Глава 16
ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
Денис лег с первого удара. Он даже не успел сообразить, когда Игорь вмазал ему по лицу, вышибая последнее дыхание. Ничего не сломал, и на том спасибо.
Сам виноват. Нельзя выходить на арену после того количества алкоголя, которое было выпито накануне. Ноги подкашивались сами по себе, а после заданного кулаком направления – надломились как тонкие ветки.
Денис даже не осознал, как летит к ограждениям. Очнулся уже на полу, потряс ноющей головой. Кости целы, зубы на месте.
Прекрасный исход, если вдуматься!
– Живой? – спросил Игорь, нависнув над лежащим ничком соперником.
Тот только усмехнулся сквозь кровавую пену.
– Всё нормально.
– Приводи себя в порядок, – товарищ по клубу подал руку, помогая подняться. – Дэн, слушай внимательно. Я не скажу управляющему, в каком ты состоянии. Но если увижу ещё раз пьяным – тебе кранты. Членства лишат и по городу всем расскажут. Ты либо нажирайся, либо дерись. Третьего не дано. Понял?
Кивнул, слабо соображая, что ему вообще говорят. Разум куда-то уплывал, и слова путались в голове.
Чудесное состояние.
Никаких лишних мыслей.
Пустота.
Какой же это кайф! Ни с чем несравнимое удовольствие.
После похорон бабушки Денис запутался во временах года, месяцах и числах. Жил, думая только об одном: по вечерам открыт клуб. Вот и шел туда упрямо, стоило солнцу скрыться за горизонтом.
Убивать себе.
Калечить.
Забываться в увечьях.
Дождь несильно накрапывал, пока Денис брел в сторону дома. Он вообще не любил те минуты, когда приходилось одеться, выйти через "черный вход" и пойти в сторону пустой, пыльной квартиры. Мог бы – ночевал прямо в подсобке.
В какой-то момент облака словно прорвало, и вода полилась нескончаемым потоком. Поднялся ураганный ветер. Люди бежали мимо Дениса, укрываясь куртками, с трудом удерживая выгибающиеся зонты.
Эта девушка тоже спасалась от дождя. Логично, что спасалась: на ней был лишь тонкий сарафан и легкая ветровка, а в босоножках хлюпала вода. Мокрые волосы налипли на лицо, делая его совершенно кукольным.
Девушке конкретно так не повезло врезаться в Кострова.
Объятия получились жаркими, хоть и вынужденными. Пьяный или трезвый, но Денис не выронил внезапную «добычу».
– Блин, – нахмурилась она. – Извините.
Но из кольца рук не выскользнула, так и замерла в них, будто пытаясь понять: нравится ли ей быть схваченной или не очень?
Девушка пахла сладкими персиками, и волосы её щекотали Денису подбородок. Он внезапно осознал, что всё ещё пьян, а потому даже клеиться к ней не имеет права. Пошлет же. Такие девочки – хорошие, прилежные, улыбчивые – держатся подальше от бухающих парней с разбитыми мордами.
И правильно делают.
– Кажется, ногу подвернула, – пожаловалась незнакомка капризно. – Простите, что врезалась в вас.
– Давай на «ты»? – попросил Костров, и голос его показался ему сиплым, точно прокуренным. – Сильно болит?
– Не, терпимо. – Блондинка всё-таки отлипла от Дениса, покрутила головой из стороны в сторону, разбрызгивая дождь. – Ой, а что у тебя с лицом?
– Упал, – прыснул Денис, стягивая с себя куртку и накидывая её на плечи незнакомке.
Она даже не сопротивлялась, утонув в коже, закутавшись в неё по самую шею. Сделала шаг назад, но правая нога подогнулась. Блондинка закусила губу, да так сильно, что та треснула. Слизала выступившую капельку густого алого цвета.
Ну и что с ней делать? Оставить?
– Далеко живешь? – Денис осмотрел девушку с ног до головы, оценивая, способен ли он моментально протрезветь.
– За тем светофором, – дернула плечом та и добавила смущенно: – А что?
– Ничего. Показывай, куда идти, – фыркнул Денис и под недовольный визг незнакомки взвалил её себе на руки.
***
Сначала девушка испуганно притихла, а затем осознала всю тяжесть своего положения и заверещала:
– Убивают! Грабят! Эй, отпусти меня! Куда ты меня несешь?!
