «Что ты, Даша! Как можно?!», а он мне тут выдал — теоретически! — …По-настоящему просто скажи честно, смог бы или нет?!
— Даша, я женат, если ты не заметила и, убеждён, что не должен спать с другими девочками, тем более принуждать…
Он намеренно испытывал мою нервную систему и не хотел просто сказать «Нет»?
— А если бы не был женат?
Муж изобразил удивление и посмотрел вопросительно:
— Ты поругаться хочешь?
— То есть — да? Не хочу ругаться, — старалась сдерживать негодование, — я задала тебе вопрос, а ты как будто специально не отвечаешь: «да» или «нет».
— Зависит от того, как женщина выпрашивает. — Зарычал он. — И от моего желания иметь с ней интимную связь.
— По-твоему, выходит, что женщины, которых изнасиловали мужчины — выпрашивали это?! Все до одной?!
— Большинство… Даша, я мужчина, многое видел и знаю, что говорю. Называю это провокацией. Тут уже зависит от мозгов самого мужика, как вести себя. И можешь быть спокойна — многие на это не ведутся, думают о последствиях.
— Я тебя спросила не о провокациях, а об изнасиловании. Если бы девушка не провоцировала и не хотела, а ты хотел! Смог бы её заставить?!
Саша и здесь не сдавался, будто дразнил меня:
— Заставить или изнасиловать? — с ухмылкой переспросил.
— А это разве не одно и то же?! — я удивлённо взвизгнула.
— Нет, изнасиловать — это значит взять против воли, применив физическую силу, а заставить — это доходчиво объяснить ей, почему она должна сдаться без сопротивления.
Хладнокровию его рассуждений можно позавидовать. Я ошарашена…
— И ты… это делал? — тихо спросила, опасаясь услышать подтверждение. Саша промолчал. — Делал? Заставлял? — повысила голос так, чтобы он уж точно не увильнул от ответа.
— Не делал, — ответил твёрдо. — Но с тобой сейчас точно что-нибудь сделаю!
— Что?! А со мной-то зачем?!
— Не знаю, ты меня уже завела, а если откажешь, я тебя всё равно возьму, — посмеялся, продолжая что-то крутить отвёрткой.
— Ах вот, значит, какие у тебя мысли! Разве можно так с девушкой обращаться?! И вовсе ты не Пушкин и даже не Онегин!
— Что?! — муж меня не понял.
— Ничего, разве это по-джентльменски?!
— Даш, — он решил меня успокоить, — ты не просто какая-то там девушка, ты моя жена — не забывай.
— И что, если жена, значит, насиловать или заставлять можно?! — Сложила руки на груди, обиделась и смотрела на него с негодованием.
— Почему насиловать?! — Саша в недоумении. — Хорошо, вспомни: мы встречались, ты оставалась у меня, разве что-то между нами произошло?
— Произошло! — Вспомнила случай в кабинете. — Только после свадьбы. Когда мы поссорились, и ты затащил меня на стол в свой кабинет, хотя я сопротивлялась и кричала, что не хочу!
Саша бровь изогнул в недоумении:
— А ты не хочешь мне предысторию рассказать?! Даша, у тебя есть ужасная привычка — бить по лицу! Где ты этому научилась?! Для тебя вот так выяснять отношения — норма! Это больно! Мгновенно сносит крышу! И знаешь, для хрупкой девушки — не глупо даже, а предельно безрассудно! В остальном делай выводы, способен я или нет… У твоей подруги совершенно другая история, не сравнивай, она осталась с бывшим парнем, у них были отношения.
Не могу поверить, что Саша это сказал!
— Были отношения?! — Я разозлилась. — Поэтому можно вести себя с ней как животное?!
— Нельзя. — Он серьёзно на меня посмотрел. — Его приятели там лишние, но если без них у него с Юлей что-то происходило, я бы сказал: не хотела приключений — не нужно было с ним встречаться. Это моё мнение.
— Саша, мужчина должен держать себя в руках, хоть посторонний, хоть бывший, хоть настоящий… А когда их трое на одну девушку, это как называется?!
— А женщина? — мои слова его зацепили. — Не должна? Как она тебе объясняет ту ситуацию? Зачем рассталась с Максом и пошла к бывшему парню домой? Даш, в мире и не такое происходит. Молодец она, хватило смелости хоть так избежать насилия, но не надо было изначально рисковать, доверяя кому попало, вести себя как… — он замолчал, но я поняла мысли мужа.
— Юля не такая!.. Макс на неё злится, он её ненавидит за это?
— Не знаю.
Саша просто не хотел говорить мне правду. Изображал занятого, чтобы не продолжать разговор. Выходит, они это обсуждали, и Макс действительно считал Юльку предательницей? Сложно ответить как-то иначе, я сама не одобряла поступок подруги, но хотела защитить.
— Уверена, она не подумала, что такое может произойти, доверяла бывшему парню. Они расстались друзьями, так она говорила…
Саша рассмеялся:
— Либо Юля дура, либо очень грамотно ею притворяется.
— Не говори так цинично о ней, она могла умереть! Ты не понимаешь, как для женщины это унизительно и страшно! Представь, если бы тебя хотели трахнуть три мужика?!
Муж опешил, отступился от кондиционера и даже отвёртку уронил.
— Даша, я тебе сейчас рот скотчем заклею, ты соображаешь, что говоришь?!
— А какая разница? Это насилие! Меня ты тоже дурой считал, когда мы встречались?!
Саша едва слышно выругался, слов я не разобрала, а потом он бросил своё занятие, спокойно преодолел расстояние, разделяющее нас, и крепко взял меня за плечи.
— Когда мы встречались, Даша, я тебя полюбил, прекрасно знал о твоей невинности, понимал и ценил твоё доверие. В ином случае, возможно, вёл бы себя настойчивее, но заниматься нам сексом или нет, решала ты.
— А сейчас? — Растеряна его хваткой.
Когда Саша прикасается ко мне, эмоции меняются, я могу возмущаться, злиться, спорить, но стоит только почувствовать тепло его рук, тут же успокаиваюсь. Это воздействие невероятной силы, мы оба не контролируем его, так получается…
— …Что тебе не нравится сейчас? — спросил тихо, касаясь губами моего лица. Хотела высвободиться, но Саша меня не отпустил.
— Заставишь?..
— Разве ты не хочешь? — муж улыбнулся, продолжая настойчивые ласки.
— Хочу…
Обняла его и сдалась. Не поссорились. Передумала обижаться. Мы завтра на целых три дня расстанемся! Юлька права: Саша достойно себя ведёт, и отношения у нас лучше, чем у многих, пусть мы и не книжные герои…