– Что за глупые вопросы? Очевидно же, что домой, – заявил Денис, вдыхая аромат персиков, увязая в них по самые уши. – Цыц, не кричи. У меня после боя дико трещит голова.
– После какого боя? Постой, ты пьяный, что ли? – бесхитростно уточнила блондинка, принюхавшись.
– Немножко.
– А немножко – это сколько? – не унималась она, цепляясь пальцами за его шею, чтобы не упасть.
– Немножко – это немножко. Устроит такой ответ?
– Вообще-то мне не нравится, когда незнакомцы тащат меня незнамо куда, – она вновь надула губки.
– Куда тебя тащат, ты уже в курсе. Теперь давай знакомиться. Денис.
– Юля, – пробурчала девушка. – Спасибо тебе.
Дождь лил в лицо, заливая обзор, но теперь он казался мелкой помехой. Юля не унималась всю дорогу до дома, болтала, называла маньяком, но слезать не спешила, уютно угнездившись в его руках.
Вскоре Костров доставил внезапную «находку» по нужному адресу и собирался уйти, но новая знакомая запретила. Потащила в общую кухню, налила крепкого чая, подсунула пирожки с капустой и выдала гигантские мужские вещи, пока одежда Дениса сохла на батарее.
Юля жила в общежитии с отчимом и вечно работающей матерью. Причем отчим ей достался мировой, и падчерицу он любил всей душой. Кострова этот мужчина, словно вышедший с картины про богатырей, даже немного напряг.
Такой если вмажет, никакие боевые навыки не помогут.
Можно сразу же готовить яму.
А бородища какая! Окладистая, здоровенная, ну реально как с полотна известного художника.
Но отчим поблагодарил Дениса за «спасение его малышки» и предложил продолжить знакомство за наливочкой.
Почему-то Костров отказался. Хотелось, чтобы голова оставалась чистой.
Юлька тем временем высушила голову и переоделась в джинсовый комбинезон. Она, смеясь, рассказывала, как врезалась в Дениса, и кухня от её слов наполнялась светом. Красками.
Удивительная девушка, словно притягивающая к себе позитив.
– Я думаю: точно ненормальный какой-то! – скривила она жуткое выражение лица. – Ну, кто в здравом уме попрет девушку домой? Я же тяжелая!
– Ерунда, – отмахнулся Денис, вгрызаясь в пирожок.
Безумно вкусно. Такое чувство, будто он годами голодал и только сейчас смог нормально почувствовать вкус еды!
– Тяжелая, конечно! – Она покрутилась вокруг своей оси. – Сорок пять килограмм вообще-то!
– Да какие сорок пять? Ты ж глиста, Юлёк, – добродушно рассмеялся отчим.
– Эй, не веришь? Хочешь, весы принесу? А я вот возьму и принесу!
Вечер пролетел незаметно. Если раньше Денису требовалась ежедневная подпитка в виде неразбавленного виски (самого дешевого, конечно, ибо на дорогой денег перестало хватать уже после похорон), то сегодня прекрасно «пошел» свежезаваренный чай. С отчимом Юли они даже обсудили бои, а тот не ужасался и за сердце не хватался, только посоветовал в следующий раз лучше держать удар.
Но засиживаться допоздна было попросту неприлично, потому Костров переоделся обратно в едва подсохшие шмотки и засобирался домой. Юля провожала его, опершись о стену. Безостановочно наматывала вьющийся локон на указательный палец, будто думая о чем-то сложном.
– Подожди, Дэн! – крикнула она взволнованно, когда он уже занес ногу за порог. – Ты кое-что забыл.
– Что? – обернулся Денис и машинально ощупал карманы.
Вроде всё на месте: ключи, телефон, кошелек.
– Это, – облизала она персиковые губы, а затем поцеловала его.
Жарко. Сочно.
Умопомрачительно.
***
Это была любовь с первого взгляда. Сильнее влюбленности, жарче самой дьявольской страсти. До лихорадочного помутнения, стоило им расстаться на несколько дней, до озноба, до жуткого помешательства.
Денис никогда не думал, что способен так окунуться в человека. Захлебнуться в нем. Меняться ради него, ежечасно борясь с самим собой.
Они ругались до хрипоты – слишком разные были по характеру, – но бурно мирились. Её ураган чувств всякий раз натыкался на ледяное спокойствие Дениса, и это доводило до очередного скандала.
– Как можно во всем видеть негатив?! – возмущалась Юлька, топая ногами, размахивая руками. – Ужас! Ты старый дед, фу!
Она не умела унывать. Денису зачастую казалось, что в ней отсутствует ген, отвечающий за депрессию. Стоило Кострову потянуть себя на дно (чем он периодически пытался заниматься), как появлялась она, веселая, громкая, хохочущая, и за шкирку вытаскивала наружу.
– Если бы я тебя не любила, давно бы бросила! – угрожала кулачком.
…Юлька сломалась, когда не поступила в столичный университет. Она грезила о нем, заплатила за дистанционные подготовительные курсы кучу денег, экзамены сдала почти на сотню баллов каждый. Подала документы в твердой уверенности, что пройдет.
Увы.
Она объективно была лучшей по всем параметрам, но разве бюджетные места отдают лучшим?
Остальные институты Юлька даже не рассматривала.
Или туда, или никуда.
А потом вывесили списки на зачисление, и вытаскивать из пучины депрессии пришлось её саму.
– Ладно тебе, университетом дело не кончается, – убеждал Денис, когда Юлька показала ему результаты, а затем разрыдалась как маленькая девочка.
Они сидели дома у Дениса, и сквозь зашторенные окна пробивался солнечный свет. Костров запомнил эту картинку на долгие годы: золотистый луч скользнул по волосам Юли, погладил её ласково, а девушка поморщилась и отсела чуть в сторонку. Спряталась в тень.
– Как ты не понимаешь? Это же мечта всей моей жизни. – Она закусила губу и вдруг спросила: – А давай уедем?
– Куда?
– Да какая разница! – В глазах её зажегся безумный огонек. – Свалим отсюда! Устроимся на работу, а в следующем году вместе поступим. А? Как думаешь? Чертов город! Мы в нем скончаемся. Теперь я понимаю тебя. Тут же невозможно жить! Дышать невозможно. Соберем сумки, и прочь отсюда, согласен? Ну же, решайся!
– Подожди, не так быстро.
– В смысле, подожди?! – Юлька всплеснула руками. – Ты хочешь сказать, тебя это устраивает? Да мы как отбросы последние, никому не нужные! Мне мать мозги проест, что никуда не поступила. Отец бабки ввалил в моё обучение. И что? Я в техникум не пойду из принципа. Надо уезжать отсюда, вот и всё.
А Денис понимал, что даже если они уедут – ничего не изменится. Денег больше не станет, а заставлять Юльку работать официанткой или продавщицей, чтобы сводить концы с концами, он не хотел. Вот если чаще драться, немного подкопить на выигрышных боях, заработать первоначальную сумму для отъезда…
Юлю ответ не устроил. В тот раз они распрощались быстро и скомкано, без мучительных поцелуев, без долгих касаний.
Юлька окончательно стухла.
Даже выпивать пыталась, но тут уже сам Денис запретил. Нечего.
Тьма, что однажды заполнила Кострова, проняла её, и Юля перестала искать во всем светлые стороны. Всё чаще твердила об отъезде и представляла, как можно зажить в другом городе, где будет море возможностей.
А потом наступил сентябрь. Внезапно как-то, словно по щелчку пальцев. Первого числа Юлька позвонила Денису и попросила его встретиться на детской площадке, где они обычно зависали вечерами.
– Привет. – Он попытался чмокнуть её в щеку, но девушка вывернулась.
– Дэн… я беременна, – сказала тихо.
***
В ту секунду всё разделилось на безмятежное «до» и полное сложностей «после». Как там говорится? «Потерять дар речи»? Да, наверное, именно дар речи Денис и потерял. Ну, какой восемнадцатилетний парень мечтает стать отцом?
Ни денег приличных, ни работы стабильной. Квартира есть, да и только.
Много ли на боях заработаешь?
Они же предохранялись, Костров уверен на все сто процентов! Он бы не позволил себе усложнить Юлькину – да и свою – жизнь случайным залетом.
Как же так вышло?..
Что с этим делать?
Предложить аборт?
Но Денис был воспитан отвечать за свои поступки. Накосячил? Разбирайся сам, девушку не впутывай.
Кажется, он убеждал Юлю, что всё наладится, и ребенка они воспитают вместе, а он хоть дворником устроится, хоть грузчиком, но денег заработает. Придется осесть тут на несколько лет, зато квартира у них есть, спальню для мелкого оборудуют.
В принципе, что плохого-то?
Наоборот, мотивация какая-то появится.
Юля выслушала молча, а затем опустила лицо в ладони и вздохнула:
– Что ты несешь, господи?..
– В смысле?
– Боже, Костер, я пошутила! – Она глянула на него с жалостью. – Я проверить тебя хотела. Думала, что ты скажешь.
– И что я должен был сказать? – Денис скрипнул зубами.
Его только что выстроенная реальность осыпалась песчинками к ногам Юли.
– Ну, например, что нам рано заводить детей, – загнула она указательный палец. – Что ты всегда был в защите, а поэтому залететь я никак не могла, – загнула средний. – Что у нас впереди целая жизнь, и мы не должны потратить её на пеленки. Понимаешь? Это называется критическим мышлением.
Не понимал. Вообще. От слова «совсем».
– Пошутила? – процедил. – Какой смысл так шутить?
– Как какой? В стрессовой ситуации человек показывает себя. Вот ты и показал, – Юлька потерла переносицу и сказала тише: – Только не обижайся. Но мне мужчина нужен, который хочет чего-то добиться. А ты готов дворы мести. Дэн, зачем?! Где твои амбиции?! Я не буду тебя вечно тянуть. Я же говорила, что мечтаю уехать поскорее, а ты мне талдычишь про «надо остаться». Понимаешь? – повторила Юлька с надеждой.
Теперь понял. Он тюфяк, слабак и полный ноль.
Куда уж красноречивее?
В тот день они не расстались, но следующие недели превратились в вялотекущую агонию. Юлька мало разговаривала, почти не писала, а в редкие встречи сидела, уткнувшись в телефон, вечно повторяя: «Да-да, сейчас».
Да и сам Костров так и не смог забыть той "шутки". Не смог простить Юлю (хотя это он понял много позже), хоть и пытался.
Ну а десятого ноября она разорвала отношения и тут же умотала в Санкт-Петербург к какому-то парню из интернета. В один день. Махом.
Куда едет, конечно, не призналась – друзья рассказали. Мол, они в сентябре познакомились, сроднились, нашли общий язык. Вот она и поехала строить новую жизнь, добиваться высот.
Денис её не осуждал… наверное.
Глупо винить человека в том, что ты стал ему не нужен.
Только вот понимать – это одно. Но ломает же, скребется когтями по сердцу, вытаскивает кости наружу.
Получается, в сентябре Юля ещё позволяла Денису себя целовать, а уже общалась с новым парнем. Не отказывалась от ласк, но в мыслях поставила на нем крест. Разрешала жить в иллюзиях, а сама планировала отъезд.
Первым порывом было поехать в Питер и превратить лицо нового возлюбленного Юльки в фарш. Ибо нехер мутить с чужими девушками.
Еле устоял.
А Юля не собиралась ничего объяснять. Написала только:
Не злись, ладно? Ты мне очень дорог как человек. Надеюсь, мы сможем дружить.
Дружить?! Ну и какой смысл от такой суррогатной дружбы? Да они никогда не дружили! Трахались, любили друг друга (или любил только Денис?), но не дружили.
Бред. Ересь.
Идиотизм.
То СМС запустило цепную реакцию.
Денис сорвался, пустился опять во все тяжкие, ушел в долгий загул. Больше алкоголя и боев. До беспамятства. До сбитых в кровь костяшек пальцев и сломанных ребер.
День за днем.
Пусть не сразу, но он нашел в себе силы выплыть из той кучи помоев, в которую сам себя зарыл. Уехал из города. Поступил в институт. От боев не отказался, зато навсегда уяснил: любить опасно.
Любовь уничтожает, делает тебя слабым и бесполезным. Стоит тебе размякнуть, как об тебя вытирают ноги.
Какой смысл открываться кому-то?
Дорогие тебе люди всё равно уйдут, но перед этим провернут в твоем сердце ржавый штырь.
Чтоб ты наверняка их запомнил.